Алексей Федорочев – Небо на плечах (страница 38)
— Ну вы сравнили! — усмехнулся Францев. — Кто ж к вам напрямую обращаться будет? А вот Борису Львовичу уже телефон оборвали. Ко мне уже тоже подкатывали.
— Из двух первых партий, сам понимаешь, все уже разошлось. Но вечером пойду к Гольдштейну снова, так что на пяток ампул можешь рассчитывать. Это именно для дела! Если у тебя самого кто-то болен, ты скажи, я так дам. И среди наших узнай — я ведь только на базу послал, а у кого-то, может, в семье есть заболевшие.
— Спасибо, Егор Николаевич. Мне, если можно, для себя три ампулы надо. А у остальных я узнаю, список будет.
— Ладно. Майор! — окликнул я суетящегося на месте боя Гоголина. — Здесь заканчивайте без нас! На земле внимательно посмотрите, если найдете целые ампулы — отправляйте… Да без толку уже, что вы тут наберете! — махнул рукой. — Разрешаю взять себе! Только помните — срок годности у них еще максимум два часа, дальше — бесполезная водичка, и вводить желательно специалисту. Мне взвод в сопровождение! Этих двоих, — указал на все еще неверяще ощупывающую себя пару уцелевших из отделения конвоя, — со мной!
Врываться в дом к уважаемым людям! Обвинять неизвестно в чем! Если бы я не был так зол, наверняка десять раз подумал бы перед этим.
Но я был зол.
Я был
Слабый, едва заметный запах пороха подсказал мне, что я пришел по адресу.
Виновник торжества, вышедший вместе со всеми домочадцами на шум, едва услышав:
— Вот он, ваше благородие! — попытался смыться вглубь дома, но был остановлен
— Вадим, господа, что происходит? — спросила у незадачливого жениха наследница Чирковых — сухопарая «девушка за тридцать».
— По какому праву вы врываетесь в наш дом, граф? — это уже у меня потребовал ответа жилистый старик — хозяин особняка.
— Слово и дело! — Судя по реакции, копирование интонаций Елизара Андреевича вышло удачным, князь споткнулся на полуслове и заткнулся. Помнят! Помнят еще деда! — Вадим Игоревич, вы обвиняетесь в терроризме, выразившемся в нападении на государственный конвой, хищении стратегически важного груза и в создании тем самым угрозы государству.
— Государственная измена?‥ — растеряла весь воинственный пыл Василиса Андроновна. — Вадим?‥ Ты?‥ Ты что натворил?!
— Василиса! Это ради тебя! Ради нас! — заорал в попытке оправдаться перед невестой Плахов-Чирков. Княжна в ужасе закрыла лицо руками.
— Каких нас? — патетически воскликнула она. — Нет никаких нас!
— Это я виноват! Они ни при чем! Они не знали!
Спектакль затягивался, и, хотя актеры играли почти по Станиславскому, смотреть быстро надоело, поэтому я распорядился:
— В блокираторы! — Матросы с радостью исполнили приказ. — Где его сопровождающие?
— Вадим прибыл один, — вернув самообладание, ответил князь. — Ваше превосходительство, мы можем поговорить? Наедине?
— Непременно. — Самообладание старика зашкаливало, даже позавидовал способности клановых держать лицо, сам так вряд ли сумел бы. — Рус, займись дальше! Я побеседую с хозяином.
— Они не знали, они не виноваты! — продолжал надрываться пойманный убийца.
Крохотная невольная искра уважения к нему мелькнула — своих не сдавал, вину на сообщников не валил, но при взгляде на порванный, покрытый грязью и засохшей кровью бушлат одного из моих свидетелей как мелькнула, так и пропала.
Вадиму и его подручным при любом разбирательстве светит «вышка»: нападение на конвой с вакциной и убийство двенадцати солдат гарнизона в городе с действующим военным положением иного наказания не предусматривает. Весь вопрос в том, кто ответит, кроме самих грабителей.
Кланы… даже само слово вошло в обиход сравнительно недавно — всего лишь около семидесяти лет назад, раньше они назывались родовыми союзами, и были их сотни, если не тысячи, по всей империи. Типичный пример — я и мое окружение, связанные между собой кроме дружбы еще и договорами о партнерстве и взаимопомощи. Но это не делает нас кланом, потому что сейчас клан — это не просто объединение людей и родов. Клан — это, прежде всего, налоговые льготы, приоритетный доступ к ресурсам, импорту, госзаказам, высшие должности в государстве и многое другое, не менее вкусное. Это реальная узаконенная мафия!
