Алексей Федорочев – Небо на плечах (страница 46)
На чтение многостраничного рапорта его величество потратил гораздо меньше времени, чем я — на его составление, примерно сорок минут, которые я вынужден был провести на софе в его кабинете, незаметно выхлебав целый кофейник остывающего кофе — единственный доступный теперь стимулятор. Когда последняя страница заняла свое место в соседней перевернутой стопке, он вернулся взглядом ко мне:
— Я догадываюсь, какие причины двигали вами при уничтожении научного комплекса…
— Справедливости ради стоит отметить, что уничтожать его я не собирался, — влез я со своим уточнением. — Иначе бы вызвал авиацию сразу. Сработала закладка Грушина, завязанная на уничтожение «Компаса», земля ему комом!
— «Компаса»?‥
— Обоим: и детищу, и создателю! Простите, государь. Я до сих пор не знаю, какие причины двигали Грушиным, но то, что он совершил… у меня в голове не укладывается! К тому же зачем он позвонил мне?
— На это ответить проще всего: за время работы к Петру Ильичу скопилось немало вопросов. Созванная из экспертов комиссия уже сейчас насчитала как минимум три направления, бездарно загубленные на корню господином Грушиным и его ставленниками. Однако случай с вашим Бушариным был самым ярким. Сколько вы потратили на завершение исследований?
— Денег или времени?
— И того и другого.
— По времени — чуть больше года с момента нашего знакомства, но стоит учитывать, что профессор, вероятно, не переставал думать над проблемой и во время вынужденного простоя. А по деньгам?‥ Если брать чисто денежные затраты, то не так уж и много — миллиона два. Извините, государь, я затрудняюсь перевести в деньги помощь моих людей — обладателей уникальных талантов.
— Вашего ручного гасителя?
— И его в том числе. Не стоит забывать и о других: без того же механика многие задумки профессора вряд ли были бы так легко воплощены в металле. Пилоты испытывали его схемы и заряжали ему накопители. Я тоже этим занимался, государь.
— Не будем мелочиться и оценим эти траты еще в пять миллионов. Итого семь. Сумма, почти неподъемная на тот момент для вас и вполне вписывающаяся в бюджет того, что страна выделяет на науку. — Император сделал паузу, отвлекшись на собственную чашку кофе, но вскоре продолжил: — Я не в состоянии сам оценить перспективность того или иного направления, для этого у меня есть целый штат советников по науке, среди которых Петр Ильич занимал не последнее место. Но если десятиклассник с риском надорваться вкладывает деньги в исследования, которые императорский советник в свое время с громким скандалом закрыл, и добивается при этом оглушительного успеха… Для меня это знак, что пора менять советника, что я и сделал. Возможно, зная о неизлечимой болезни Петра Ильича, я бы не стал торопиться с его отставкой. Возможно! — выделил он. — Но Максим Иосифович не счел нужным проинформировать кого бы то ни было о состоянии здоровья господина Грушина. Врачебная тайна, чтоб ее! До недавнего времени мы даже не знали, что Грушин вообще к нему обращался! И для нас, скорее всего, так и останется загадкой, по каким причинам отказал ему Берген. Однако теперь, зная, на что в том числе тратил Грушин выделяемые ему средства, я бы не просто снял его, а приказал арестовать, но это уже из области допущений. Вы же, с точки зрения Петра Ильича, были причастны сразу к двум его бедам: ни для кого не секрет, под чьей рукой добился успеха Бушарин со своей новой схемой энергоблока и чьим учеником вы были.
— Логику сумасшедших трудно принять, государь. А Грушин для меня так и останется сумасшедшим, но я допускаю, что причины ненавидеть меня лично у него были.
— Вернемся к комплексу. Я желаю знать, по каким причинам вы полезли туда сами, а не оставили это профессионалам, уничтожив при этом многомиллиардный проект.
— Еще раз повторюсь: уничтожать комплекс целиком в мои планы не входило. Я готов это подтвердить под любым допросом, государь. Почему полез сам?‥ Я, конечно, могу попытаться оправдаться тем, что не знал, не думал… Все я знал — и кто туда пошел, и зачем. Но при всем моем уважении к Тихону Сергеевичу, он все-таки не глава государства, и давать эти знания в руки ПГБ… Вот если бы я услышал приказ от вас: «Не лезь!» — я, безусловно, послушался бы.
— Почему не задействовали солдат гарнизона?
— А смысл? Там, где не прошли бы мы с Олегом и Борисом, не прошел бы никто. Это не хвастовство, государь, это факт. К моменту нашего прихода безопасники так и топтались на верхнем уровне. А каждый час промедления — это еще сотни заболевших.
