Алексей Федорочев – Лось (страница 15)

Адреса донорских пунктов обычно совпадали с адресами пунктов приема средств воспроизводства, так что их местоположение я и так знал. И, если честно, думал, парни в обед гоняют как я, сдавать кровь, за сперму денег не полагалось, только талон на бесплатный продуктовый набор из шоколадки и сока. Теперь понял почему.

— Ясно, — не самая приятная перспектива, но "погонять лысого" раз в две недели на радость одиноким мамашкам за двадцать процентов зарплаты я, пожалуй, не побрезгую. С рождением ребенка налог снимался, так что даже восхитился вывертом государственной логики: материал для последующих поколений в основном забирался у молодых и здоровых парней, еще не успевших обзавестись вредными привычками и болезнями, а так и не озаботившимся законными детьми старперам проще было откупиться вычетами, чем, роняя достоинство, светиться в подобных местах.

Еще из новенького за ту неделю — меня наконец-то сводили в нижний зал. Круть невъебенная! Даже опытные прототипы экзоскелетов, которыми могли пользоваться обычные люди, а не только одаренные, меркли на фоне новой разработки Ван-Димыча — экза, способного к краткому полету! Пусть пока только для магов вроде меня, то есть в районе полутора сотен искр, и способный лишь на зависание в воздухе или даже скорее на длинные прыжки, но он ведь реально работал! Сразу дошло, почему передвижение профа постоянно контролировали несколько малозаметных личностей — их присутствие засек случайно, получая указания от начальства на пути к машине. Бегом вернувшись, доложил о соглядатаях капитану Угорину, но Алексей Игоревич успокоил — это свои, но за бдительность похвалил.

Вход на нижний ярус был только по особым пропускам, с окончанием испытательного срока у меня тоже такой появился, и я в свободное время частенько зависал у стендов секретной лаборатории, наблюдая за рождением легенды. Как вскоре выяснилось, на окончательное решение о моем приеме повлиял как раз тот самый показатель по искрам — штатная испытательница была всем хороша, но слишком много о себе мнила. Да, двести восемьдесят искр, да, с такими показателями ее с распростертыми объятьями приняли бы в любой клан, но ведь и своим умом думать надо! Что толку в магической силе, если применять ее не умеешь, не знаешь и не хочешь учиться? Ее ЧСВ и мужской шовинизм Ивана Дмитриевича в сумме давали гремучий коктейль взаимной неприязни, поэтому при испытаниях экспериментального образца девушка предпочитала забивать на указания профа, срывая график и портя дорогостоящее оборудование. Я, натасканный по методичке Андрея Валентиновича, хоть и не обладал ее мощью, для подобной работы подходил намного лучше, к тому же был почти в любое время под рукой, тогда как календарь Натальи требовалось согласовывать чуть ли ни на месяц вперед. Что ж, я только за!

Разработка велась втайне от руководства. В секретной лаборатории, курируемой военными, да еще втайне — уже смешно! Как минимум Угорин был в курсе, а, значит, и те, кто свыше, тоже. Но если профу нравилось играть в секретность, то кто мы такие, чтобы мешать гению? Следствием шло то, что в программе лаборатории создание ЭВ-9 (Экзоскелет Воронина, девятая модель) не значилось, отсюда и некоторый недостаток финансирования, и терки с Натальей. Трудности Ван-Димыча только подстегивали, вынуждая изворачиваться, применяя небывалые технические решения, и не удивлюсь, если где-то наверху знали об этой его милой причуде, потому что стоило только работе по-настоящему застопориться из-за нехватки чего-то, как Алексей Игоревич выскакивал чертиком из табакерки и приносил дефицитную деталь или сплав, нередко из тех, что не купишь ни за какие деньги.

Пришлись ко двору и Масюнины танцы, и мои знания рукопашки. Не всегда экзоскелет успевал за рефлексами пилота, но Ван-Димыч упорно и планомерно шлифовал машинку, учитывая мои замечания и собственные наблюдения. Наработанный годами тренировок опыт был не всегда применим — все же тяжеловесом много не попрыгаешь, а будущий мех затачивался в первую очередь на мобильность и быстрые атаки, так что тактике коротких полетов я учился на ходу, вместе с экзом. И да, я не оговорился — именно будущий мех, ни за что не поверю, что следующим шагом не станет обвес броней и оружием.

На моей стороне стояли сотни просмотренных хороших и плохих боевиков, на стороне особиста — знания об ухватках тварей и реальный боевой опыт, шеф охлаждал наши головы регламентом испытаний и опасениями за мою жизнь — все же модель была еще сырая и только шла наработка отказов.

