Алексей Федорочев – Лось (страница 39)
— Прямо на территории Мехтель?
— Не в самом центре, но да, прямо у них под носом, — кивнула рассказчица, — ПОО не сработало, так тоже случается иногда, а их местный патруль умудрился сунуться к самым тварям, запуская поединок. Их родных потом наказали, был целый показательный процесс. Мать одного из патрульных даже руки на себя наложила. Я не следила за судом, Олежку и девочек их наказание нам не вернуло… Территорию потом отбивали неделю…
Случилось то, чего я больше всего боялся — Светлана Владимировна расплакалась:
— Нам даже похоронить нечего было!..
Согнав с колен уютно пристроившуюся кошку, засуетился в поисках воды, платка, а потом просто обнял пожилую женщину.
Под всхлипы обдумывал услышанную историю — у меня в ней концы с концами не сходились. Во-первых, мне не нравились совпадения с собственными пережитыми приключениями, как-то уж очень много параллелей прослеживалось: лаборатория с успешными исследованиями, пропущенное
Я еще долго сидел потом у Агеевой. Успокоившись, Светлана Владимировна развлекла меня несколькими историями из молодости шефа с Угориным. Дружили они крепко, теперь по крайней мере понятно, почему проф за капитана бесконечно вписывался. Узнал и о незнакомом пока разработчике брони Горбунове. В плане его научной работы информация бесполезная, но для понимания характера неплохое подспорье. Если вдруг придется общаться, то примерно известно, чего ждать. Хотя "вдруг" здесь лишнее, с частью Малышевских работ я уже ознакомился, его фамилия мелькала в сносках проекта, который нам втюхали. Бывший танкист, классик жанра — потолще и потяжелее. На фоне декларируемого Малышевым подхода идеи его антагониста заранее казались мне более перспективными. Осталось только ознакомиться с его трудом и расспросить шефа — почему он сразу не привлек своего товарища.
На выходе из подъезда словил удар по шее, а встав в стойку, столкнулся с обеими Зайками.
— Кто она?!
— Второй букет за неделю, мы ей глазки выцарапаем!
К сожалению, в их заявлении шуткой даже не пахло. Моя ноющая шея тому подтверждение.
— Фельдфебель Тушина! Фельдфебель Гайнова! Отставить! — пришлось прикрикнуть, раздражаясь от слежки и контроля, — Не вашего ума дело!
— Ах, вот как?! — возмутились в один голос обе, — Домой не приходи! — и дружно развернулись на каблуках своих армейских полуботинок.
— Без проблем! — зло сплюнул им вслед.
Пришла пора признаться, что за три месяца совместного проживания и совместной работы мы малость подустали друг от друга. Или даже не малость. Вот за это я и не люблю производственные романы. К Зайкам я очень хорошо относился, но они были двумя молодыми трещотками, неаккуратными в быту, не умевшими готовить и постоянно требовавшими внимания. И если совсем уж начистоту, я их не любил — мне есть с чем сравнивать. Любовь, если отбросить секс, — это когда можно и повеселиться, и помолчать вместе, а здесь у нас выходило только первое, если Зайки затихали, значит, они на меня за что-то дулись, что в последнее время случалось все чаще. Их раздражало все: мое нежелание строить карьеру в СБ, моя связь с Маздеевой (знали, что никакой любви там нет, но ревновали не по детски), моё чтение вечерами (сами они никуда поступать не захотели), моя беготня по поручениям Воронина. Только в постели у нас царило согласие. Теперь, похоже, я лишился и этого.
Ну что же, бабы с возу — мужик не перекрестится. С такими мыслями завернул в магазин и затарился пивом с изумительно пахучим кругом копченой колбасы, предвкушая тихий вечер с набранными книгами. Но нет, двух ревущих девчонок я застал по приходу в собственной кухне — их старательно отпаивал чаем Мишка, с заметным облегчением впихнувший мне чашку и смывшийся по своим личным делам.
— И что мне с вами делать? — устало спросил, отхлебывая невкусный остывший чай и разглядывая две припухшие юные мордашки. Спокойный вечер в любом случае остался только в мечтах.
— Миш, прости, мы не хотели… — заныли обе.
— Мы больше не будем!
Вздохнул и пошел на выход.
— Ты куда?! — всхлипнула Тушка.
— К нам. У нас хоть пельмени есть, нечего Мишку объедать!
— Ага! Мы еще картошки можем пожарить!
Они пожарят картошку — это они ее в лучшем случае почистят, возиться со сковородой все равно придется мне. Больше чем на пельмени или макароны их кулинарного опыта не доставало. И быть такими паиньками их вряд ли хватит даже на неделю. Но я к ним привык и, бредя сюда, несмотря ни на что, жалел о разрыве. И наверняка потом пожалею, что не проявил твердость сейчас.
