Алексей Федоров – Правда о мире (страница 27)
Автор брошюрки был, по мнению Инка, несколько высокомерен, поскольку называл аборигенов мира этих змей отсталыми. Причиной подобного отношения оказалась характеристика упомянутого выброса как магии яда. Отсутствие попытки разобраться в природе явления он считал признаком отсталости, а также интеллектуальной деградации. Инка коробило от подобных высказываний, особенно на фоне сухих энциклопедичных заметок в первых двух брошюрках.
«Может, он кристаллизовал сознание с принципом развития и поиска знаний, какой-нибудь сути вещей? Тогда для верности добавил в своё мировоззрение отвращение к застою мысли?»
Инку вдруг подумалось, что люди часто говорят: «Я не понимаю, как можно…» и дальше добавляют что-то своё. Он не помнил говоривших подобное людей, но знание о распространённости явления присутствовало. Как можно верить тому, что говорят по телевизору? Как можно бояться пауков? Как можно просиживать штаны на диване, вместо того, чтобы развиваться и добиваться лучшей для себя жизни?
«Как можно так просрать свою жизнь, чтобы вознестись в мир отражения с двенадцатью баллами?»
Последнее обожгло чувством стыда. Инк понял, что и сам сделал для себя своеобразное ограничение, но не считал это чем-то плохим. Ему вдруг пришло в голову, что добро и зло тоже возникло не просто так.
«Конфликт принципов, противоречия мировоззрения… — Инк вздрогнул. — Война за веру?»
Последнее показалось ему настолько диким, что он поневоле резко поднялся с кровати. Инк бродил по комнате, обдумывая засевшую в его голове мысль. Террористов с их заморочками о святых войнах он считал идиотами, умирающими ни за что. «Или точнее за интересы их кукловодов…» При этом возникал парадокс, что с твердыми убеждениями их воля была сильнее, чем у рядового человека, плывущего по течению жизни.
«Принципы… — Инк остановился. — Принципы!»
Комната вокруг него исчезла. Инк не ощущал тела, остались разве-что глаза, которые видели не бетонные стены и лица, удивленных его поведением товарищей, а бурлящее бело-прозрачное нечто. Инка охватила радость от понимания — это мир его разума. Ему хотелось танцевать от счастья, ведь сейчас он готовился начать перековку самого себя в того человека, который будет более достоин хорошего отношения хозяйки мира отражения, чем двенадцатибальное ничтожество.
«Мне не нужны советы Глэма или Наркерта о своём пути. Мой дзинту будет формироваться с этого дня, но я сам решу кем мне быть и какой дорогой идти к вершине!»
Глава 21
Божественная кровь
Перед взглядом Инка в затемненном пространстве зависла группа отдельных сфер. Они были прозрачными, разными по размеру и все как одна гудели в неровном ритме. Прозрачные сгустки правильной формы дрожали, увеличиваясь и уменьшая в размерах, наводя инка на мысль о мембране динамиков. Те тоже создают звук колебаниями, но в аудиосистеме хотя бы понятно откуда берется сила, заставляющая колонку издавать звук. Здесь же…
«Должна быть причина. Нужно только найти её».
Инк беспокоился, увидев разделение всей массы на отдельные части, но теперь понимал, что она не изменилась. Более верно было бы сказать, что это его точка зрения претерпела изменения. Жабы не видят неподвижные объекты, но если бы они вдруг превратились в змей, смена картины мира могла оказаться шокирующей для животного. А если добавить еще и восприятие теплового излучения объекта…
«Вот тебе и разрыв шаблона, — думал Инк. — Осталось понять, что это и для чего нужно. Главное не сломать ничего, страшно становиться овощем… Что-то этот ритм мне напоминает».
Неоднородный шаг, несколько отличная по частоте и продолжительности вибрация. Отличить отдельные «инструменты» было можно, несмотря на то, что все напоминали басовитое дрожание. Кипящая крупными пузырями вода в кастрюле, палки пробегающая по ряду из металлических прутьев забора, барабанная дробь перед опасным трюком в цирке, музыка без четкого ритма и привычной мелодии… в памяти всплыло слово гагаку — музыка для богов.
«Действительно похоже. Такой же бессмысленный набор звуков, — подумал Инк. — Только как сделать это гудение не таким близким по звуковому диапазону, добавить высоких и средних частот? Духовые и струнные инструменты?»
Попытки начать воспринимать всё «как-то по-другому» ни к чему не привели, а воздействовать на дрожащие сферы-мембраны казалось глупостью. Столь опасная небрежность могла привести к необратимым последствиям. Только теперь Инк действительно понял слова Киасса о важности личного наставника. Брошюра не гарантировала полного знания, а напортачить в вопросе, затрагивающем мозги, не хотелось. Мелькнула шальная мысль попробовать синхронизировать эту вибрацию с всплывшей из памяти мантрой, но тут же была отброшена. Когда одна из прозрачных сфер басовито загудела нечто похожее на «Омммм» Инк испугался, а следом и вылетел из состояния созерцания своего внутреннего мира.
