Алексей Федоров – Правда о мире (страница 53)

Инк следил за перемещениями Де Монтье и ничего не говорил. Он пытался вспомнить как давно Финикия исчезла в потоках истории.

«Интересно. Всё, что произошло с момента начала изучения кинра я помню прекрасно, а собранные до вознесения знания несколько расплывчаты. Таково действие скреп разума? Запечатанная память о моей жизни не позволяет сосредоточиться на прошлом. Это нужно, чтобы заставить возрожденных и вознесенных развиваться?»

— Мне доложили, что среди вещей Михаэлона так и не нашлось никаких зацепок на метод добычи и применения функции Клата. Ты же хотел быть его наследником? Хотел получить «всё, что у него есть»? Ты получишь. Все его долги! Единственное, что указывает на получение функции Клата — ритуал, описанный на куче листов. Сейчас мы займемся добычей ресурсов из маленького мира, а после — я найду тебе подопытного. Ты проведешь ритуал. Молись, чтобы у тебя получилось.

Сильнейший человек буфера продолжал ходить по комнате.

— Как прикаже… шь, — Инк в последний момент изменил окончание и вместо уважительной формы использовал обычное обращение. — Очевидно, что ритуал не удастся. Если ты дашь мне достаточно образцов крови, то я смогу сделать нечто более впечатляющее, чем несколько уродцев в клетках.

Де Монтье резко остановился и повернулся.

— Мне не нравятся дерзкие люди. Думаешь, можешь ставить мне условия, потому что представляешь собой хоть какую-то ценность? В твоих словах, их тоне, нет и следа покорности. Твои глаза выдают желание бунтовать.

— Разве имеет значение, о чем я думаю, пока результат остаётся тем же?

— Имеет! — резко бросил Де Монтье. — Я сильнее тебя!

— Надолго ли? В первом мире… кто знает, как обернутся дела.

Лидер сильнейшего клана буфера подошел к Инку вплотную. Его ноздри яростно трепетали.

— Прямо сейчас я изобью тебя, — прошипел он.

— Хорошо, — кивнул Инк. — И тем самым докажешь, что ведешь себя, как закомплексованный неудачник. Думаешь тебя станут больше уважать остальные после такого?

Резкий удар в живот выбил воздух из легких Инка. Бывший ученик Глэма упал на пол, сжимая зубы, чтобы не застонать.

— Конечно. Я — закомплексованный неудачник. Это верно. Думаешь, я не знаю? Думаешь, мой характер не знает хоть кто-то в буфере? Каждый раз, как человек попадает в мир отражения ему даётся выбор воспоминания или личность. Все мудрые перерожденные понимают, как следует поступить — они выбирают воспоминания. Некоторые сохраняют личность по каким-то своим соображениям, вот только есть еще и третий случай. Часть людей даже не получают выбор. Есть такая категория — неудачники, ничтожества, трусы. Словом — те, настолько эгоистичны и слабы, что не могут увидеть даже воплощения своего подсознания в мире отражения. Они оказываются в чистом белом мире, потому что и сами из себя ничего не представляют. Таким по умолчанию сохраняют личность. И знаешь… воспоминания становятся своего рода цементом для бастиона сознания. Личность такого перерожденного очень сложно изменить. Это сделано специально, чтобы мы не обезумели и не превратили всё окружающее в хаос. Некоторые влюбляются в смертных, но что потом? Они не скорбят после смерти возлюбленных — одни, со склеенной личностью, не могут слишком долго предаваться жалости о потерянном, другие, с очищенным характером, очень быстро приспосабливаются к изменениям — формируют для себя совершенно новую мораль. Выбор между разумом и памятью — просто иллюзия. Она нужна лишь для смягчения нашего бунтарского духа. В действительности выбора как такового нет. Я до сих пор не имею ни малейшего представления о том, как переродился и почему оказался носителем такой ничтожной личности. За сотни лет я так и не смог сильно изменить её, только подтачивал капля за каплей. Выбравшие сохранить воспоминания, могут сами потихоньку слепить своё эго заново, но не кто-то, вроде меня. Да, я закомплексованный, — Де Монтье ударил поднявшегося на колени Инка, — признаю это. Проживи с моё, и ты научишься легко говорить о своих недостатках. Да, я труслив, из-за чего до сих пор не отправился в первый мир, а сижу здесь. Конечно же, я мелочен и мстителен, горделив, тщеславен, падок на лесть и паталогически недоверчив. Я это знаю, но из-за такого ужасного характера не желаю видеть понимание моей ничтожности в глазах окружающих. Запомни это хорошенько, иначе… я убью тебя. После перехода в первый мир я избавлюсь от своих пороков, ведь снова смогу развиваться в ментальном отношении, а ты… ты никогда не попадешь в первый мир, малыш. Привыкай к этой мысли и тренируйся выражать почтение. Потому что я сильнее!

