Алексей Федорочев – В тени отца (страница 74)
«Ключа не существует!» – прошептал я одними губами, – «Верь мне!» Красный Генерал опять затих, наблюдая.
Дрожащими руками наследник обхватил корону и водрузил себе на голову, накрывая венец мага ювелирным изделием. Следом в его ладонях оказались скипетр и держава. Мешающийся медальон цесаревич сначала попытался выложить на опустевшую подставку, но потом остановил свой порыв, оставив его в ладони со скипетром. Держать так жезл было неудобно, но Александр предпочел испытать неудобство, чем лишиться страховки.
Его императорское величество Александр Третий оглядел зал, удовлетворенно наблюдая за расходящейся по залу волне активации.
– Свершилось!!! – в порыве восторга император развел занятые руки, демонстрируя миру свой новый статус. Все присутствующие стали медленно опускаться на колено, приветствуя нового императора. Исключение составил я и сверлящий меня гневным взглядом князь Солнцев.
«Десять, девять, восемь, семь…» – считал я про себя ответы медальона на запросы. Активация зала требовала постоянного подтверждения легитимности носителя. Вряд ли так происходит постоянно, но зал слишком долго обходился без хозяина, погрузившись в «спящий» режим.
«Три, два, один!»
Ошибся.
Затертой крови хватило еще на два сигнала, прежде чем она окончательно испарилась, выключая мамину шутку, воплощенную отцом и Крестом.
«Запрос» / «Неправильный ответ»
«Запрос» / «Неправильный ответ»
«Запрос» / «Неправильный ответ»
Так я интерпретировал новое мельтешение едва видимых магическим взором рунных знаков. Остальные, кто мог их видеть, пока не понимали их значения, а я уже наблюдал однажды эту последовательность.
«Неправильный ответ» – «Неправильный владелец» – «Вор!!!»
Императоры очень трепетно относились к своей собственности.
Не активируй наследник регалии, они бы просто его не приняли, как и собирались сделать это изначально, не реагируя на пролитую кровь.
Но он их активировал.
Трясущиеся руки выронили сначала державу, с глухим стуком упавшую на пол и покатившуюся к трону, затем скипетр и медальон, тоже зайчиком ускакавший к возвышению.
– Нет!!! – в последнем усилии заорал Александр, схватившись за корону и отчаянно сопротивляясь смертельному воздействию. Наверное, тот же инсульт, что у Креста, только более мощный, – Предатель!!! – мечущийся взгляд остановился на стоящем, пошатываясь, на колене полковнике, также как и остальные замершем в шоке.
Это шустрый есаул сумел увернуться от огненных подарочков наследника, а вот раненый полковник проявить такую же прыть не сумел, получив россыпь файерболлов в грудь и лицо. Еще один жуткий крик разорвал неестественную тишину зала, а потом император и его слуга упали на пол одновременно.
Несмотря на общее незавидное состояние, я почувствовал, как стало легче дышать.
Справа послышался стук вновь уроненной на пол Машки – мои и ее конвоиры опять бросились воевать с начинающимся пожаром, прекратив поддерживать вертикально мою персональную катастрофу.
– Мертв! – констатировал офицер, осторожно перевернувший на спину тело так недолго царствовавшего императора
Потеряв разом обоих командиров, гвардейцы растерянно сбились в кучу и неуверенно ощерились оружием.
– Опустить оружие! – властно скомандовала Анастасия, уже поднявшаяся из глубокого реверанса, – Я приказываю!
– Опустить оружие! – повторил ее приказ приосанившийся в опадающих веревках Михаил.
– Уходим! Дым нас прикроет! – крикнул капитан, оставшийся старшим, остальным бойцам. Логичное решение, я бы тоже не стал сдаваться на милость победителям в такой ситуации. Этот десяток явно во многом замазан по уши.
– Стоять! – взревел Михаил, отталкивая великую княжну и бросая в двери вслед удирающему десятку рой огнешаров. «Епта, ну что за долбанная семейка! Пироманы какие-то!» Судя по донесшемуся от выхода вою, кого-то он достал, но вряд ли всех, потому что в ответ послышался нестройный залп. Правильнее всех вела себя Мария, которая лежала и не отсвечивала, сжав кулачки и шепотом молясь. Василий еще до стрельбы рванул Анастасию на пол, их тоже не задело. Туповатыми оказались мы с Михаилом, оставшись на ногах. Пуля, как известно, – дура, но одна оказалась странно умненькой, волшебным образом войдя в левый висок разозленного самопровозглашенного государя, у которого вообще-то сейчас было много шансов стать законным. А волшебным – это потому, что он так-то стоял правым боком к убегающим. Из положения лежа на спине – упасть я пусть и с запозданием, но сообразил – проследил за исчезающим с балюстрады человеком в казачьей форме, сильно порванной под правым коленом. А вот и сам «волшебник».
