Цель, поставленная Императрицей этим трём эскадрам, состояла в том, чтобы воспрепятствовать воюющим странам в Европе захватывать торговые суда в Балтике и Немецком мореВ середине октября эскадра Палибина вышла из Лиссабона, но встретив в пути сильные северные ветра вынуждена была вернуться назад в устье реки Тежу. Только корабль «» проскочил до пролива Ла-Манш и в начале ноября бросил якорь в английском порту Портсмут. У корабля капитана Фомы (Томаса) Макензи были поломки в такелаже, порваны паруса и некоторые реи. Английские газеты того времени писали, что русские на своём корабле доставили освобождённых из плена англичан и большое количество денег. В ту зимовку Дмитрий Сенявин близко познакомился с флаг-офицером бригадира Палибина 25-летним капитаном-лейтенантом Николаем Семёновичем Мордвиновым. Весной следующего года вся эскадра вышла из Португалии и летом благополучно возвратилась в Кронштадт. Вот как говорит очевидец: «…флаг наш везде надлежащим образом уважаем был и плавание наших торговых судов не было подвержено от воюющих ныне держав». Дерись «…в июле месяце встретили на Копенгагенском рейде эскадру нашу (контр-адмирала Якова Сухотина) в 9 кораблей и 3 фрегата, идущих в Средиземное море. Вот в царствование Императрицы Екатерины сколько кораблей ежегодно плавало в дальних морях, чтобы офицеры и матросы приобретали лучшие познания. Тогда флот Балтийский состоял из более 40 кораблей. Разом, бывало, в море 32 корабля, в том числе пять 100-пушечных с медной артиллерией. Можно сказать-флот был славный. Шведы и турки везде и всегда были биты и истребляемы. И сами англичане не осмеливались согрубить Ее Величеству и, стиснувши зубы, старались лишь угодить».
Мичман Дмитрий Сенявин по-молодости не имея своего собственного дома временно поселился у адмирала Алексея Наумовича Синявина на Васильевском острове. Там же в это время жил его отец Николай Фёдорович. Дмитрий после прибытия из плавания съездил к матери в Комлево, и конечно, повидал свою младшую сестру Федосью, которую не видел много лет. Она выросла в высокую и красивую девушку готовую на выданье. После отдыха в деревне он вернулся в Санкт-Петербург, где все готовились к свадьбе 20-летней двоюродной сестры Катеньки с Семёном Романовичем Воронцовым. Дочь адмирала Алексея Синявина являлась фрейлиной Императрицы. Эта роскошная свадьба состоялась в середине августа в имении Мурино (сейчас это район Санкт-Петербурга). Оно было куплено ранее графом Романом Воронцовым у дочери генерала Ивана Ильича Дмитриева-Мамонова. Имение, расположенное на правом берегу реки Охты, расширилось за счёт покупки окрестных территорий и постоянно улучшалось. Ранее там были «». Высокий и бойкий мичман флота хорошо повеселился со своими сёстрами, постоянно рассказывая им о своём последнем походе в Лиссабон. В гостях на свадьбе присутствовал молодой Великий Князь Павел Петрович вместе с супругой Марией Фёдоровной. Там он впервые познакомился с будущим Государем Императором. вырыты пруды и каналы, разбиты фруктовые сады, построены теплицы и оранжереи, в которых выращивались абрикосы, персики и лимоны
Мичман Дмитрий Сенявин думал определиться в компанию на следующий год и был зачислен на корабль «» в эскадру адмирала Василия Яковлевича Чичагова. Адмирал Алексей Наумович Синявин принял к себе на службу флигель-адьютантом своего 14-летнего сына Григория. На своего племянника у него были другие взгляды. Он, согласовал с отцом молодого офицера отправить Дмитрия в Таганрог и включил в состав 15 старших мичманов. Святослав
