В Никоновской летописи сказано:
Цитата из Никоновской летописи.
Вот это случай многих «московских воевод» удивил и стали приписывать Атаману Андрею Кореле всевозможные неземныекачества, называли«волшебником»и «характерником». Немец Конрад Буссов говорит, что отряд прошёл днём, но это не так. Пехота Донских Казаков возглавляемая Юрием Беззубцевым проявили изобретательность и смекалку, одев, как мы сейчас говорим, маскхалаты и обмотав ружья тряпками. Про белые одежды упоминает Н. М. Карамзин при битве у Новгород-Северского. Сам Корела проявил свои способности к убеждению противника, уговорил «волжских казаков» в стане «московитов» и ближе к ночи промазав все сани жиром чтобы не скрипело провёл подмогу в крепость через камыши и болота. Какой высоты бывает камыш мы знаем по плавням устья Дона, а способность казаков незаметно передвигаться в таких условиях рассказывали азовские турки.
Русский историк В. Сухоруков писал: «…осада Кром казалась столь непонятною, что Петрей в записках своих называет Корелу волшебником».
В Русской летописи дьяк, её писавший так говорит о Кореле; «…зане был воин искусный, а к тому досужий волшебник, и от того сделалось, что войска тут Московския часто с конными Козаками и на всякий день много раз бившись, ничего важного ради несоюзства сделать Кромам не могли и отступили; одна часть войска к Гришке перешла, а другая вбеги, третья в сомненьи повисла».
Стольник Бутурлин, проводивший специальное дознание, зафиксировал в своем протоколе, что стрельцы князя Шереметева: «слышаху токмо многогажды ископыть и храп лошадиный, такоже скрып саней многих, но николе же не видяху».
Приведу ещё цитату из записей Троицкого келаря Авраамия Палицын «Иное сказание»:
«А в городе Кромы засел того же еретического войска казачий атаман Гришка Корела с казаками и с кромлянами. И царь Борис посылает в Кромы своих воевод, боярина Федора Ивановича Шереметева, с большим войском. И они, подступив к городу, крепость осадили и стали штурмовать стены, но защитники города много войска побили и немало пролили христианской крови. И царь Борис еще прислал воевод- князя Федора Ивановича Мстиславского да князя Дмитрия Ивановича Шуйского с большим войском, чтобы скорее взять город. И воеводы собирали войска и храбро и мужественно наступали на крепость, били из пушек по острогу и по городу и всякие стенобитные хитрости использовали и острог, и город разбили до основания. Но те казаки, зломысленные и коварные, не боящиеся смерти и непокорные и ко всяким лишениям терпеливые, отсиживались в норах земных и вели бои с осаждавшими из-под земли, да устраивали вылазки из города. И так, не сумев взять города, московские воеводы стояли под Кромами до весны. И тогда много людей в войске умерло от зимней стужи, так как время было очень студеное и стояли страшные морозы».
Ещё один великий Российский историк В.Н.Татищев в «Истории Российской» упоминает Корелу и Салтыкова:
«В Великий пост пошел боярин Федор Иванович Шереметьев с товарищами с войском под Кромы и оный осадили. В Кромах же сидел Григорий Акинфеев да атаман донской Корела. Бояре после многих боев город Кромы сожгли и взошли на насыпь, а казаки ушли в средний острог. Но Михаил Салтыков войско свое со стен свел без ведома воевод и тем войскам царя Бориса немалую беду учинил».
Ранее мной цитируемый Исаак Масса (Isaac Abrahamszoon Massa) голландский купец в своём труде «Краткое известие о Московии в начале XVII в» пишет про осаду;
«14 марта 1605года московское войско остановилось на равнине, окруженной большими болотами, в то время промерзшими, и там была гора, на которой расположена деревянная крепость, называемая Кромы, внутри которой было несколько домов; и к этим Кромам на гору вела летом только одна тропа, и то весьма узкая, ибо кругом стояли болота. В эту крепость прибыл один ротмистр из числа немецких военачальников, живших в городе Туле, по большей части ливонцев, пленных немцев и курляндцев, и его звали Лас Вейго, и он водрузил на крепости знамя и занял ее своим отрядом.
Главный воевода князь Федор Иванович Мстиславский повелел ему оставить крепость, сжечь ее и возвратиться к войску; и никому не ведомо, какая была к тому причина. Обе стороны стремились обладать Кромами. У казаков было множество саней, нагруженных съестными припасами, кроме того, еще сани, полные сена, весьма плотно сложенного, и пустили вперед эти сани, подобные четырехугольной камере, но только открытой, и посадили в нее примерно половину отряда, а самые доблестные смельчаки бежали по сторонам с заряженными пищалями; казаки поднялись на гору и так стремительным маршем вошли в Кромы, и московиты не причинили им никакого вреда ни стрельбою, ни чем другим, и казаки, заняв гору, тотчас вырыли у крепости землянки и вокруг нее ров, так что засели в земле и никого не боялись; предводителем этих казаков был Корела, шелудивый маленький человек, покрытый рубцами, родом из Курляндии, и за свою великую храбрость Корела еще в степи был избран этой партией казаков в атаманы, и он так вел себя в Кромах, что всякий, как мы еще увидим, страшился его имени».
