Алексей Федорочев – Лось 3 (страница 36)
Заткнулся.
Да, починить катафалк я вызвался сам, чтобы найти фралиум. Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что спрятать его могли только в повозке: просто насорить на площади ярко-синим веществом палевно – могли заметить и убрать, снижая концентрацию. Искать долго не пришлось – мешочек с частично рассыпанным порошком был спрятан среди драпировок. Какую-то долю явно растерли по брусчатке Жоппер с Гладом, и оставалось только надеяться на выводы неизвестных мне недоброжелателей о необходимом для вызова всадников количестве фралиума. Очень хочется верить, что рассыпанного для организации завтра нового
Игла сидел в кутузке гордый и не сломленный.
– Лось! Что за дела?! – подорвался он с моим появлением.
– Вот и я хочу понять – что за дела? И как? Оно того стоило?
– Лось, у тебя все с умом хорошо?
– У меня-то хорошо, в отличие от тебя, – извлек из кармана на свет испорченный боек, – В отличие от тебя, я знаю, как устроена девятка, и даже десятка. И. если бы мне пришла в голову такая блажь, смог бы испортить их незаметно, не оставив ни одной улики против себя. Но что мне поделать, если твоего ума хватило лишь разобраться с устройством пулемета?.. Простой стрелялки с одним подвижным механизмом?..
– Лось, что ты несешь?!!
– Знаешь, в чем твоя беда, Андрюха? Раз уж у нас зашел разговор про ум, то с чего ты решил, что умнее меня? Я вроде бы поводов не давал.
– Лось!!!
– Ты не с теми связался. Просто не с теми. И – самое смешное – не будь этих бойков, завтра я подписал бы твое представление на майора. Мне просто некуда было бы деться, ведь ты – единственный обученный профессиональный военный среди нас. Контролировал бы тебя – куда без этого?! Но рапорт подписал бы – у меня кадровый голод, который закончится не скоро.
– И всю жизнь потом подтирать тебе жопу и возносить дифирамбы? – Игла успокоился и сел на табурете ровно, – Только за то, что ты удачно женился в отличие от меня?
– Хм… напомни-ка, где ты мне жопу вытирал?.. Когда разваливал дело Воронина после моего ухода? Или, когда сливал инфу Вере Петровне?
– Ты слился, а мы выживали, как могли!!! Твари на моих глазах порвали девчонок, а я только и мог, что глазами хлопать!
– На моих глазах погибла самая первая четверка. Я писал похоронки на Олю Огрину и Ваню Анидова. Я хоронил Коваль и ее четверку. То, что от них осталось. Ты ведь тоже в курсе, как мало остается от наших, если случился прорыв?.. На моих глазах убили Лизу Зарябину, с которой мы дружили. Померяемся покойниками?
– Ты сидел в теплом Питере, шлялся по кофейням, а мы с голой жопой ходили на всадников! И закрывали
– О! Хоть кто-то их кроме меня их закрывал, а не схлопывал! У меня к тебе встречный вопрос: видишь вот этот значок? – указал на планку «Анны», – Последнему люмпену в империи известно, что он означает. У меня их три – сколько их у тебя?.. Пока я сидел в теплом, по твоим словам, Питере – надо будет запомнить, это что-то новенькое в географии и климате, – я побывал на двух
– Второй раз ты пришел на все готовенькое!!!
– О, как?.. хуяссе, поворот! На готовенькое… то есть это не я тебя учил, а ты меня…
– Всадников должны бить всадницы!!!
– Назови мне хоть один указ, где это записано. Всадников должны бить! – вот с этим утверждением я согласен. А что только всадницы?..
– Они к этому приспособлены! Это их предназначение! Их долг! Не наш!!!
– Бедные бабы, когда они всем задолжать успели… и как же вам всем успели мозги промыть…
– Кланы – опора порядка!
Иглу понесло, чего я и добивался, выводя его из себя и дозированно воздействуя собственными способностями. Итицкая сила, как он всех топил!!! Я до последнего боялся, что он сорвется с крючка – мне нечего было толком ему предъявить, а бойки, после того как «Дегтярные» проскакали по ступеням, могли легко испортиться сами. Но попал в яблочко!
– Соня, все записала?! – обратился к помощнице, запаковывающей кассету с записью.
Игла растерянно хлопал на нас глазами, осознавая, что наговорил в запале.
– Только Руслане Евгеньевне! – напомнил я Софии.
– Разумеется, Михаил Анатольевич!
– Этого, – указал на арестанта, – перевезти в Москву.
«Не учи ученого!!!» – явно хотелось сказать девице, но она сдержалась и снова согласно склонила голову:
– Разумеется, Михаил Анатольевич!
– Знаешь, что для тебя самое обидное? – уже в дверях оглянулся на поникшего Иглу, – В десятках были холостые для показа. Мы так и так не смогли бы стрелять, а своей порчей ты только подставился.
