Алексей Федорочев – В тени отца (страница 41)
– Привет! – обрадовался я, – А ты как тут?
– Как-то вот! – в тон мне ответил Санни.
– Поезд из Москвы только ночью, я тебя раньше трех не ждал, – пояснил я свой корявый вопрос.
– Я на машине, – он со стоном опустился на буфетный стул, – Ненавижу наши дороги! Какая бы ни была подвеска, позвоночник к концу дня в трусы ссыпается!
– Те самые, великокняжеские, с множеством золотых вензелей и завитушечек?
– Великокняжеские только великим князьям полагаются, мои попроще, всего лишь с вручную вышитой монограммой! – преувеличенно скорбно отозвался Санни.
– И как тебя угораздило? В Аравии нормальным парнем был, а теперь сплошное сиятельство?
– С отцом переобщался? – понимающе прищурился бывший наемник, – Он не всегда таким был. Я еще помню, как он сам подшучивал над всеми этими сословными предрассудками.
– Переобщался?.. – я примерил слово к своей ситуации, – Можно и так сказать. Одного раза хватило. И он не по сословию прошелся, а по моей ущербности в плане магии.
– Нда… – выдавил брат, – Это у него пунктик, своего рода идея фикс. Надеюсь, ты не из-за него сидел тут с таким одиноким печальным видом, словно взвалил на плечи всю жестокую несправедливость равнодушного мирозданья?
– Что?! – рассмеялся я, – Ты сам-то понял, что наворотил? Или вас там в ваших высоких княжеских теремах учат изъясняться столь изысканно и витиевато, что простым смертным не угнаться за полетом аристократической мысли?
– Один-один! – довольно хихикнул Санни, – Нос-то чего повесил?
– Потерял цель в жизни.
– А-а-а! – с ироничным уважением протянул он, – Достойный повод задуматься и загрустить. Слушай, я так и не спросил, а с чего ты меня мертвым посчитал? Я вроде повода не давал?
Повинуясь даже не щелчку пальцев, а всего лишь взгляду брата, буфетчица сноровисто уставила занятый нами стол немудреными закусками, споро заменив и мою заветренную снедь. Хорошо быть хозяином здешних мест – появившиеся волшебным образом тарелки были щедро усыпаны свежайшими ломтиками ветчины и пармезана, тогда как поданный мне ранее бутерброд выглядел почти ровесником здания – то есть находился примерно посередине между кулинарией и археологией. Вроде и не хотел есть, но удержаться от кусочка с вновь прибывшей тарелки не смог.
– Знаешь, в тот момент все таким логичным выглядело… – ответил я, дожевав, – Но у меня с логикой последнее время очень сложные отношения, теперь даже в дважды-два-четыре сомневаюсь.
– И все-таки? Нет, если не хочешь, не отвечай! – отступился он, – Мне просто любопытно.
Оглянулся по сторонам: в буфете мы сидели вдвоем, только что мельтешившая дородная буфетчица скрылась где-то в недрах своего хозяйства. Тайна – тайной, но Санни можно! Осторожно подбирая слова, вывалил на брата отцовские откровения и свои мысли на этот счет.
– Да… – к концу моей речи Санни выглядел устало-задумчивым и долго молчал, прежде чем отреагировать, – Каша у тебя в голове… даже не знаю, что сказать…
– Скажи как есть.
– Так и придется. Начну с того, что в свете наших с тобой споров о разумности-неразумности магии и потоков, теория Бейшко еще как-то уместно смотрелась бы в рамках моей концепции. Но никак не в твоей! Если считаешь магию бездушной энергией, то будь добр, иди до конца. Или – или!
Звучало логично, но…
– Второе: очень банальное утверждение, но даже великие могут ошибаться.
Отчаянно замотал головой – не мой отец! Но Санни остался при своих:
– В качестве примера приведу один факт: Эрик Бейшко был завзятым кокаинистом и зарезан в притоне, куда регулярно наведывался за своей дурью. Зарезан другим наркоманом! – и после небольшой паузы саркастически добавил, – Типичное заказное политическое убийство! И еще неизвестно, чем он там расширял сознание своим адептам и последователям!
– Спорно.
– Спорно, когда нет свидетельств, а в его биографии не один человек покопался!
– Спорно, что этот факт отменяет его теорию.
– Доберемся до теории! Заметь, я не берусь утверждать, что теория неверна в целом, хотя я в нее не верил раньше и не поверю сейчас. Я даже не стану приводить тебе кучу разоблачающих трудов, сам с ними не знаком, но наверняка их полно. Я только книгу, написанную сыном Бейшко, в свое время осилил, все мои знания почерпнуты оттуда. Но я сейчас в твоей личной логике вижу две огромные дыры!
– Какие же?
– После случая с той девочкой… как ее?.. Машей? – дождавшись моего кивка, Санни продолжил, – Твой дар вырос с пятнадцати до двадцати пяти, то есть, как ты утверждаешь, примерно в полтора раза. Так? – я опять кивнул, – А после посмертного благословления отца – до пятидесяти, когда начала нарастать вуаль, то есть в два. Все пока правильно?
– Да, – подтвердил вслух.
– Отбросим наследственность по матери, а она у тебя из старого магического рода. Отбросим твой возраст, когда такие скачки обычно и происходят, этого Петру Исаевичу возможно неоткуда было знать. Исследования на эту тему не для широкого доступа, хотя и ведутся регулярно. Отбросим, что резкий рост обычно провоцируется стрессами…
– С Машей никакого стресса не было.
– Я же говорю – отбросим! Убедить не смогу, а поссориться можно запросто. Давай сосредоточимся на другом. Пятнадцать – двадцать пять, двадцать пять – пятьдесят, – еще раз озвучил он мои выводы, – Примерно в полтора и в два раза.
– Все так, – снова подтвердил я.
– Тогда я на основе твоих же наблюдений делаю вывод, что от благодарности резерв вырастает
Завис.
– Но ведь… – чуть было не добавил, что новые посмертные благословления снова привели к двукратному росту, вопрос только чьи, если вот он, один из тех, на кого я думал, сидит передо мной живехонький!
– Я так понимаю, возразить нечего? – спокойно констатировал брат, – Вторая дыра еще шире, и тебе придется ее пережить. Я могу допустить, что Незабудка была в ту ночь тебе безумно благодарна: ты, как верный рыцарь, ее спас, шуры-муры, любовь-морковь… Но я ни за что не поверю, что умирая, она шептала твое имя. Ты прости, но не тот она человек! Пусть, как ты я ее не знал, но мне со стороны виднее. Бог с ней, с Незабудкой! С какой стати мне шептать твое имя при смерти?! Уж если бы меня достали, я бы маму вспомнил, папу, может быть. Ты просто представь! – Санни театрально закатил глаза, обмяк на стуле и томным голосом пропищал, – Кабан, умоляю, живи долго и счастливо!
Не заржать было невозможно. На мой хохот даже буфетчица любопытно выглянула из своей каморки, но, повинуясь резкому взгляду брата тут же скрылась обратно.
– Понял теперь?
– Окончательно не убедил, но есть над чем подумать.
– Во-во, подумай! Полезно бывает! И ты так и не ответил – чем запугал отца, что он сидит пришибленный?
– А он серьезно собирался с моим на дуэли драться?
– Серьезнее некуда! – я приподнял бровь, поощряя развернуть ответ, – Запретили! Приказ шел с самого верха. А у тети Нади жених, между прочим, с пеленок имелся! Так что мог бы ты родиться совсем в другой семье.
Несмотря на то, что я считал себя больше сыном отца, чем матери, возражать не стал. Мысль, что мог вообще не родиться, не нравилась мне еще больше.
– Знаешь, радуйся, что запретили. Мой бы твоего в блин раскатал.
– Или наоборот. Ладно, еще одна тема, где можно запросто поссориться, не прилагая усилий. Глупо мериться отцами, когда твой в могиле, а мой только-только от нее отошел. Так не поделишься?
– Семейный секрет.
– Все-таки обиделся?
– Ни капли. Понимаешь, я и раньше знал, что наши отцы не закадычные друзья. И не хочу разбираться, кто из них кому в суп плюнул. Иначе, ты прав, поссоримся.
– Но вернуться тебя бесполезно уговаривать?
– Зачем? Я чертовски рад, что я дурак, а ты жив! Я рад, что хоть как-то отплатил тебе за твое участие. Я с удовольствием навещу тебя в Москве. Но еще раз общаться с князем Солнцевым?! – меня аж передернуло от перспективы снова оказаться вывалянным в том презрении, с каким относился ко мне дядя, – Благодарю покорно!
– Если учесть, что я тоже князь, и тоже Солнцев, – вздохнул брат, – звучит двусмысленно, но я понял. Только понимаешь… я не могу тебя сейчас позвать к себе в Москву…
– Вляпался во что-то? – сделал я неожиданный вывод.
– Не то, чтобы вляпался… влез, – сместил акцент Санни, – Но от меня сейчас лучше держаться подальше! Я надеялся, что ты все-таки сможешь найти с отцом общий язык и поживешь у нас. Мало кто знает, чей я сын, а место уединенное, закрытое!
– Значит, все-таки вляпался!
– Нет… да, вляпался! Начиналось все неплохо, но чем дальше, тем меньше мне нравится происходящее. Мне было бы спокойнее, если бы ты побыл под присмотром. И я не просто так спрашиваю, чем ты прижал отца, мне бы тоже такое не помешало! Я бы вообще не отказался от твоей консультации, потому что не только ты у меня, но и я у тебя учился. Песок мне здесь почти бесполезен, но есть ведь и другие потоки! Я видел, как ты что-то экспериментировал. Это ведь руны? Ты как-то научился их состыковывать с обычной магией?
– Магия – это и есть руны, – поделился я своим открытием, – Твои лезвия – это «Шого», сочетание «Фай» и «Скаби», потом «Атланта» – «Санни» в разных вариациях и «Муви».
– И такая есть? Санни? – улыбнулся Василий совпадению.
– Есть, отвечает за ориентацию относительно сторон света.