Алексей Федорочев – Лось 2 (страница 45)

— Айда есть? — позвал он меня в столовую.

— Уже обед? — оторвался от подсунутого на изучение штатного расписания Специального полка, — Сейчас! Иди, я догоню! — за привычку не убирать документы в сейф мне уже пару раз прилетало, не стоило демонстрировать ее тому, кто за такие вещи отвечал.

В обеденном зале нашел Серегу, окруженного научниками. В чем-то мы с Младшим оказались похожи. Я всегда легко сходился с людьми, а здесь этот талант был еще приправлен Шелеховским наследством: за редкими исключениями я с первых минут знакомства вызывал у собеседников подсознательное доверие. Не знаю, сам я этого не чувствовал, но многие мне говорили, что в моем обществе хорошо и спокойно. Короче, пойди я в мошенники или продажники, наверное, цены бы мне-Масюне не было.

И у Сереги было свойство располагать людей к себе. Сколько в нем природного, а сколько вдолбленного учителями — не скажу, но если Серый хотел кого-то очаровать, то как правило у него получалось. Тоже не без осечек, как, например, у меня с Иголкиным, укатившим сейчас куда-то на юга в санаторий лечить не столько расцарапанную морду, сколько расшатанные нервы, но в целом народ к Младшему тянулся, легко принимая в компании, куда не было хода майору Маздеевой. Потомственный шпиён, что с него взять?

И вот сейчас наследник династии разведчиков стоял и травил в кружке инженеров байки.

— Что врём? — подкрался я к нему со спины.

— Рассказываю, как Перебедову арестовали.

— А ее арестовали?

— Да, еще утром, при мне дело было, — ответил вместо Младшего Панцырев.

Странно, когда закрыли Макса, в бюро царила подавленность, а тут почувствовал злорадство и удовольствие — странные чувства для коллег арестованной.

— Помнишь, мы жаловались, как две командирские девятки на ровном месте из строя вышли? — продолжил Сашок.

— Помню! — заодно вспомнилась формула-шифровка Нины-Турбины: "Сорок пять умножить на девять минус два, оба раза зачетных, что бы это ни значило!"

— Потом мы разобрались — на каждой по два реле оказались нерабочими, родная деталь была заменена на другую, подделку.

— И что?

— Перебедова, тварь такая, сняла!

— Точно?! — насторожено глянул на победно скалящегося Младшего.

— Точно. И знаешь, для чего?! — народ, уже знающий ответ, замер, предвкушая мою реакцию.

— Для чего? — задал ожидаемый вопрос.

— Они очень красиво подходили на ручки для шкафчиков!!!

— Итицкая сила!!! — не разочаровывая компанию, прошелся добрым словом по умственным способностям Перебедовой, а заодно по ее родне по материнской линии.

— Умеет наш командир! — добродушно похлопал меня по плечу Сашок, выслушав загиб, — Ладно, дадим людям поесть, а то они оба скоро прозрачными станут!

— Заведи себе подружку, и тоже так выглядеть будешь! — огрызнулся я.

— Чур меня, чур! Зачем останавливаться на одной, когда вокруг столько красавиц? Я лучше как шеф, лет в сорок остепенюсь!

— Балабол! — ткнул его Макс, опередив меня, — Дорасти сначала до шефа!

За столом Младший расслабился, прекратив контролировать лицо, которое выдавало всю скопившуюся за последние дни усталость.

— Молодец! Так держать! — похвалил я его. Что ни говори, а оказаться вдруг на окне в неработающем экзе — хуевая перспектива. А моя девяточка из всех командирских была самой командирской, все новшества обкатывались обычно на ней. Вдруг бы еще какая заклепка кому-то в быту пригодилась?

— Да, я-то что? Это Людмила Васильевна ее вычислила, я только помог, да на задержании подстраховал. Даже не подозревал, что на свете такие дуры имеются! Мы ведь все на происки неведомых врагов грешили, а тут… святая простота! Она даже не понимала, что это из-за ее подделок сыр-бор поднялся!

— Значит — оба молодцы! — похвалил особистов-кураторов повторно, — В личном деле запись появится. Что нос повесил?

