Алексей Федорочев – Лось 3 (страница 26)
– Любое. Человеческое. Решение.
– Вы ксенофоб?!
– Я ксеномизантроп! Хорошо!!! Скажу один раз. Один, и только вам. Фралиум – это то, что привлекает тварей! Я не знаю, какое им нужно количество! Подозреваю – намного меньшее, чем то, которое сейчас здесь находится! И пока оно под экраном, оно безопасно! Но стоит ему только зафонить на всю Ивановскую…
– В Москве, в главном корпусе НИИ, ведутся работы по его извлечению… – побледнел воронинский дружок, – Но Толя продвинулся дальше…
– Так это мою радость ищут эти прелестные создания?! – выглянул нам вслед из лаборатории Анатолий.
Один человек, одна дырка во лбу… и нет человека.
Со смешанными чувствами посмотрел на дымящийся в моей руке пистолет.
Тварей в командном зачете я убил за сотню, но человека убиваю впервые.
Вообще впервые за обе жизни.
Наверное, нужно испытывать угрызения совести.
Как удачно, что с совестью я совсем недавно распрощался.
– Любое человеческое решение, – очень быстро закивал головой впечатленный Горбунов, – У меня как раз такое есть, – продолжил он кивать болванчиком, – Точно есть! Через неделю ждите материал…
– Очень хорошо! – отпустил конструктора, – Я в вас, Геннадий Матвеевич, не сомневался!
Глава 8
И что?! Он пристрелил человека и потом вот так просто ушел оттуда?! – спросит кто-то. Да, именно так. Убил и спокойно ушел, а потом сел в машину и поехал прочь, потому что с Горбуновым сегодня продолжать разговор не имело смысла – хлипковат конструктор оказался, а ведь вроде бы в армии долго оттрубил?
Кавалер трех «Звезд» неподсуден ни гражданскому, ни военному суду, только лично императрица имеет власть вынести решение по его поступкам. И то, если заинтересуется, а может не заинтересоваться. Я даже Забелиной могу не давать отчета в своих действиях. Убил и убил, значит, за дело. Оттого и вручали «Звезды» крайне редко.
«Нет, отчет дать придется».
И как я объясню, что от «просто Толи» за версту несло безумием? Тяжелым, вонючим, невыносимым. Что он запросто мог накрошить где-то этого самого фралиума, чтобы только посмотреть, что будет дальше? Откуда я вообще знаю, что фралиум – это та самая приманка для тварей? И, кстати, кто-нибудь легко может посчитать, что, убив ученого, который нашел способ извлекать редкий сплав из быстро распадающихся на атомы тварей, я оказал империи медвежью услугу.
– Правь в ближайшее отделение СБ, – приказал я сидящей за рулем Софье, стоило отъехать на небольшое расстояние.
С некоторым запозданием – все же я не каждый день в людей успешно стреляю! – до меня дошло: в этом НИИ мог шастать кто угодно: повторюсь, у меня есть пропуск-вездеход, по сути я с ним имею полномочия чуть ли ни второго лица в имперской безопасности после Забелиной – такая вот коллизия. Таких «вторых лиц» у нее не один десяток, но вряд ли больше сотни. А вот у Горбунова подобных привилегий не могло быть по определению. И если он проходил в НИИ по дружбе, то где гарантии, что не проходил кто-то еще?! И этот кто-то не свистнет сейчас под шумок опасный кубик или записи?
– Слушаюсь.
Сильный взрыв прогремел вдалеке, заставив Софью неловко вильнуть машиной на дороге и прижаться к обочине. Сзади наш маневр повторила машина охраны.
Оглянулся на облако пыли и дыма, зависшее в воздухе. Нехило. А ведь мы километра на три точно отъехали…
– Ну, вот. Уже не нужно… опоздал.
– Распоряжения?
– Действуйте обычным порядком, – откинулся на сиденье.
Софья бросила не меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида и кивнула.
В местном отделении СБ, куда все же зарулила наша команда, нас вежливо попросили на выход: ВИП-персона на завалах им точно была не нужна. Пожал плечами и отправился в гостиницу: вылет был назначен на завтрашний день – я же не знал, что так всё повернется!
Уже у самой ночлежки сделал незаметный знак в сторону стоящей в тупичке грязной машины с таксистской раскраской: «Все отменяется!» После сегодняшних событий с меня глаз не спустят и незаметно вырваться в Бирск не получится.
Под вечер пришла новость: Горбунов, потрясенный молниеносной расправой с его дружком Толей, за мной следом не вышел, оставшись в здании НИИ объясняться с растерянными сотрудниками. Задержка в пятнадцать минут решила его судьбу: погиб, придавленный тяжелыми воротами.
«Не мир принес я вам, но меч…» – всплыла вырванная откуда-то цитата.
Невольно посочувствовал Воронину – пусть с «Крокодилом Геной» он не поддерживал отношений много лет, но смерти последнего школьного друга не обрадуется.
Немного отпустило, когда узнал, что у «Просто Толи» работало всего семь человек, и все как на подбор – полусумасшедшие старухи, не каждый был способен уживаться с психом. Оказывается, филиал давно хотели закрыть, но держали только из-за начальника – среди гор бреда тот выдавал иногда интересные результаты.