Приятным бонусом шла доплата за обкатку экспериментальной техники. Знал бы проф, что я за такое и сам приплачивать готов, то наверняка с меньшим рвением бился бы с начальством за премии, но само собой, признаваться в своих порывах я не спешил и в обиде не был. В октябре по итоговой сумме я догнал двух "М", а в ноябре надежно спрятал квиток, едва получив на руки, стесняясь признаться, что рулит не ум и талант, а хорошая наследственность. К слову, уже к Новому году в моей крови резвилось сто семьдесят искр, грамотное и планомерное развитие — наше все! Зеркало радовало наметившимся рельефом мышц, личная жизнь тоже не подводила — единение правоохранительных органов с простым народом усиливалось и крепчало, Лиза и Галя, когда позволяло дежурство, частенько составляли мне компанию в ночных бдениях по охране вверенного объекта хлебобулочной торговли. А если графики не совпадали, то я с чистой совестью спал до утра, потому что кроме них существовали еще не знавшие друг о друге Яна и Надя, с которыми периодически чередовал ночевки, появляясь во флигеле лишь один-два раза на неделе. Жизнь, определенно, удалась!

Идиллию портили регулярные авралы — работа испытателя не снимала основных должностных обязанностей, а также перманентная нехватка денег — иметь сразу четыре подружки при моем воспитании было накладно. Даже скромные презенты, умноженные на четыре, съедали львиную долю заработка после обязательных выплат за квартиру и еду. Еще одной статьей расходов стало откладывание денег на учебу, пока что меня все устраивало, но хотелось большего. А вышка во всех вариантах являлась платным мероприятием. Обещанное ходатайство от Ивана Дмитриевича позволит скостить в политехе пятьдесят процентов, но остальную половину — вынь да положь из своего кармана!

Вот где пригодилась бы помощь отца Масюни, но возвращаться домой блудным сыном не стремился. Уверен, батя принял бы и помог, но своим побегом я явно сорвал некоторые его планы, так что, ну его нафиг! Изредка с оказией посылал домой весточки из серии "жив-здоров-все нормально", но этим мои родственные обязанности исчерпывались.

Глава 5

— Что за шум? — вернувшись с обеда, который сегодня пришлось потратить на банк — дарить государству двадцать процентов зарплаты по-прежнему душила жаба, я застал в лаборатории несвойственное ей оживление: все толпились у чего-то, закрытого от меня верстаком.

— Алексей Игоревич оружие привез! — просветила Катерина, не участвовавшая во всеобщем ажиотаже, — Испытывать будем.

— Испытывать оружие? — не сразу сообразил я и тут же исправился, — А, понял! Спасибо, Катюш! — и побежал присоединиться к толпе, небрежно сыпавшей терминами и характеристиками.

Вообще-то подборкой вооружения к нашим прототипам экзоскелетов занимались другие ведомства, и Иван Дмитриевич никогда не стремился подмять еще и эту область под себя, но я знал, что для одного своего изделия он может закрыть глаза на сложившийся порядок. А, значит, привезенный подарочек точно для меня!

Пулемет, как много в этом слове! Как бывшему военному, разобраться в незнакомой модели, особенно после пояснений Угорина, не составило труда. Пулемет — он и в другом мире пулемет, разница лишь в деталях. К тому же особист приволок не узкоспециализированный, а самый обычный, пехотный, хоть и крупнокалиберный, якобы с военного отделения политеха. Не смешите мои тапочки! Друзей, закончивший дневное отделение ВУЗов, у меня хватало, так что уровень и состояние оружия, используемого на военных кафедрах, я себе примерно представлял. Здесь, из-за постоянного риска нападения тварей, любое образование тоже включало в себя обучение азам военного дела, проходили его все, так что подобие военных кафедр присутствовало в любом учебном заведении от школы до академии искусств, и понятно, что снабжались они списанным армейским вооружением — иначе оружием не напастись. Короче, ничего общего с представленным образцом, пахнувшим ружейной смазкой, и с нерасстрелянными стволами, но данный эпизод также был из разряда игры для профа "все очень-очень секретно".

Для "девятки" давно уже назрели испытания на свежем воздухе — четырехметровый потолок подземного яруса лаборатории здорово ограничивал маневры, до сих пор нас сдерживала лишь упёртость профессора в отказе подавать заявку на полигон. Но к январским студенческим каникулам, когда у Ван-Димыча появилось больше времени на внеплановые эксперименты, мы уже почти всё, что можно, обкатали в помещении. Пришла пора для выходов на волю. Добиться от профа заявки на выезд Угорин так и не смог, действовать за его спиной не стал, а поступил хитрее — уговорил нашего гения на вылазки по темному времени суток на пустырь за лабой. Для меня, как для испытателя, это был не лучший вариант: во-первых, я не ас, чтобы уверенно ориентироваться в темноте, а, во-вторых, придется задерживаться на работе, руша устоявшееся расписание. Но заскоки профа у нас считались священными, так что пришлось смириться с обстоятельствами. А привезенный пулемет позволял с ними мириться почти без сожалений.