А взамен от тридцати восьми на сегодняшний день мафиозных семейств требуется лишь одно — верность тридцать девятому! Нехиленький расклад? Допускаются и даже поощряются интриги, игра на усиление или ослабление, грызня между собой, но верность — верность не обсуждается! Потому и не стало как таковых Алиевых и Болквадзе, а вовсе не потому, что какой-то школьник пожаловался на завуча!
В разыгранную сцену могли поверить только мои сопровождающие, да и то не все. Император выкатил сравнительно скромный список внеочередников на лечение, отдав все остальное на откуп руководству города, то есть мне и штабу. Мы постановили без затей: первые партии — в госпитали, детские и взрослые больницы в равных частях. При крайне коротком сроке годности лекарства увеличивать чью-то долю не имело смысла — медперсонал просто не справится с количеством инъекций. А по пути к Чирковым Рус просветил о цене вакцины на стихийно образовавшемся черном рынке, так вот, при сотне тысяч рублей за ампулу (да-да!) и притом, что за стандартную норму сдачи крови донору их давали всего десяток, глава клана князь Андрей Семенович Чирков и его внучка и наследница Василиса Чиркова как минимум понимали происхождение драгоценного груза в несколько сотен доз. Как максимум — они же налет и спланировали.
И теперь только от меня зависело, какое обвинение будет им предъявлено, и будет ли предъявлено вообще.
В кабинете я устроился на диване и приготовился к новому акту представления.
— Могу вам поклясться, я не знал, что задумал Вадим!
Отличное начало! Фраза — идеал дипломатии. Я тоже могу чем угодно поклясться, что не знаю всех замыслов своих людей! С иронией посмотрел на хозяина.
— Вакцины у меня нет!
А я, мысленно стоя в партере, отбил ладоши в овациях. Конечно, у тебя ее нет! За полтора часа, что прошло со времени налета, она должна была разлететься по домам нужных людей.
— Я вам верю, князь. Прискорбное событие! — Я ведь тоже нисколько не лгал. — Удивительно, на что становится способен человек в тяжелых обстоятельствах! Одни идут на подвиги, другие опускаются до низостей!
— Согласен. Но мне бы не хотелось, чтобы по поступку одного судили обо всех.
О! Наконец-то лед тронулся! Посмотрим, что он готов мне предложить.
— Его же теперь расстреляют по решению трибунала? Скажите, граф, а можно сделать это как-то… — от наглости сидящего передо мной мужчины у меня вновь закипела сдерживаемая злость, — …потише? — так и не нашел он удачного слова.
Это он что, на халяву соскочить пытается?!
Не понимает по-хорошему, придется по-плохому. Развернул «шарм» на весь кабинет.
— Я непременно передам вашу просьбу государю, доклад которому у меня состоится как раз, — посмотрел на часы, — через сорок минут. И когда Милославский и его менталисты выпотрошат вашего Вадима, — встал и навис над князем, — вам, я уверен, обязательно пойдут навстречу и прикажут навинтить глушители! Срок жизни вакцины — четыре часа. Из них два уже прошло, тратить время на ее поиски мы уже не будем. Позаботьтесь хотя бы, чтобы она дошла до адресатов в оставшийся промежуток, это, может быть, послужит смягчающим обстоятельством. Честь имею!
— Стойте! — настиг меня в дверях его окрик.
Вадим Плахов-Чирков умер по дороге в тюрьму от инфаркта. Бывает, происходит и с молодыми мужчинами. И все бы ничего, если бы не острый, полный разочарования взгляд все того же деятельного старшины в мой адрес, когда думал, что я его не замечу. Взял принципиального моряка на заметку, пообещав себе, что всеми правдами и неправдами заставлю его переменить мнение.
И вместо доклада императору — найдется кому, кроме меня, доложить! — свернул по проторенной дорожке в госпиталь проведать Метлу и вообще развеяться. Задумка удалась — к моему приезду как раз привезли целый расчет пожарных, попавших в огненную ловушку, на рефлексию времени не осталось. Выложился почти до донышка, но личное кладбище новыми могилами не пополнил. На нем и так крестов сегодня добавилось.
Чужой, неудобно сидящий мундир за неделю непрерывной носки порядком поистрепался, поэтому с удовольствием отдал его в чистку, переодевшись в свое. Те, кто работали в штабе, уже меня запомнили, а посторонним для соблюдения субординации вполне хватало полковничьей формы Олега, шагающего позади под ручку с женой.
Новое звание, с одобрения императора, я присвоил Олегу за участие в операции по уничтожению комплекса еще до известия о скоропалительной женитьбе пилота, так что повышение со статусом жены было не связано. Но, подозреваю, в скором времени в звездочках мы с ним сравняемся.
В тесном холле исследовательских лабораторий Гольдштейна сегодня было многолюдно. Источники присутствующих сияли