Алексей Федорочев – Лось (страница 25)

В моей жизни если днем случалась драка — это не норма, но и не нонсенс, всего лишь работа. Если день закончился мордобоем, а до него был повод бухнуть, то это закономерность. Но если накануне ничто не предвещало, сволочная работа осталась в параллельной вселенной, а день все равно начинается с драки, то это карма.

Во вторник кроме комендатуры и казармы я ничего не увидел, но собирался наверстать средой, которую дали на обустройство и отдых. Так какого хуя будить меня в семь, да еще так грубо?

— Боец, подъем! — смутно запомненный по вчерашнему вечеру мужик лет тридцати с нашивками фельдфебеля дергал меня за ногу с читаемым желанием свалить со второго яруса, — Оправиться и на зарядку!

Я сразу честно ответил: и где я видел зарядку, и куда ему нужно идти. Потом повторил на бис и даже дважды. Так кто ему доктор?

Заметно, что мужик в обычной армии не служил, иначе бы так не встал. А раз подставился, то все логично: он попытался сдернуть с моей ноги хлипкое одеяло, ну и получил той самой ногой ровно по лобешнику. Без фанатизма, целью его убить я не задавался. В итоге вышло очень аккуратно: любитель зарядки сначала плюхнулся на колени встающему с противоположной нижней койки другому мужику, тот добавил, отчего фельдфебель улегся на нижний ярус подо мной.

— Борзый, смотрю? — прокомментировал неодетый мое выступление.

— Вольнонаемный, к вам всего на одни сутки определили, — зевая, ответил, — Сегодня вопрос с жильем решится.

— А! Тогда так Яшке и надо!

Упомянутый Яшка в этот момент выбрался с лежака и, пропустив мимо ушей наш разговор, полез ко мне за добавкой. Этого добра у меня много. Зла, бывает, не хватает, а добра — завались. На сей раз неодетый (Паша, кажется) посторонился, и настырный фанат дисциплины улегся отдыхать на его место.

— Яша, уймись, человек не к нам!

— Да я ему!!!

Кипящий негодованием Яков схватил стоящий у тумбочки сапог Павла и запустил в меня.

Попал.

Не подумал человек. Бывает.

Ждать второго сапога я не стал.

Благородное искусство кабацкой драки известно с глубокой старины и практикуется здесь точно так же. Но за моими плечами пятнадцать лет серьезного увлечения двумя самыми эффективными школами рукопашного боя (всяк кулик свое болото хвалит, но я так считаю и точка!), которых здесь даже в зародыше еще не существовало. Навыки я постепенно восстанавливал и, как ни странно, два последних месяца заставили сильно продвинуться в возвращении формы — иначе в спаррингах с Викой и Эвой я бы сливался вчистую. Мясистому Якову, явно гордящемуся выдающимися габаритами, в схватке ничего не светило, это мне приходилось осторожничать, чтобы не сломать ему что-то.

На свою беду в этот миг в дверь заглянула дежурная. До чего же пронзительный голос у заразы! И так не собирался добивать, но эта конкретная дура решила показать мне, кто здесь главный! Тоже огребла со всей возможной лаской.

Крик "Наших бьют!" универсален, как и реакция на него: из соседней казармы на выручку уже отдыхающей на койке Павла дневальной подтянулся оставшийся наряд. Сообразить, что бить меня в тесном проходе скопом нудобно, местные фемины не сумели, так и укладывал их, отступая, на койки по одной, по две, пока не кончились.

Павел, простоявший эти минуты с зубной щеткой в руках и полотенцем на шее, отмер и произнес:

— Знаешь… извини, запамятовал, как тебя зовут?

— Миха.

— Павел, — на всякий случай повторно представился он, — Знаешь, Миха, я уважаю твое желание выспаться, но очень советую сделать это где-нибудь в другом месте. И поскорее.

— Ага. Доброе утро, кстати.

Паша хмыкнул и ответил:

— Куда уж добрее, вежливый ты наш! Вали давай!

Правильный совет. Штаны-рубашка-куртка-ботинки, сумка на плечо и персональный прощальный салют Павлу, а также отдельный жест стонущему Якову и прелестным барышням.

Муромцево оказалось целым городком с промзоной. Многие кварталы были обнесены высокими заборами, за которыми угадывались приземистые здания шарашек и опытных производств. Невеликой высоте сооружений не удивлялся — небоскребы в этом мире вообще не пользовались популярностью, выше пятиэтажек редко что встречал. А если постройке требовалось вознестись вверх как, например, маяку или телебашне, то и охраняли такие объекты по первой категории надежности, располагая поблизости посты клановых ГБР и войсковые части.