При спуске нового 74-пушечного линейного корабля «», построенного в Санкт-Петербургском адмиралтействе, которого просто называли «» присутствовала Императрица Екатерина Алексеевна, адмирал Алексей Синявин, вице-адмирал Самуил Грейг, генерал Иван Григорьевич Чернышев и другие морские начальники. Командиром корабля назначили капитана 2 ранга Николая Степановича Фёдорова, который обучал мичмана Сенявина ещё в Кронштадте. Именно там Дмитрий Сенявин первый раз близко увидел Императрицу и даже поцеловал ей руку. Вот как он описывает это событие: Симеон Сродник Господень Победослав «В 1782 году, по именному повелению командировали в Таганрог 15 старших мичманов, в чине которых был и я. В это время назначено было спустить один корабль и два заложить. Государыня изволила посетить Адмиралтейство, присутствовала при закладке и потом взошла на приуготовленный к спуску. Когда Императрица входила на корабль я с товарищами был у фалрепа. Она часто изволила останавливаться для отдохновения и случилось остановиться ей противу меня. Я потянулся через поручень поцеловать руку. Государыня милостиво изволила пожаловать мне ее. „Не резвись, смотри, сорвешься и пропал“ указала она вниз. Точно мать родная… В Петербурге дали мне партию, одного квартирмейстера и 12 матросов, и отправили на почтовых. Я пустился прямо в Москву, потом на Боровки и в Комлево, увидеться с матушкой. Пробыл два дня. За прощальным обедом собралось много гостей посмотреть на приехавшего из Петербурга, побывавшего за морями. Матушка рассказывала гостям, что буду непременно в чинах больших».
В это лето в Крыму прошёл мятеж против Хана Шагин-Герея (ханская гвардия отказалась защищать правителя) и Екатерина писала Потёмкину: «». Она так же приказала коменданту крепостей Керчь и Еникале генерал-майору Фёдору Петровичу Филисову собрать все корабли и вести крейсирования вдоль берегов полуострова. Эти корабли должны были предотвратить привоз из Турции оружия мятежникам. Для подмоги на Азовскую флотилию прислали этих молодых офицеров включая мичмана Дмитрия Сенявина. В Крыму татары начали вновь немалые безпокойства. Теперь нужно обещанную защиту дать Хану, свои границы и его, нашего друга, охранить. Все сие мы бы с тобою в полчаса положили на меры, а теперь не знаю, где тебя найти. Всячески тебя прошу поспешить своим приездом, ибо ничего так не опасаюсь, как что-нибудь проронить или оплошать… Денег пошлю и суда наряжу, а о войсках полагаюсь на тебя, также-кого пошлем. Ведь ты горазд избрать надобного
Вот как он пишет: «В Таганрог я приехал в первых числах июля. Посадили меня с товарищами на галиот и отправили в Керчь, на Азовский флот. Флот сей составляли в то время одна корвета 22 пушечная и называлась корабль „Хотин“. Он был флагманским. Шесть кораблей бомбардирских, вооруженных мортирами и гаубицами, один бриг, три шхуны и три палубных бота. Я определен был на „Хотин“. Вскоре прибыл в Керчь владетель Крыма Хан Шагин-Гирей. При нем находились министр наш Веселицкий и Главнокомандующий войсками в Крыму генерал-майор Самойлов, впоследствии граф и генерал-прокурор Сената. Хан пробыл в Керчи 3 дня. Посадили его с тремя преданными ему мурзами на „Хотин“, прочих 19 человек свиты разместили на иные суда. Снялись с якоря и на другой день прибыли к Петровской крепости (в устье реки Берды). Тут принял Хана генерал Григорий Потемкин, который потом был Светлейший князь Таврический. Хан при съезде одарил нас разными подарками, мне достались серебряные часы, стоющие 50 рублей. Эскадра снялась с якоря и ушла в Керчь».
