Алексей Филатов – Крещённые небом. Издание второе (страница 23)
По долгу дружбы
Майор Виктор Воронцов погиб в селе Первомайское, когда операция против диверсионного отряда Салмана Радуева, затянувшаяся на долгие десять дней, была уже практически завершена[65]. Он ушёл из жизни 18 января, в день своего рождения. Он хотел отпраздновать его по возвращении – с супругой Ниной, чей день рождения, пришедшийся несколькими днями раньше, они тоже не успели отметить, и одиннадцатилетним сыном Костей. Но судьба распорядилась иначе.
Впрочем, своей судьбой Виктор Воронцов всегда распоряжался сам. И о принятом ещё в детские годы твёрдом решении стать военным, и о крутом повороте в своей карьере, который привёл его – уже на четвёртом десятке – из кабинета в аэропорту Шереметьево-2 в оперативно-боевой отдел Управления «А», он никогда не жалел. Это была его дорога, и, выбрав её, он прошёл по ней до конца.
Виктор Михайлович Воронцов родился 18 января 1962 года в Воронеже, в рабочей семье. Мама, Серафима Павловна, – из Панинского района Воронежской области (в Воронеж переехала после 7-го класса), работала на Воронежском заводе синтетического каучука. Отец, Михаил Фёдорович, родом из Белоруссии, работал на Воронежском шинном заводе.
Витя рос в дружной, любящей семье. Говорить он начал рано, а в год и три месяца уже складывал слова в предложения. Серафима Павловна вспоминает:
–
Родители сызмальства приучали его к самостоятельности и дисциплине, и мальчик взрослел на глазах. А вскоре определился и с будущей профессией…
Как-то раз мама прочла ему книжку в стихах Агнии Барто «На заставе». У сына загорелись глаза: эта история про отважного мальчишку, помогающего пограничникам задержать врага, запала в душу. Прочитала ещё раз. И вскоре он уже сам бойко читал наизусть:
Возможно, именно эта книжица в десять страниц и сыграла главную роль в судьбе Вити Воронцова, который со второго класса решил стать пограничником. В настоящее время она хранится в музее гимназии № 7, носящей его имя.
Впрочем, в Воронеже сразу три школы могут гордиться тем, что в их стенах учился Виктор Михайлович Воронцов. В 1969 году он пошёл в первый класс школы № 33. В декабре следующего семья получила новую квартиру, и Витю перевели в 61-ю школу. А в 1977 году он перешёл в школу № 21 (ныне гимназия № 7), где и учился до её окончания.
Виктор был способным учеником, но урокам он предпочитал занятия спортом. С седьмого класса он начал заниматься борьбой. Нравилось ему и участвовать в школьной самодеятельности, издавать газету. Он хорошо владел художественным словом и прекрасно рисовал. С шестого класса рисунок стал его второй после спорта страстью. Его первой картиной стала «Мария Магдалина». В десятом нарисовал «Джоконду». Даже став офицером, он продолжал заниматься живописью.
В седьмом классе дедушка подарил внуку фотоаппарат. Увлечение фотографией он также пронёс через всю жизнь. А в восьмом классе Виктор сам научился играть на гитаре. Недаром говорится, что талантливый человек талантлив во всём.
Но Виктор остался верен своей детской мечте. И после окончания школы в 1979 году он поступает в Московское высшее пограничное командное училище КГБ СССР имени Моссовета по специальностям «командная тактическая» и «иностранный язык» (английский). Окончив его в 1983-м, он получает первое офицерское звание – «лейтенант».
Помимо английского, в училище он изучал и французский язык. Специальность переводчика требовала хороших навыков владения языками, и он упорно тренировался, читал зарубежную литературу. В училище у него появились близкие друзья, один из которых – Юрий Богданов – сыграет в его судьбе важную роль.
В время учёбы в вузе Виктор познакомился и с Ниной, своей будущей женой. Он запомнил этот день – 8 марта 1982 года. Любовь вспыхнула сразу. А через год они поженились.