— Будем считать, что с этим разобрались. Коль нет у вас доверия к Милославскому в этом вопросе, записи с доспеха Земелина предоставите мне лично, так же, как и ваш рапорт в единственном экземпляре о содержании бумаг Грушина. Не надо делать такие удивленные глаза, кхм… — Император споткнулся, напоровшись взглядом на мою черную повязку, однако поправлять себя не стал. — Если я способен с первого раза запомнить увиденный текст, то вам с вашей
Маленькое уточнение: нас там было пятеро. О том, что я листал бумаги, я никому не говорил. Ли отпадает по известным причинам. Итого остается трое: Борис, до сих пор винящий себя в смерти Ли, Олег, из которого лишнего слова не вытянешь, и Руслан, который «нем, как могила». Двое со мной с тех пор, когда я был никому не интересен, и лишь третий возник после первой встречи с Милославским. Ай да Рус, ай да сукин сын! И ведь даже «детектор лжи» прошел! Вот уж точно: мало знать, как спрашивать, надо еще знать, что! Изящно меня обыграли!
Император, не зная, что дал мне такую богатую пищу для размышлений, вернулся к разговору:
— Хотя впредь я повелеваю вам не предпринимать действий подобного масштаба без согласования со мной. И не рисковать без нужды собственной головой — для этого есть подчиненные. Если бы вы все погибли там, столица опять осталась бы без руководства. И я далеко не уверен, что Ольга справилась бы. Разумеется, без помощи ее бы не оставили, но вам следовало принимать во внимание этот факт.
— Так точно, ваше императорское величество!
— Оставьте ваше солдафонство! Вы меня поняли?
— Понял, Константин Александрович. Могу только надеяться, что впредь у меня не будет таких ситуаций.
— А вот об этом поговорим отдельно.
Отложив бумаги, Константин встал и прошелся по кабинету, вынуждая меня встать вместе с ним.
— Сидите! — махнул мне рукой правитель. — Мы не на официальном приеме. С вами у меня сейчас сложился интересный прецедент: подтвердив ваши полномочия генерал-губернатора, пусть и чрезвычайного, я автоматически присвоил вам соответствующее звание, не уточнив, правда, ступень, но раз вас запомнили генерал-майором, то пусть так и останется. Я от своего слова не отказываюсь, и эти звезды вы носите по праву. Девятнадцатилетний генерал-майор, на деле доказавший соответствие своему званию. С одной стороны, плевок в лицо действующему генералитету, среди которых даже сорокалетних меньшинство, с другой — не разжаловать же мне вас!
— Мое прошение об отставке лежит у вас на столе.
— И я его, если заметили, не подписал! Так же как и прошение вашего полковника Земелина! — Я заметил, как император уже второй раз изящно опустил часть фамилии Олега. — Теперь уже моего, кстати. Вассальные узы вам придется разорвать, это приказ. Надеюсь, мне не надо объяснять почему.
— Уже, государь.
— Очень хорошо. Для Земелина у меня уже есть новое назначение. Что же касается вас… За этот месяц в империи образовалось несколько вакансий, которые вполне вам подойдут. Первое — это место главы службы безопасности императорской фамилии. Вероятно, вы знаете, что Владимир Антонович скоропостижно скончался на своем посту. — Император хищно и многозначительно усмехнулся, давая понять, что сказанному не очень-то можно верить. — Я могу придержать этот пост для вас, назначив временного исполняющего обязанности, пока вы пройдете соответствующие обучение и стажировку.
Предложение было неожиданным, не по возрасту и чину, хотя нет, звание-то у меня как раз-таки было подходящим. Но какими извилистыми путями блуждала мысль императора, идя к этому решению, угадать я бы не взялся. Зато, только представив, скольким людям я оттопчу ноги, приняв эту службу, как сильно будут меня ненавидеть подчиненные, которым я перекрою карьеру, про себя содрогнулся. К тому же это было отнюдь не то, к чему я стремился.
— Категорическое нет, государь, — воспользовался я традиционной первой возможностью отказаться. — Мало того что обучение и наработка опыта займут годы, так и эта должность совершенно не по мне. Я слишком долго отпихивался от возможности служить в Приказе, чтобы теперь… — на язык просилось «влезать в такое же дерьмо», но пришлось дипломатично закончить другими словами: —…согласиться на это назначение.
— Поздравьте меня, я только что проиграл червонец Тихону Сергеевичу! От вас, Егор Николаевич, казне одни убытки!
— Так предложение было шуткой? — вскинулся я.
— Ничуть! — перешел обратно на жесткий деловой тон император. — Я не склонен разбрасываться и шутить такими вещами, граф! Сейчас, разумеется, вы не готовы, но согласись вы, и несколько лет двадцать четыре часа в сутки вас натаскивали бы лучшие специалисты, не давая ни минуты передышки. Я в курсе ваших проблем и в курсе, что вы способны их преодолеть. Но, как мне сказали знающие люди, безделье вам сейчас противопоказано. Вам нужно дело, которое займет вас целиком, обучение и практика с последующей в перспективе должностью как раз стали бы стимулом к жизни.