Глава 11
Бывают новости — хоть стой, хоть падай! За моей спиной Мишка закрутил роман с Маздеевой. Из двух "М" Макс Кудымов был более ярким, более резким, более талантливым и, чего таить, более тяжелым в общении, поскольку во многих поступках руководствовался лишь собственными порывами, в противовес ему Мишка Рыбаков был более тихим и спокойным. Но, несмотря ни на что, их обоих я считал своими друзьями. И уж от кого-кого, а от рассудительного Рыбы такого не ожидал! "Приятную" новость до меня довел сначала Сашок, его длинный язык я уже упоминал, а вечером злорадно Зайки — их по-прежнему бесили мои измены с особисткой. Могу их понять, но и поделать ничего не мог — связь была нужна для дела.
Люду я не любил, она мне даже не нравилась по большому счету, но покушение на мою делянку требовало прояснения. Застав в тот же вечер Мишку в нашем опустевшем боксе спросил прямо:
— Только не говори, что влюбился, все равно не поверю. Зачем?
— Уже неделю жду тебя, — ни к селу, ни к городу сказал Рыбаков, доставая из холодильника пиво, — Бить будешь?
От постановки вопроса завис. Бить? Мишку?
— А надо?
— Ты ведь ее тоже не любишь?
— Люду-то? Чтобы ее любить, даже не знаю, кем надо быть. Зацикленная на собственной важности стерва.
— Что не мешает тебе пользоваться плодами ее благосклонности!
— И рад бы поспорить, но не стану, мотивы насквозь корыстные.
— Вот и у меня такие же! — не стал скрывать тезка, — Макс на повышение идет, ему начальника группы дают, знал?
— Проф вчера сказал, рад за него.
— Это уже второе его повышение за работу в лабе, позапрошлым летом незадолго до тебя ему ведущего специалиста дали.
— И?..
— А мне нет, как видишь.
Опять же, рад бы возразить, но крыть нечем — при всей неприятности характера Макс по интеллекту выигрывал у Мишки. С точки зрения результатов их тандем был идеален — Кудымов генерировал идеи, а Рыбаков доводил их до ума, оставаясь на вторых ролях. Никогда не думал, что покладистого Мишку сложившееся положение может напрягать.
— Дело даже не в зарплате, хотя и в ней тоже. Я всегда знал, что Макс умнее, это еще в институте видно было. Но тут недавно узнал, что даже ты у нас уже в лейтенантах ходишь!
— Вынужденная мера. Поверь, я к ней не стремился.
— Однако получать офицерскую надбавку не стесняешься!
Ну, да! А что он хотел? На мне гирями висела ответственность за восьмерку не самой спокойной молодежи. С новой группой прежних ошибок я не повторял — эти у меня дышать без приказа остерегались, так что надбавку я отрабатывал на все сто. Да и формально я находился в отставке, не такой уж и весомой доплата получалась. Гораздо больше я получал стараниями шефа за риск для жизни при испытаниях. Это только кажется, что новые прибамбасы внедрялись сами собой, а на деле я их сначала собственной тушкой в полной мере опробовал и не всегда без последствий.
— Так ты из-за денег?
— Не цепляйся ты к деньгам, мне обидно, понимаешь?! Три движения членом, и сопляк вроде тебя уже лейтенант, глава целого направления! Второй человек после Воронина! А то, что я здесь пашу со второго курса, как бы уже не считается!!!
В своей злости Мишка намешал в одну кучу все подряд. Главой обучения группы я стал еще даже будучи незнакомым с кураторшей по велению Ван-Димыча, спихнувшего на меня эту участь. Новое звание получил тоже далеко не членом — Забелина мне его буквально навязала, также как и нашивки фельдфебеля раньше. Надбавка… пять рублей (цена одной бутылки среднего качества коньяка) за орлики на погонах вряд ли бы могла кого-то впечатлить, вероятно Мишка спутал ее с отчислениями за методичку, которые тоже приходили от СБ. За них мне не было стыдно: для того, чтобы привести чужие пространные измышления в удобоваримый вид, пусть даже нецензурный, я потратил не один час. Если уж быть честным, то Маздееву я охаживал в плане исключения помех процессу — никаких других бонусов с этой связи мне не перепадало, что бы там ни фантазировал Рыба.
— Раз ты настроен серьезно, мешать не буду. Бить — тем более. Было бы из-за чего, много чести! Могу только пожелать удачи и не промахнуться.
Пить предложенное пиво я не стал, слегка разочаровавшись в человеке, считавшемся моим другом. При внешней схожести, мотивы для трахания Маздеевой у нас оказались все же разными. С другой стороны, амбиции прослеживались и у меня: КБ Воронина я считал лишь удачным стартом для дальнейшей карьеры, с чего мне отрицать их наличие у других?