Алексей Филатов – Крещённые небом. Издание второе (страница 16)

Наши осмотрели здание больницы и с удивлением обнаружили всего лишь четыре трупа боевиков. Мы, разумеется, расстроились, особенно снайперы. Трое наших против четверых бандитов! Однако после боя Басаев освободил рожениц. Одна из них нам рассказала, что сам главарь террористов весь штурм просидел, обхватив голову руками, в одном из кабинетов, ни разу из него не выйдя. «Герой» находился в шоке…

Российская сторона пошла террористам на уступки, согласившись дать автобусы. Басаевцы, кроме автобусов, заказали рефрижератор. Вот тогда нам стало понятно, что настреляли мы не четырёх террористов. Ну а когда басаевцы с разных этажей и комнат стали сносить трупы, тут уж все сомнения развеялись окончательно^[35].

По агентурным данным ФСБ, на конец июля 1995 года в банде Шамиля Басаева от ран скончалось пятьдесят восемь человек. Сам «террорист номер один» сказал, вспоминая тот бой: «Я понял, что такое “Альфа”».

До этой операции у нас было негласное правило: не рисковать жизнью ни одного заложника и постараться обезвредить, но не убить террористов. Не секрет, что при освобождении, например, воздушного судна, офицеры не всегда даже брали с собой на борт оружие, чтобы случайно не повредить самолёт, не убить террориста. Обезвреживали преступников приёмами рукопашного боя. По причинам, которые от нас не зависели, в Будённовске мы не смогли воспользоваться фактором неожиданности. Когда в двадцати-тридцати метрах от больницы мы попали под шквальный огонь, мы испытали первый шок. Второй – когда увидели заложников, привязанных к решёткам окон. Стон их голосов до сих пор стоит в ушах. Освободить их бескровно мы не могли. Нужно было какое-то политическое решение. Аналогичное тому, что было принято в «Норд-Осте»: да, видимо, будут жертвы, но завершить операцию необходимо.

В Будённовске такого решения принято не было. Операцией руководили не профессионалы по борьбе с терроризмом, а дилетанты. Мы завязли. В результате потеряли троих товарищей, два десятка были тяжело ранены. Я потом общался с ребятами, которые принимали участие в штурме дворца Амина в Кабуле. Они уверяли, что даже там не было такой плотности огня. По качеству, силе своего оружия террористы превосходили нас. После будённовской операции были сделаны серьёзные выводы. Подтверждение тому – «Норд-Ост».

Александр Гусев:

– Мы сначала три дня уговаривали руководство не штурмовать больницу, а потом уговаривали не отпускать бандитов. На мой взгляд, после штурма Басаев дрогнул. Понял, что за него серьёзно взялись, и выпустил после штурма всех женщин с детьми и беременных. Предлагалось на маршруте освободить людей, которых этот чеченский Робин Гуд прихватил с собой. Но Черномырдиным были даны гарантии безопасности от имени правительства. Не принято говорить о покойном плохо, но из песни слов не выкинешь… Меня глубоко задели слова Виктора Степановича, которые он произнёс в одном телевизионном интервью. <…> На вопрос, почему не действовала «Альфа», он ответил: «Не знаю, наверное, не могли». Знаете, как лезвием по сердцу – слышать такое. Ты дай команду, а потом говори! <…> А ведь можно было дожать! Я уверен: не завершись будённовская эпопея таким образом, причём не по вине нашего подразделения, и не было бы потом Первомайского, Дубровки, Беслана…

<…>

Я считаю, что руководитель страны не имеет права вступать в переговоры с террористами. Никогда и нигде! Такого в мировой практике не было. Мы были против лобового штурма больницы, но не считали целесообразным и отпускать бандитов домой в ореоле победителей. Спецназ был в состоянии завершить эту операцию^[35].

Но бойцы «Альфы» уже совершили подвиг, сохранив сотни жизней своих соотечественников и добившись перелома в ходе теракта. Они победили в этой проигранной битве, принеся в жертву три жизни своих товарищей. С точки зрения экспертов, трое убитых против десятков басаевцев – это поразительно малые потери для такой операции. Но для родителей, жён и детей погибших эти потери огромные, невосполнимые.

Александр Михайлов:

– Если бы не Соловов, многие наши семьи осиротели бы. И бесконечно жаль, что за этот подвиг у главы нашего государства не нашлось Звезды Героя России для мужественного человека!^[36]

Да, государство стыдливо старалось замять эту трагедию. К тому же «Альфа» теперь попала под перекрёстный огонь другого рода: её распинали и некоторые «правозащитники» – за «страшные жертвы среди заложников», и руководство страны – за «неспособность выполнить приказ». Так, Ерин в одном из интервью выразил недовольство действиями «Альфы», оценив её работу «на тройку». Так что награды за ту операцию начальство раздавало неохотно. Майора Владимира Викторовича Соловова тогда наградили недавно учреждённым орденом Мужества – посмертно.