Что означает это слово. «шелудивый»? В Толковом словаре Ожегова; «шелудивый» -со струпьями, коростой на коже, у Ефремова ш.-имеющий на коже струпья, коросту, сыпь. Конечно прав Масса, у Андрея Корелы всё лицо было обезображено после того как он обгорел ещё в молодости защищая родную землю от шведов.
Крепость в Кромах состояла из обычных двух частей: внешнего города и внутренней цитадели или как тогда говорили «острога». И тот и другой были окружены высокими валами или «осыпями», на которых стояли деревянные стены с башнями и бойницами. Московские ратные люди заняли вал с обрушившейся и сгоревшей деревянной стеной. Однако Корела не дал им закрепиться, интенсивным огнем простреливая весь участок вала. «Ружья у казаков были предлинные, а стреляли они так, что редкий давал промах», – отмечал историк Н.И.Костомаров.
Снова и снова воевода Ф.И.Шереметьев бросал своих людей на штурм, но каждый раз откатывались с потерями. Положение усугублялось еще и тем, что они не могли воспользоваться своим численным превосходством. «Более восьмидесяти тысяч ратников, имея множество стенобитных орудий, не могли одолеть деревянного городка, не имевшего в защиту свою и тысячи воинов!», – писал историк Василий Сухоруков.
Потерпев неудачу в лобовых штурмах, воеводы решили стереть городок с лица земли своими 70 пушками, которые, как отмечено в одном из документальных источников того времени, «были так огромны, что два человека едва могли охватить пушку». Придвинув эти махины к городку, «московиты» открыли интенсивный огонь. В Кромах начались пожары, которые осажденные пытались безуспешно тушить: в городе сгорело все, что могло гореть, острог был разрушен почти до земли. но Донские Казаки Корелы и не думали сдаваться. Они углубили рвы и вырыли окопы с лабиринтами подземных ходов с выходами на поверхность в тылу московских войск, нанося им неожиданные удары.
В русских летописях читаем: «Воеводы же ополчевашеся и на град крепко налягаху, храбро и мужественно, ис наряду биюще по острогу и по граду и всякими стенобитными хитростми налегая, и острог и град разбиша и до основания. Бояре же, видя их крепкое стояние, начали умышлять, как бы тот град сжечь, и послали ночью. Они же шли и зажгли град. Казаки же из града побежали и сели в остроге. И как град сгорел, государевы же люди сели на валу, они же, воры, бились беспрестанно, никак не подпуская к острогу, и было им утеснение великое».
Смутное время. Художник Сергей Васильевич Иванов.
Хитроумный и энергичный Андрей Корела, сумел быстро приспособиться к тактике московских воевод, выработав в противовес им свою, весьма эффективную, тактику действий. Он во время обстрела своих позиций пушками противника прятал казаков в подземных ходах, вырытых под внутренним обводом вала, а с окончанием вражеской канонады и началом атаки быстро перемещал всех в окопы, встречая огнем атакующие линии царских войск.
Опять возьму цитату из Русской Летописи: «Они же, казаки, зломыслены и коварливы и бестрастны к смерти и непокорливы и к нуждам терпеливы, отсиживались в норах земных, и бои с ними чиниша ис под земли, тако же и на выласку вон из града битися выхожаху».
Из московского лагеря в сторону осаждённых часто летели стрелы с привязанными к ним «цидульками», в которых сообщалось обо всем, что происходило в лагере и в Москве; о планах правительства Годунова и «царевича Димитрия».
Опять Летопись: «И никако же града у них взяти не возмоша, московский же воеводы стояху и до весны. И много же тогда войских людей изомроша стужи ради настоящия зимнего времени, яко время то зело студено бысть и ядовиты мразы быша».
Тут ясно и понятно сказано «московское» войско было утомлено длительной войною, холод и эпидемия «болело мытом» подорвало их силы и волю, в отличие от казаков, более приспособленных и привыкших к военным действиям.
Глубокий знаток и исследователь Смуты историк Николай Костомаров отмечал: «Корела умышленно протягивал такого рода войну, он рассчитывал, что пока годуновское войско будет стоять попусту под Кромами, город за городом, земля за землею станут сдаваться Димитрию, и его сила будет возрастать без боя».