Не зря я удивлялся, что Санни так легко связали – связан он не был, а «пустотники» на всех троих «пленниках» были фальшивыми. Три переданные бляшки из наследства моего отца (что, в конечном итоге и определило число «пленников»), сделали невидимыми их венцы, обманув наследника (и меня заодно). Стоило удаляющейся стрельбе утихнуть, как Санни подскочил, скинув веревки, и принялся хлопотать над княжной, а потом отдавать распоряжения появляющимся в зале людям. Мне, что ли, Машку тоже по щекам похлопать?..
Сдернул с шеи ненавистный «пустотник», чувствительно пройдясь острой леской по всей разбитой и опухшей морде. Сидя, дополз до Машки и положил ее голову к себе на бедро, тихонько поглаживая и успокаивая.
«Как бы жениться потом, как честному человеку, не пришлось!» – мимолетно оценил остатки бахромы, прикрывающей тело.
Мало-помалу суета закончилась: перестало тлеть тело моего «брата», заработала вентиляция, прибывшие с Василием казаки взяли зал под контроль. С вертким есаулом – обладателем характерно порванных штанов, я несколько раз встречался взглядом, Но в ответ на свой сумрачный, получал пронзительно чистый ответ синих глаз.
«Скажу потом Санни, пусть сам разбирается!»
И в какой-то момент вдруг настала шаткая тишина.
Все с опаской смотрели на распростертое перед троном тело и на рассыпанные по полу своенравные регалии.
Тяжело кряхтя, поднялся с пола, с трудом отцепляя от остатков одежды крепко вцепленные Машкины пальцы.
Под десятками внимательных взоров прошел несколько шагов к подножию трона.
Подобрал корону.
Подобрал скипетр.
Подобрал державу, с трудом удерживая весь комплект во все еще зафиксированных наручниками кистях.
Кровь из вновь потревоженного падением носа капала на лохмотья, на закопченный пол, на запястья, багровыми потеками стекая на самые известные в империи артефакты, к защите которых приложил руку мой отец. Для надежности перехватил ношу поудобнее, размазывая грязь, копоть и кровь по всей внутренней поверхности короны, осторожно пальцами нащупывая тончайшую вязь. От моего движения один участок выщелкнулся. Незаметно отковырял ногтем, а затем наступил босой ногой на выпавшие крохи.
«Ключ ко всему… лучшее творение Нади…»
Что мог мой сильно за шестьдесят отец, уже тогда считающийся величайшим артефактором, назвать лучшим творением совсем юной, едва постигающей азы основанной им же науки жены?..
Или, правильнее спросить, кого?..
Артефакта-ключа не существует.
Ключ – это я.
Просто потому, что я его сын.
Дошаркал до стоявшей обнявшись парочки Санни-Анастасия.
Княжна отшатнулась назад, но осталась стоять на месте, удерживаемая крепкой рукой. Надеюсь, ее испугал не вид моей харизматичной опухшей рожи.
Или пан, или пропал!
Вопреки всем договоренностям я встал ровно напротив побратима, глядя ему глаза в глаза.
– По традиции, в первый раз император примеряет регалии в присутствии всех Романовых, подтверждая свое право внутри семьи. Романова Анастасия! – повернулся к затихшей княжне, кивком обозначая приветствие, – Романов Петр это я, если вы еще не знаете! – громко объявил в акустике помещения.
«Ключа не существует!» – шевельнулись губы Санни, а глаза косили на замершую в его руках единственную оставшуюся законную наследницу регалий.
«Я тебя обманул!» – также беззвучно прошамкал я.
Скипетр вместо предполагаемой маленькой ранки нехило пропорол ему ладонь, заливая кровью будущего правителя рунные цепи державных символов.
Кровью венценосца.
Внучатого племянника Павла Второго.
Такого же, как и я.
Умник на славу поработал, собрав мне все сплетни и слухи о роде Солнцевых за последние сто лет. Это не мать Георгия и Надежды когда-то приглянулась императору, не было у них связи. Павел Второй нежно относился к моей матери, как к племяннице – дочери его непризнанного брата. Таким же племянником являлся ему Георгий Михайлович, карьере которого он незримо поспособствовал. А потом оставил в забытье, прикрывая собственного сына. И эта тайна умерла с их смертью.
Я сжег тот отчет.
Я даже подумывал дать заказ на Умника, но он сам подставился, сгинув где-то в период междуцарствия.
Я никогда не скажу Санни о том, что вынуждаю его жениться на его троюродной сестре, надеюсь, их родство не станет препятствием к здоровым детям, ведь магия исправляет многие недостатки. А уж у двух венценосцев не может родиться дефектный ребенок. Разве что намекну, что пару ему/им стоит подобрать из максимально далеких родов.
И я никогда не буду жалеть, что кровь Романовых, разбавленная почти не-магом Петром Исаевичем, не даст мне напялить эту корону на свою голову – ведь надеть ее может только венценосец, а я им никогда не стану.