Еще один взмах ногой отбросил Инка из центра комнаты к стене. Было тяжело не застонать, поднимаясь на ноги. Руки дрожали от боли и ярости.

— Идём, — бросил Де Монтье, подходя к двери. — Посмотришь, что такое слава и власть в этом мире.

Инк плёлся следом за главой Замка Гудар. Настроение было паршивым. Де Монтье вышел из принадлежащего Торговому союзу здания и сел в лимузин. Инк замаскировал рога и залез следом. Старик даже не повернул голову в его сторону. Автомобиль поехал быстро, но без нарушения правил дорожного движения. Местом назначения, как и ожидал Инк, оказалась точка выхода из маленького мира.

Глава 40

Призыв

Тьма на улицах разгонялась беловатым светом фонарей. Большая группа людей расположилась хаотично, но не создавала шума. На прибытие Де Монтье отреагировали без лишнего восторга и трепета. Он отправился вперед и стал обсуждать прорыв в маленький мир с важного вида людьми. Инк пытался пройти следом, но его аккуратно отодвинули в сторону люди к строгих костюмах.

Вокруг элиты буфера и сообщества магов нулевого мира незаметно образовалось пустое пространство. Подслушать разговор никак не получалось. Протягивать нити сознания Инк опасался, а читать по губам — не умел. Даже если бы и мог — каждый говорил на своём родном языке, как-то расшифровать это без дублирования мысленной речью мог разве что полиглот с огромным опытом.

Вскоре начались некие ритуальные действия, смысла которых Инк не понимал. В итоге окно в маленький мир было успешно открыто. Его высота была намного больше, чем после манипуляций Арси. Группа людей разной внешности и возраста легко запрыгнула в проход. Был среди них и Глэм. Все окружающие, следуя некоему плану стали разбредаться в разные стороны, освобождая еще больше места вокруг окна перехода.

— Инк, — Киасс подошел с радостной улыбкой и пригласил выпить чая в заведении неподалеку.

За столик круглосуточного кафе с неожиданно пустым залом Инк садился со смешанными чувствами. Алхимик — его товарищ по злоключениям, но теперь ситуация несколько отличается. Они не то чтобы по разные стороны баррикад, но Глэм продал его, а металлический всё так же остаётся учеником отщепенца клана и великой пятерки буфера с прозвищем Безумный.

— Ты теперь член Замка Гудар, — Киасс задумчиво смотрел в кружку с чаем. — Поздравляю с присоединением к сильнейшему клану буфера.

— Пока я вижу мало поводов для радости, — Инк попробовал напиток и скривился. Подкрашенная жижа оказалась горькой. После пары ложек сахара она стала едва съедобной. В итоге он решил последовать примеру алхимика и отставить кружку в сторону. — Довольно неприятно осознавать, что тебя продали как скот на рынке.

— Не совсем так, — поправил Киасс. — Насколько я понял, из-за наших маневров план Глэма сорвался, и он нашел новый способ обеспечить защиту своим ученикам. Отдать тебя под крыло сильнейшего в буфере — тоже своего рода защита. Продажа… Привыкай. Кланы с радостью предают и продают свою семью, не говоря уже о чужих им людях. Их связывают узы не теплых чувств, а взаимных интересов. Например, вот.

Киасс положил на стол мешочек с вышивкой. Точно такой же Инк видел, посматривая за разговором мага крови и представителем клана Лету — родственника сидящего напротив алхимика.

— Какой интересный рисунок, — протянул Инк и покосился на горький чай.

— Кажется, ты догадался, — кивнул металлический. — Там внутри яд. Семья попросила меня отравить тебя. Если ты действительно умеешь изменять ариманов так, чтобы у них появились глаза, то должно быть подвластным и работа с плотью людей. Это значительная статья доходов клана Лету. Главное, что это нужно очень многим силам, а значит обеспечивает алхимикам связи и защиту. Выживание клана на кону…

— Ты отравил меня?

— Нет, — Киасс горько усмехнулся. — Я должен тебе. К тому же, если нанесу тебе вред, вызову гнев Замка Гудар. Потерять тело — лишь одна проблема. Даже бессмертных духов можно уничтожить в нулевом мире. Это сложно, долго, но всё же реально. Клан Лету подставил не только тебя, но и меня. Я и после вознесения не считал их частью своей семьи в полном смысле этого слово, а теперь… они лишились шанса на моё сочувствие.

— Ты так им и сказал?

— Конечно, они ничего не знают. Я скормлю им ложь о том, как на тебя не подействовал яд. О моём отношении им знать не обязательно. Их ещё можно будет использовать. Ты ведь не станешь делиться такой информацией с теми, кто пытался тебя отравить? Я даже не знаю, как именно действует этот яд.

— Не стану, — кивнул Инк.

— Отлично, — металлический сцепил руки в замок. — Тогда обсудим еще один вопрос. Держись подальше от Арси.