«На похороны в Москву Солововы ехали убитые горем, – писал в июле 2004 года на страницах газеты «Рязанские ведомости» Юрий Харин. – В квартире их встретила плачущая Татьяна <Станиславовна, супруга Соловова>. Поговорили и сели в ожидании: самолёт с «грузом 200» задерживался. И тут вдруг звонок в дверь. На пороге стояли начальник отдела Группы «Альфа» Сергей Андреевич Поляков и ещё пять человек в униформе и беретах.

Сергей Андреевич по-военному преклонил колено. Остальные – тоже.

– Простите нас, что не уберегли Володю!

– Да вы что, мужики!

– Об этом не только лично мы просим. Вы подойдите к окну, пожалуйста! Солововы отдёрнули занавеску. Во дворе их многоэтажного дома стояли, преклонив колени, «альфовцы» с беретами в руках. Их было человек сто, а может быть, и больше. Некоторые из ребят были перевязаны – к Солововым тогда, в июне 1995-го, пришли все. Даже те, кто был в госпитале.

– У меня даже мурашки по коже! – вспоминает Виктор Архипович. – Они до сей поры у меня перед глазами, эти сильные, мужественные люди, которые склонили головы и преклонили колени. Не перед врагом, а перед ПАМЯТЬЮ. Да, таких ребят не сломить, не запугать…»^[16]

Владимира Соловова похоронили в Москве, на Хованском кладбище. Вспоминает Александр Желтоухов:

– Мы вернулись в Москву, хоронили товарищей. На поминки приехал Степашин, в его глазах стояли слёзы. Тогда он сказал нам, что подаст в отставку. Так и сделал, оказался человеком чести^[50].

После гибели майора Соловова его родители и педагоги средней общеобразовательной школы в селе Пехлец Кораблинского района Рязанской области, которую в 1981 году закончил Володя, выступили с предложением присвоить школе имя героя. Инициативу поддержали в Ассоциации «Альфа» и в боевом подразделении. И в 1997 году губернатором Рязанской области было принято такое решение. Эта школа стала первым подшефным средним учебным заведением «Альфы»; сейчас таких уже семнадцать.

Татьяна Герасимова, замдиректора Пехлецкой школы:

– В 1999 году в одном из кабинетов школы открыли музей, половина экспозиций которого посвящена Владимиру и группе «Альфа». Теперь у нас есть парта героя. Семнадцатого июня в обычное время в пришкольном лагере проводим военно-спортивную игру «Зарничка». С 2001-го – соревнования «Школа безопасности и туризма», ставшие впоследствии межрегиональными. <…> В 2016 и 2017 годах ветераны «Альфы» организовали для пехлечан поездки в Москву для участия в патриотической акции «Свеча памяти» 21–22 июня. Они посетили могилу Владимира Соловова на Хованском кладбище^[51].

Виктор Архипович пережил сына на шестнадцать лет. Его знали и уважали во всей области, а в 2009 году ему было присвоено звание «Почётный гражданин Кораблинского района». В родном Пехлеце он активно участвовал в общественной жизни школы, названной в честь сына. Он стал и одним из организаторов ежегодной «Пехлецкой зарницы» – юношеских военно-спортивных соревнований.

В своём доме Виктор Архипович и Мария Григорьевна с радостью принимали ветеранов и действующих сотрудников «Альфы», которые регулярно навещали Солововых. Кто-то из них однажды сказал: «Вы потеряли сына, но в нашем лице получили многих детей».

Да, Виктор Архипович стал многим товарищам своего сына как родной отец. Последние несколько лет он тяжело болел, перенёс две сложные операции, и только это заставило его оставить любимую работу. А когда ему потребовалась дорогостоящее лечение, то и приезд в Москву, и операцию в ЦИТО, и последующую реабилитацию оплатил Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев.

Отпевали Виктора Архиповича в церкви Тихвинской иконы Божией Матери села Пехлец, рядом со школой. Проводить его в последний путь собрались все, кто знал и любил этого светлого человека. Среди них – и глава Кораблинского района Михаил Павлович Липатов, кадровый военный, отдавший армейской службе тридцать три года, представители ФСБ Рязани и Москвы. Почтить память отца героя приехали Геннадий Николаевич Зайцев и Сергей Андреевич Поляков.

А через год ушёл из жизни сослуживец Владимира и давний друг Пехлецкой школы полковник Руденко. За его плечами – Афганистан, горячие точки на территории Советского Союза, две чеченские войны. Андрей Иванович принимал участие во многих сложнейших операциях по освобождению заложников – в Сухуми, Будённовске, Первомайском… Руденко был лицом подразделения – высокий, русоволосый, широкоплечий, – настоящий русский богатырь. Вне «Альфы», которой он отдал двадцать пять лет жизни, он себя не мыслил. И после увольнения с должности заместителя начальника Второго оперативно-боевого отдела Управления «А» так и не смог найти себя на гражданке. Увы, это беда многих кадровых военных, привычно чувствующий себя в бою, а в мирной жизни теряющих опору под ногами. Тут же начинают сказываться многолетние перегрузки и стрессы, о которых люди мирных профессий имеют весьма смутное представление.