Тело не боялось, сердце билось спокойно, никаких отклонений во внешности, отраженной в тут же созданном зеркале, не наблюдалось. Никто в комнате уже не обращал на Инка внимание.
«Интересно, долго я так стоял? Впрочем, это подождет. Посмотрим, могу ли я извлечь пользу из новых знаний. Если я правильно понял ту штуку с симпатической[1] [2] связью и роль сознания в этом процессе, то достаточно просто поверить и создать некий якорь для разума. Это как убедить ребёнка, что фокус с исчезновением монетки из ладони — проявление магии».
Не отводя взгляда от зеркала Инк стал накладывать маскировку на свои рога. От кончиков и ниже они постепенно становились прозрачными, напоминая не то хрусталь, не то — лёд. В пространстве между ними он нарисовал символ, аналогичный оставленному на щеке Наркерта. После небольших раздумий распылил его, опираясь на образ северного сияния. Марево расползлось над головой и окутало всё тело.
«Охлаждение, — убеждал себя Инк. — Мои рога обращаются в лёд и это марево тоже становится всё холоднее».
Холодом и правда потянуло. Марево сместилось к потолку, создавая легкий сквозняк. Когда больше половины рогов стали напоминать ледяную скульптуру, из сияния, сменившего свой цвет на льдисто-голубой сорвалась снежинка. Инк смотрел на неё завороженно, подставил ладонь, не смея верить, что сотворил настоящую магию. Способности, золотистое свечение, супер-память — всё это было удивительным, но казалось пресным. Добиться самому, открыть нечто новое, постичь невыразимое чувство достижения пусть наивной и детской, но мечты… Есть большая разница между тем, что дано кем-то и тем, что создано самостоятельно. Сладостное чувство затопило естество Инка. Отказаться от такого он уже не сможет. Холодный воздух спускался вниз, обтекая тело ленивым невесомым водопадом.
«Я теперь могу кондиционером подрабатывать, — пришла в голову Инка глупая мысль. — Так ведь и с огнём должно получиться? Просто представить…»
С новыми опытами он решил повременить. Чувство было слишком ярким и приятным. Хотелось насладиться им в полной мере, не разбавляя другими эмоциями и не разменивая на лишнюю суету.
Инк посмотрел на остальных в комнате.
— Ты восстановил своё ледяное тело? — завороженно проговорил Киасс, не отводя глаз от нескольких новых снежинок.
— Нет, — тихо ответил Инк. — Это другое.
Выражение лица Грэнка он понять не мог. Мотоциклист выглядел побитым, но умиротворенным. Он думал о чем-то своём и ничем не выдавал места, в которое унеслись его мысли. Арси, смотря на снежинки хмурилась, покусывая край нижней губы. Заметив взгляд Инка, опустила голову, бросая редкие взгляды на златокожего.
«Хобби, — подумалось Инку. — Оно для этого и существует, чтобы своими руками что-то делать. Это приятно. Эмоциональное вознаграждение — удивительная вещь. Киасс ведь алхимик. Наверное, тоже нечто подобное ощущает от успешного создания… что там он ни создавал. Нужно найти для себя профессию. Востребованную и такую, чтобы она дарила наслаждение лично мне».
Выпрашивать подробности у Киасса, который знал о буфере больше всех остальных из их компании, Инк не стал. Подождать с вопросами до возвращения Глэма казалось правильнее.
Что-то полу привлекло взгляд. Две маленькие черные бусины на тонкой перекладине. Инк протянул ладонь со знаком и каплей силового поля подхватил вещь. От неожиданного ощущения он вздрогнул. После тренировок с каменной крошкой на арене Инк сразу пропитал одну из бусин силовым полем, вот только в этой вещи было нечто особенное — прозрачная субстанция проводника воли распалась, будто нечто яростное изнутри «накричало» на силу. Заставило отступить.
Уже более осторожно Инк окутал вещицу силовым полем — только наружный слой — и притянул в ладонь. Попытка повторно пропитать бусину силовым полем провалилась. Инк попробовал сделать это со второй — результат оказался тем же. Удивительно, но попытка проникнуть в обе бусины сразу оказалась более лёгкой, но что внутри всё же мешало — одна бусина содержала нечто «кусающее и рычащее», а вторая — «холодное и высокомерное». Именно так это ощущалось Инком. Интуитивно он попытался сгустить силовое поле и это удалось. Прозрачная субстанция стала напоминать клей, хотя и сильно уменьшилась в размерах.