«Очень интересные» – про себя согласился с коротким вечерним докладом Тони, оставшейся днем дежурить на месте происшествия.
Еще пострадало несколько человек в расположенных поблизости домах, но там, хвала небесам, обошлось без смертей.
– Основная версия – неудачный эксперимент выжившего из ума ученого.
Угу, только всадники не взрываются – поверьте человеку, повидавшему их немало. И сомневаюсь, что фралиум – нестабильный элемент. Из-за синего цвета я бы поставил на какое-то редчайшее соединение кобальта, но не химик я, не химик! К тому же продемонстрированное количество не могло дать взрыв такой силы – вот во взрывчатых веществах и в их дозировках я немного разбираюсь!
А это значит, что здание взорвали специально. И мину или бомбу туда принесли заранее, а сегодня только нажали на кнопку, зачищая следы. И если поутру меня не разбудят сирены, то я прав.
– Спасибо, Тоня. Завтра с утра съездим к Горбунову, точнее в его КБ – мне надо переговорить с его преемником. А потом – домой.
– На похороны не останетесь?
– А надо?
– Вы с ним долго сотрудничали, такое внимание с вашей стороны…
– Ладно, останемся еще на похороны. Плохо, что с Викой не смогу увидеться.
– Великая княжна Валентина отложила свой визит в Муромцево.
– Надеюсь, не из-за меня.
– Причины мне не сообщают.
– Хорошо, спасибо Тоня. Позови ко мне Софью.
– Соня сменила меня в местном отделении СБ, Руслана Евгеньевна приказала держать ее в курсе. Я в вашем распоряжении.
– Не к спеху. Просто завтра надо будет венки или цветы организовать: от меня, от Ван-Димыча, от нашего полка. И представить мне списки пострадавших, я хочу от себя выделить им компенсацию.
– Будет сделано.
С замом Горбунова я общался чаще, чем с примой, и общий язык мы с ним нашли быстро. И, кстати, именно он был разработчиком того самого нового состава, который собирался предложить мне струхнувший конструктор – сам он считал, что будущее за фралиумом (это мои личные впечатления), правда взглядов своих широко не афишировал.
– Обещал прорыв, – заметил занявший кабинет начальника Тропилин, – Новые возможности и новые материалы, но вы же знаете, что он был за человек! Слова лишнего не вытянешь! Вечно был всем недоволен, поэтому никто к нему не лез – занимались своим делом. Буду теперь его бумаги разбирать, искать…
– Да уж, успехов вам! Про мой заказ только не забудьте, а то уйдете с головой в поиски, и еще неизвестно, до чего докопаетесь. Может, стоящее, а может, пшик.
На похоронах пришлось сказать речь от себя и от Воронина – тошно было до усрачки. Сосредоточился на достижениях, изобретениях и таланте, старательно обходя личные качества. Ну, не нравился он мне!!! Но это не отменяло факта, что все экзоскелетчики встречали тварей в изобретенной им броне, поэтому пять минут добрые слова над могилой из себя выдавливал.
А после улетел, не оставшись на поминки. – вечером с Ван-Димычем помянем.
С шефом посидели душевно, жаль, что по такому печальному поводу. Домой к нему не пошли – там Катя и дети спокойно посидеть не дали бы, а устроились у ног Ванечки после рабочего дня. Заскочивший перед уходом Макс ненадолго к нам присоединился, с ним мы заодно Угорина и Лизу помянули.
– Точно, завтра? – спросил он у меня перед тем, как окончательно убежать домой.
– Да, точно, точно! – еще раз повторил я.
– Шеф, а вы меня завтра на полдня отпустите? – обратился он к Ван-Димычу, поправляющем на ботинке робота стакан с водкой.
– Отпущу, – немного удивленно согласился Воронин, – Первую или вторую половину дня?
– Вторую, утром приду. Спасибо! Побежал гладить! – и Макс умчался, оставив шефа недоумевать.
– Кого это он гладить собрался?
– Сейчас – одежду на завтра. А завтра, видимо, мою сестру, – пояснил Ван-Димычу метания Кудымова.
– Надеюсь, он не перепутает, что и чем гладить, – усмехнулся мужчина, – Кстати, у Гены была история с утюгом как-то. Это он потом стал букой, а по молодости лихой был, веселый, вечно с ним какие-то истории происходили. А жили мы тогда все бедно – курсанты-студенты же! А он еще жениться во время учебы умудрился. И вот купил он своим женам гладильную доску – какую-то навороченную, аж из Германии или Испании, при мне дело было, но не помню уже сейчас точно. Производители обещали, что она чуть ли не сама гладить будет, он на рекламу и повелся. Приходит, значит, к нему посылка, он меня зовет, а там агрегат сложностью не хуже Вани. Но мы с ним два технаря – что нам сложности?! Час корпели, пока собрали. И вот ставит он ее в центр комнаты общежития, где его жены кантовались. Зовет их, соседей, я стою рядом… Водружает на доску утюг – раскочегарил его, не пожалел углей!