Первым местом службы лейтенанта Воронцова стал отдельный отряд пограничного контроля «Москва» ОКПП «Шереметьево-2». Десять лет, с августа 1983 по июнь 1993 года, он уверенно поднимался по служебной лестнице: контролёр, командир взвода и комендантской роты, начальник группы, заместитель начальника отделения по работе с личным составом. В 1985 году Воронцов получил звание «старший лейтенант», к 1993 году дослужился до майора. Перед ним открывалась хорошая перспектива. Ему, как свободно владеющему иностранными языками, поручали работу с иностранными делегациями. Так, в марте 1987 года он был одним из тех, кто встречал в Москве премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, прибывшую с визитом в СССР. Работа спорится, руководство ценит, чего ещё желать?
Но вмешался случай. Когда начиналась горбачёвская перестройка, никто не мог предположить, что через несколько лет перестанет существовать Советский Союз и мы окажемся в другом мире, в другом государстве, окружённом пылающими границами. В конце 1992 года друг Воронцова, тот самый Юрий Богданов, служивший в «Вымпеле», в ходе одной из спецопераций получил тяжёлое ранение, став инвалидом. И Виктор решил, что должен его заменить, продолжить его дело. Отныне и до последней командировки его стезя – спецназ!
С июля 1993 по декабрь 1994 года он – старший оперуполномоченный в Группе «Вымпел». Но после «горячей осени» 1993 года, когда сотрудники спецназа госбезопасности отказались штурмовать Белый дом, «Вымпел» по решению Бориса Ельцина передали в МВД и подразделение фактически распалось[66]. Тогда Воронцов перешёл в «Альфу», которую удалось отстоять благодаря усилиям командира подразделения Геннадия Николаевича Зайцева и начальника Главного управления охраны РФ Михаила Барсукова.
С 25 декабря 1994 по 1 сентября 1995 года Виктор Михайлович – старший оперуполномоченный Группы «А» ГУО[67], а с сентября 1995 по 18 января 1996 года – старший оперуполномоченный Управления «А» ФСБ России.
Он пришёл во Второй отдел, которым командовал Александр Репин[68], с ним участвовал в освобождении заложников из будённовской больницы в 1995 году, за что был отмечен медалью Суворова.
Воронцов сразу влился в непростой, но дружный боевой коллектив. Начальство ценило его исполнительность, дисциплинированность и инициативу. А сослуживцы уважали его за ответственность, отзывчивость, общительность и доброжелательность. И хранили написанные им иконы.
Наступил тревожный 1996 год. Боевые действия в Чечне продолжались, несмотря на подписанные после будённовского теракта соглашения. Более того, ситуация продолжала ухудшаться. Шестого октября 1995 года было совершено покушение на командующего Объединённой группировкой войск генерала Романова, в результате которого он оказался в коме. В ответ были нанесены «удары возмездия» по чеченским сёлам. Попытка ликвидации лидера непризнанной республики Джохара Дудаева 8 октября провалилась, но в результате авиаудара по селению Рошни-Чу были разрушены десятки домов, погибли мирные жители. А в начале декабря отряды чеченских сепаратистов отбили город Гудермес, и российским войскам понадобилось около двух недель, чтобы полностью вернуть его под свой контроль.
И вот, в рождественские дни 1996 года разразилась новая трагедия. Девятого января, вскоре после того как Дудаев заявил на «Президентском канале»[69], что не допустит прекращения войны в Чечне, группировка численностью около трёхсот боевиков, в которую вошли отряды Адамира Абалаева, Турпал-Али Атгериева, Хасана Долгуева, Хункар-Паши Исрапилова, Ломали Нунаева, Салмана Радуева и Мусы Чараева, напала на город Кизляр в соседнем Дагестане. Общее руководство операцией взял на себя «полковник» Радуев.
Вначале диверсанты планировали атаковать вертолётную базу и воинскую часть внутренних войск МВД, а также захватить авиационный завод и уничтожить его оборудование. Вот как об этом заявлял сам Радуев: