Алексей Федорочев – Лось (страница 35)
— Композитную?.. — проявил он интерес.
— Не бери в голову, это так, мысли вслух на будущее.
— Не сходится, все равно придется совсем отказываться. Я тут прикинул, есть у меня идейка, как поворотный движок приспособить, надо Ван-Димычу показать на его суд. Еще в мае идея пришла, но тогда с этим делом свернулись, схема так и осталась пылиться в столе. По весу примерно на десять килограммов, максимум — один можно будет сэкономить, но зато с собственной батареей. Вернемся — подойду к шефу.
— Подойди.
— Все равно не понимаю, как ты с весом пулемета проблему решать собираешься? В поединок твари допускают лишь то, что приносишь в собственных руках.
— А если нет?
— Вших-ба-бах!!! — Макс руками и лицом изобразил взрыв, — Какая-то волна непонятно чего. Корежит все в радиусе километра. Выживших не бывает. Близкая съемка, говорят, не получается, так что выживают или нет сами всадники — неизвестно. А потом сразу идет поток мелких тварей, тем более не до наблюдений становится.
— Ясно. Не знал.
— Это не секрет, но и не везде есть, — пожал плечами приятель.
— Что еще я не знаю?
— Откуда я знаю?! — возмутился он, но задумался, а после выдал, — Гонка приемов, про нее слышал?
— Нет, что это?
— На каждый наш удачный прием твари со временем вырабатывают защиту. Ты за кланами не следишь, но, наверное, заметил, как Октюбины в рейтинге опустились? А ведь раньше первым номером шли! Я еще помню, как маленькому мне мама покупала истории в картинках про них. А сейчас их огонь на всадников очень слабо действует.
— Слышал что-то…
— Считается, если поединок выигран, но какие-то всадники остались живы, то они доносят новую информацию до своих. Поэтому всегда стараются их начисто зачистить.
— Зачистить начисто… отбелить добела…
— Не придирайся к словам. Лучше скажи, как все-таки пулемет впихивать будем?
— Ну, смотри, — я подобрал валявшуюся рядом щепку и стал чертить на земле, — Меня тут долго убеждали, что из пулеметов мы окружающих или сами себя перестреляем, я почти поверил, но в одном они правы — в самой схватке с пулеметом лучше уже не прыгать. Вот
— Хм… — Макс пальцем вдавил в землю камешки, изображавшие всадников, — Должно получиться. Один вопрос — что такое гранаты?
— Э-э-э… — я не знал, что ответить.
— А у меня другой! — донеслось из-за спины, в процессе рисования я отошел от штабной палатки и теперь сидел на корточках к ней полубоком, — Где ты был раньше с этой идеей?
Обернулся, чтобы снизу вверх посмотреть на Краснову:
— По-моему, я своей идеей только с бачком в туалете не делился! Не ты ли мне говорила: думаем, решаем… Я сейчас ничего гениального не предложил, здравый смысл и не более того!
— Пройдемся! — предложила-приказала Елена. Или теперь все же Елена Васильевна? Сержантские лычки волшебным образом исчезли, а новых не появилось, вынуждая теряться при обращении.
— Пройдемся, отчего не пройтись, — с кряхтеньем поднялся из неудобной позы.
— Изложишь все на бумаге, — потребовала она, беря меня под руку и задавая направление прогулке, — Все, что сейчас наплел Кудымову. И без твоих обычных оборотов, а нормальным русским языком! Я прослежу, чтобы твой рапорт ушел куда надо.
— Так точно! — хмуро ответил на ее приказ.
— Я бы еще методичку тебя заставила переписать, но специалисты попытались: убираешь или заменяешь маты и твои идиомы, как сразу ясность теряется. Так что будем выпускать ограниченной серией только для служебного пользования.
— По-моему, это называется кражей интеллектуальной собственности… — я замедлил шаг, вынуждая Краснову остановиться.
— Лось! Не мотай мне нервы! Будут тебе отчисления! — она крепче подхватила меня под руку и вновь потащила, — Я Свету полночи утешала, хорошо еще ее сплавить отсюда удалось рано утром, потом полдня со штабом грызлась!!!
— Нас не закроют? — задал я самый животрепещущий вопрос. Несмотря на мой ответ Максу, у меня самого твердой уверенности не находилось.
— Не закроют, наоборот, поднимут финансирование и на полгода оставят в покое. Тебе пришлют новую команду, которую будешь готовить, как пожелаешь. Зайки в программе останутся, так что не совсем с нуля работать придется.
— После полного игнора такое доверие?
— Лось, давай прямо! — остановилась она у стоящего на отшибе кунга, приглашая меня внутрь, — Залезай, там будет удобнее, и глаза мозолить не будем, — пришлось запрыгивать в кузов и располагаться, — Давай прямо! — повторилась Краснова, — Ты, не блещущий искрами, почти завалил четырех всадников. Да, я не оговорилась, четырех! Будь у тебя патронов побольше и чуток времени на предварительные тренировки, ты бы их всех снял, даже без участия Шелеховых.
Слова были приятны, но скептически наклонил голову.
— Это не лесть и не комплимент, это всего лишь доказательство, что такое возможно. До тебя победа неклановых рассматривалась только в теории. Так что ты у нас почти что знамя. Символ! — "фаллический" — усмехнулся я про себя, — Зря твою победу засекретили, надо было хотя бы команде сообщить. Тут я сама просчиталась, посчитала этот момент неважным. Ладно, больше таких ошибок не будет. Как сделают новые машины, в течение недели тебе пригонят образцы вооружения, посмотришь, что на ваш экз лучше подойдет. Сравним потом твое мнение с мнением экспертов, может быть, даже что-то новое внесем. Вибро-мечи останутся, это не обсуждается.
— Да я, в общем-то, не против, ножики неплохие. Только соберите тогда ребят, которые в фехтовании…, - я запнулся, соображая как сформулировать, — На уровне новичков, призеров не надо.
— Почему?
— Лена, вспомни, как Паша в атаку кинулся, совершенно забыв о других возможностях! Да он даже не прыгнул ни разу! Яшка-дундук, хотя его теперь так называть нельзя, он рубился хуже, зато всё, что мог, комбинировал, чуть-чуть не вытянул. Поэтому мне нужны такие, чтобы на свои умения не очень-то надеялись, а старались все издали сделать.
— Подумаем, — не совсем согласно протянула Лена, — Выбор, сам понимаешь, не от меня в первую очередь зависит, но твои пожелания я выскажу.
— Маздееву еще уберите, — выдвинул я новое условие.
— А вот с этим — вряд ли. Во-первых, мы с ней по разным ведомствам, власти над ней у меня нет. Во-вторых, у нее достаточно высокие покровители. Могу только подсказать, что она весьма неравнодушна к молодым мальчикам, — со значением ухмыльнулась моя собеседница, — Настолько, что голову теряет и работу свою запускает. За что и перевели в Муромцево.
— Это что, намек?.. — растерялся я от неприкрытого предложения.
— Это информация, с которой ты волен делать все, что угодно. Вся программа висит на тебе и Воронине. Ивану Дмитриевичу Маздеева почти не мешает, он и не таких видал! И свою часть полностью отработал. Майор мешает тебе.
— Да мне и ты мешала со своими выкрутасами.
— Так было надо, — не стала оправдываться она, — Не заставляй меня думать о тебе хуже, чем есть, все ведь уже понял! К тому же мы со Светой из программы уходим, больше мешать не будем.
— Она наследница?
— Одна из.
— Я понимаю, в мужья ей кого-то подберут, но чем ее увлечение мешало? Строила глазки, никого не трогала…
— Пока никого не трогала, я смотрела сквозь пальцы, меня не за ее моральным обликом приглядывать приставили. Даже если бы вы как кролики случались, я бы промолчала. Но у тебя же принципы! А Светлана пошла вразнос, ей раньше не отказывали. Когда она твоей подружке матку наизнанку пообещала вывернуть, пришлось вмешаться.
— А-а-а… — тупо промычал, — Любе?..
— Любе, Любе! Эта дуреха тоже уперлась: мой, говорит, не отдам! Пришлось ее срочно переводить в другое место. А Свете я сказала, что ты за деньги с кем угодно спать будешь. И специально ее спровоцировала.
— Ебать-колотить, какие страсти-мордасти всплывают! — я окончательно ошалел от вываленной информации, — Подожди, так ты меня еще и шлюхой выставила? — дошло спустя миг.
— А что делать было? Ждать, когда она твою следующую подружку начнет преследовать? Она будущая правительница, ей нельзя тем, что ниже пояса думать. Зато быстро остыла.
— Знаешь, что?! — от злости я вскочил, стукнувшись головой о крышу кунга, — Знаешь, что?!
— Что? — насмешливо произнесла она, глядя на мое негодование.
Вздернул ее за ворот. Подумал. Развернул, упирая в стену.
— Э-э! — воскликнула она, — Ты чего творишь?
— Ты мне должна! — объяснил, рывком расстегивая ремень и задирая ей юбку.
— Ох! — выдохнула она, принимая меня в себя, — Полегче!