Для морской блокады Крыма корабль «» и с ним бот «» поставили в пролив Черного моря у мыса Такла. Корабль «» крейсировал от Кафы до Судака и Алушты. Бомбардирский корабль «» ходил от мыса Такла до Кафинской бухты, шхуна «» курсировала от Алушты до Балаклавы и Ахтиара. Шхуна «» от Ахтиара до Козлова, шхуна «» от Козлова до Акмечети. Поляка «» стояла в устье Азовского моря у мыса Фонарь. Хотин Хопер Журжа Азов Измаил Победослав Дунайский Вячеслав Патмос
Наши сухопутные войска генерал-поручика графа вступили через Перекоп в Крым, в том числе там находился «» Шагин-Гирей. Генерал- майор Александр Николаевич Самойлов, который командовал Таврическим егерским корпусом полностью освободил Крым. Азовская эскадра блокировала Крым с моря. Григорий Потёмкин отбыл в Санкт-Петербург, где по пути обдумал меморандум о присоединении Крыма к Российской Империи: « В этом великом деле принял участие наш герой молодой офицер Дмитрий Сенявин. В октябре прибыл в Керчь новопостроенный 32-пушечный фрегат « построенный в Хоперской верфи. Далее просто процитирую Дмитрия Николаевича: Многие читатели предполагают, что Ахтиарская и Балаклавская гавань не были известны нашим морякам до 1783 года. Это совсем ни так. Шесть лет ранее её исследовал и составил карту мичмана И. А. Сорокин. Он исследовал на побережье Крыма Ахтиарский залив с гаванью Ходалитасы. Снизу карты надпись «». Наши корабли при блокаде побережья полуострова Крым крейсировали мимо этой гавани. В ней часто встречали укрывшиеся от стихии торговые турецкие корабли. Федот Клокачёв докладывал Императрице: Ещё ранее в 1773 году, когда корабли адмирала Алексея Синявина « и «» после бури были поставлены капитаном 2 ранга И.Г Кингсбергеном на ремонт в Балаклавскую бухту. Антона Богдановича Де Бальмена законный правитель Крым положением своим разрывает наши границы. Нужна ли осторожность с Турками по Буту или со стороны кубанской – во всех сих случаях и Крым на руках. Тут ясно видно, для чего хан нынешний Туркам неугоден: для того, что он не допустит их чрез Крым входить к нам, так сказать, в сердце. Положите ж теперь, что Крым Ваш и что нет уже сей бородавки на носу… Всемилостивейшая Государыня! Вы обязаны возвысить славу России… приобретение Крыма ни усилить, ни обогатить Вас не может, а только покой доставит. Удар сильный – да кому? Туркам. Это Вас еще больше обязывает. Поверьте, что Вы сим приобретением безсмертную славу получите и такую, какой ни один Государь в России еще не имел». Крым» «Командующий флотом капитан 1 ранга поднял на нём свой брейд-вымпел и меня перевели на сей фрегат. В последних числах октября мы пришли в Кафу (ныне Феодосия), ездили на берег, делали покупки без всякой осторожности от заразительной болезни. Первого ноября оказалась у нас на фрегате чума. Бригадир тот же час переехал на „Хотин“ и приказал нам всех заразившихся свезти на берег и устроить им палатки из парусов. Около 15 ноября чума вовсе прекратилась, похитив за две недели 110 человек. К счастью нашему, случился у нас искусный лекарь Мелярд. Он служил прежде у Хана и знал чумную болезнь. Пересматривая команду четыре раза в день, он весьма редко ошибался во времени, кто из заразившихся сколько проживет». Тимофей Гаврилович Козлянинов Контр-адмиралу и Кавалеру Федоту Алексеевичу Клакачеву «…могу сказать, что во всей Европе нет подобной сей гавани – положением, величиной, глубиной. Можно в ней иметь флот до 100 линейных судов, ко всему же тому природа устроила лиманы, что сами по себе разделены на разные гавани, то есть – военную и купеческую. Без собственного обозрения нельзя поверить, чтоб так сия гавань была хороша… ежели благоугодно будет Ея Императорскому Величеству иметь в здешней гавани флот, то на подобном основании надобно здесь будет завести порт, как в Кронштадте». Модон», «Морея» Новопавловск