– Михаил Анатольевич! – подошла усталая Руслана, – На пару слов.
– Что? – отошел с ней к стене, потирая ноющее плечо.
– В Самарской резиденции главу клана Ольгу Мехтель взять не удалось. Она с шестью всадницами ушла в прорыв, положив двенадцать наших бойцов, и скрылась в лесах.
– Самарские глухие леса, полные болот и партизанов… питерский теплый климат… у меня сегодня день географических открытий!
– Что будем делать?
– Что будем, что будем? Продолжать, конечно! Она, конечно, и без ресурсов опасна сама по себе, но, сейчас, у нас есть вещи поважнее. Как семья все восприняла?
– Ты знаешь, достаточно спокойно. Единственная, кто мог бы поднять бунт, сидит сейчас с дочерями у постели полыхающего жаром мужа. Она, может быть, и не особо хочет там сидеть, но приличия требуют!
– Как там Наташа?
– Не рада, само собой. Какой-никакой, а отец! С матерью они тоже не всегда ладили, а теперь еще оказались заперты чуть ли в одном помещении.
От женщины донеслась волна вины, раздражения и печали.
– Что? – среагировал на вспышку эмоций.
– Сергей неожиданно истерику закатил! – совсем по-бабьи пожаловалась она, – Так разругались, как даже в его подростковом возрасте не ругались! Поговорил бы ты с ним?!
– Руслана, это ты его все детство спихивала в семью Веры Петровны! Своих идей о возможности наследования через Натали он ведь там набрался?!
– Поклянись… поклянись, что ты его не тронешь! – вдруг прижала меня к стене Руслана, – Поклянись!!! Глядя мне в глаза!!!
– Руслана, я с детьми не воюю.
– С детьми… сколько тебе лет на самом деле, Лось?..
– Смотри, Скоблев со Светой и Наташей идут, – ушел от неудобного вопроса, услышав на лестнице знакомый лязг, а потом увидев всех прибывших в наш импровизированный штаб, – Вырвались из круга любящей семьи! А ты меня так страстно обнимаешь! Не компрометируй меня перед тестем и невестами!
– Кто еще кого компрометирует?! Впрочем, твоей репутации уже ничто не поможет! – косо усмехнулась Руслана, но ворот отпустила, и начала – вот клянусь! – незаметно прихорашиваться, глядя на отражение в темном стекле.
Светлана, идущая рядом с отцом, уже второй день казалась мне слишком бледной. Похороны безусловно никого не красят, похороны любимого дедушки, даже если меня он раздражал – вдвойне! Но даже для этих обстоятельств Светик выглядела слишком замученно. К тому же, если непредвзято разобраться, Натке Сомов тоже приходился дедом, а у нее еще отец раненый сейчас лежал в госпитале, где когда-то валялся я, но выглядела она не в пример бодрее.
Штаб с приходом Скоблева взял под козырек. Внимательно «принюхался», отмечая самых верных его обожателей. Нет, я не настолько кровожадный, чтобы их «выпиливать», но хорошие должности они явно получат подальше от столицы.
Что ж, пора. Опустился перед девушками на колено.
– В минуту траура мои речи могут показаться кому-то неуместными, но жизнь продолжается. Светлана, ты стала для меня лучом света в темноте уральской пещеры, осветишь ли ты остальную мою жизнь? Станешь ли моей путеводной звездой? Будешь ли согревать своим теплом наше жилище? Быть со мной в горести и в радости, пока смерть не разлучит нас?
– Скажи… – прошептала она.
– Я влюбился в твою косу, твои брови, в твой озорной взгляд… но тогда разница наших положений не давала мне шанса… Я люблю тебя, пусть долго не отдавал себе в этом отчет…
Счастливые слезы на девичьем лице показали, что речь я репетировал не зря.
– Да!
«Утрись, Аркаша! Они теперь мои! Бабцо падко на сентиментальность, и этот миг, свидетелями которого они стали, они навечно сохранят в сердце! Даже твоя Руслана, которая много лет успешно прячет где-то заныканные яйца!»
Натка попыталась сделать шаг назад, но была остановлена твердой рукой моей уже официальной невесты. При надевании кольца (я не балбес Макс и кольца купил заранее!) переглянулся с княжной, получил в ответ на свой взгляд волну одобрения.
– Натали, впервые я встретил тебя никем, тогда я даже не мечтал о девушке вроде тебя. Но ты ангелом снизошла до бедного смертного, вдохновляя его на свершения. Станешь ли ты мне опорой в жизни, спутницей мне и Светлане, матерью моих детей? Разделишь ли с нами тяготы и счастье? Будни и праздники? Работу и отдых?
– Скажи… – прошептала она, вторя сестре.
– Дурак здесь я… ты выиграла с первой партии…
– Да!