Но это когда действительно имелась необходимость, а так не мудрствовали и высоко не строили, тем более здания промышленного назначения — три-четыре этажа и баста! Что не исключало возможного наличия такого же количества подземных этажей и множества разветвленных туннелей. На этом Масюнин батя в свое время приподнялся, я специально у Светланы Владимировны осенью по архитектуре и архитекторам информацию уточнял. У него был нюх на оптимальное количество ходов и максимальное использование особенностей рельефа. И в своих узких профессиональных кругах имя Лосяцкого гремело не хуже Воронина.

Пока брел по улицам, оценивал новое место проживания и особых минусов не находил: много парков с голыми по весеннему времени деревьями — явное наследие старых времен, когда на месте городка шумели рощи. Магазинчики, столовые, кафешки, два кинотеатра — словом, цивилизация. Слякотно, правда, со вчерашнего дня после сильного снегопада грянула оттепель, но навстречу промчались три снегоуборочные машины, так что к основному потоку спешащих на работу людей снежную кашу с дорог уберут. А то, что нет музеев, памятников старины и театров — так много я по ним в Москве шастал? Отметился на основных, да и успокоился. И театр, кстати, здесь где-то есть, на выданной карте в сноске присутствовал, но я сомневаюсь, что стану там завсегдатаем — и в прошлой жизни ходил лишь на знаменитых артистов и только по настоянию жены.

А вот что заколебало, так это количество патрулей. После третьей проверки документов уже перестал убирать пропуск далеко — надоело чувствовать себя на прицеле: моя неспешно шагающая фигура да еще с сумкой вызывала у нарядов приступ служебного рвения. И слава себе, что предусмотрительно отбрехался от погон — рука бы устала отдавать всем честь.

Так и добрел в итоге до указанного адреса, не рассчитывая с ранья кого-то застать, но на вахте сказали, что проф уже у себя. В вечном противостоянии сов и жаворонков наш начальник играл на стороне вторых, и даже недавняя свадьба его не сломила.

Ван-Димыч встретил меня упреком:

— Миша, золотой мой, ну где ты пропадаешь, когда у меня всё стоит?

Некоторые вещи не меняются, а я на радостях теплого приема полез к профессору обниматься. И "пусть будет стыдно тому, кто подумает об этом плохо!" — так, кажется, звучал девиз ордена подвязки?

— Вырвался, как только смог!

— Не сомневался! — начальник отстранил мою долговязую на его фоне фигуру, оглядел и недовольно зацокал, — Неправильно рост выставил, придется переделывать.

— Метр девяносто, вроде как и был?..

— Миша, механика — наука точная! Сто девяносто один сантиметр, у меня глаз наметан!

— Как скажете, начальник здесь вы! Иван Дмитриевич, со свадьбой вас, кстати! Извините, без подарка, узнал только позавчера.

— Миша, какие подарки, когда ты здесь?! — Ван-Димыч вцепился и потащил меня из своего кабинета вглубь здания, — Ты мне сейчас самый лучший подарок! Ты представляешь, вместо тебя мне подсунули сборище ослов! Они утверждают, что "девятка" тяжелая и неповоротливая! Нет, ты можешь себе это представить! — возмущенно воскликнул он и остановился, — И пакостят Ванечке! Недавно кто-то краской написал у нас сзади слово из трех букв! Уж хотя бы учили анатомию! Писать это слово надо спереди, а не сзади!

Придурь обычного человека — просто придурь, но придурь гениального человека — уже изюминка, поэтому на полном серьезе утешил:

— Наплюйте, шеф! Неучи, что с них взять?! Семь классов и три коридора. Я сотру.

— Спасибо, Миша. Боже! Если бы ты знал, как мне тебя не хватало! — и снова увлек за собой.

Выходной? День на обустройство? Нет, не слышал!

Новенький экз, на который по словам подтянувшегося через полчаса к нашей компании Угорина муха не садилась, потому что проф не пускал, капризничал, а я сам малеха очковал после долгого перерыва разгоняться на максимум. Начальник тоже не торопил и программу задал саму простую. Но, танцуя в "девятке", не мог понять: что тут могло "стоять"?! Великолепная же машинка!

До обеда успел начерно попробовать три запасных. Неправильно выразился — как раз таки рабочих, настроенных на новеньких горе-испытателей. И что у них не пошло? Да, неидеальные, есть шероховатости, в таких бы я на тварей лезть не рискнул, где-то с месяц еще полировать до состояния моей старой "девяточки", погибшей под ударами Чумы, но ведь уже прошли этот путь один раз, значит, снова повторим!

Крайний прогон был уже лишним, лишь желание порадовать профа пересилило. Зато приятно, черт побери, отстегивать крепления под дружные аплодисменты собравшейся в зале команды! Даже не знаю, от чего дрожали пальцы, не попадавшие по замкам: от усталости или от нахлынувших чувств?

Проф, хлопавший вместе со всеми, не скрывая слез, обнял и еще раз признался:

— Миша, ты моя муза!

После чего отдал на растерзание двум "М" и остальным.

Жрать-жрать-жрать! Искры, которые не искры на самом деле, а магсила, при крупном расходе заставляли есть как не в себя.