— Порылся в истории, в этом году рекорд! — заявил Сергей, ковыряясь в салате.

Окна продолжали открываться по три-четыре в день. В прессе и на радио размеры бедствия старательно замалчивали, но те, кто обязаны были быть в курсе, ходили черными.

— Как всадницы?

— Погибших уже пятнадцать и втрое больше раненых. Почти весь ведущий состав выбит, перешли на запасной.

Пять тысяч всадниц, казалось бы, что такое им шестьдесят человек в минус? Хуйня! Но! Где-то пятая часть не могла выступать по причине беременности или кормления. Хочу я признавать, не хочу — а их разводили словно скот. Порядки в кланах царили примерно одинаковые, и каждая всадница в восемнадцать была обязана родить ребенка. У моей "невестушки" Вики уже имелась одна спиногрызка, и это Тихая Смерть еще выгодно отличалась от сверстниц, имеющих к ее возрасту по два ребенка! У Кровавой Ведьмы помимо Белки имелось еще две дочери. Третья, как обычно, во всадницы не годилась, зато готовилась к роли свиноматки для нового поколения бойцов.

Еще пятая часть перманентно находилась на излечении — даже при пятистах искрах раны требовали времени на заживление. Добавим сюда же "красные дни календаря" — как минимум три дня из тридцати всадницы были не боеспособны, в составлении графиков дежурств мне тоже приходилось это обстоятельство учитывать.

Итого — на действующей службе состояло три тысячи. Из них еще тысяча — это не нюхавшие пороха молодые девочки, которые могли погибнуть на первом же окне, подставив остальных. Еще примерно тысяча — ветераны схваток, уставшие от поединков. Чем ближе к сотому окну, тем выше становился шанс гибели, злая статистика не ошибается. Итого — всего тысяча результативных магичек, крутящих счетчик побед, из которых за три недели выбили шесть процентов.

— Половина девяток уже готова, можем где-то подменять.

— Я знаю, но решение принимают не на моем уровне. И даже не на уровне Маздеевой.

— Передайте тогда наверх, что мне надо обкатать еще три четверки. Зайки застоялись, плюс четверка Тушнолобовой полностью готова.

— Зайки?! — вскинулся Серега, вовсю погрязший в романе с двумя лейтенантами.

— Да, Зайки. Если ты не забыл, то они самые успешные офицеры проекта, первые кандидаты на повышение в звании. Их девятки отшлифовали, так что ничего с ними случиться не должно.

— Скажи, как ты можешь?.. — не выдержал друг.

— Могу что?

— Отправлять людей в пекло и оставаться таким спокойным?! — Младший с силой стукнул вилкой по тарелке, раскалывая ее на две ровные части. Заправка салата масляным пятном стала расплываться по скатерти.

— Не унижай Заек! Они боевые офицеры! Для них стоять в сторонке — смерти подобно!

— Легко тебе говорить!!! — взорвался Серый, подрываясь из-за стола и бросая недоеденный обед.

Конечно!!! Легко, бля!!! Да я места себе не находил, отправляя Квадрата на новое окно спустя всего два дня после первого! Ни жрать, ни спать не мог, пока не пришел отчет, что окно схлопнуто без потерь! Легко, бля!!! И еще полночи ворочался, пока не пришло подтверждение, что оба самолета с основным и резервным составом приземлились в Муромцево. Совсем легко, бля!!!

Увлеченный чувствами, Младший забыл, для чего мы все здесь собрались. Для чего днями и ночами пахали Ван-Димыч с Максом и остальным интеллектуальным штабом. Для чего я носился среди пилотов и писал свои отчеты. Для чего старались все остальные. Оставалось надеяться, что Маздеева, сохранившая холодное сердце, прислушается к моим словам.

Дни то летели, то тащились. Получив через неделю обеих Заек живыми и со щитом, Младший оттаял, возобновив прерванное ненадолго общение. В больнице на медосмотре мне показалось, что в толпе медперсонала мелькнуло знакомое лицо, но бросаться догонять и убеждаться не стал — не мое дело. С Зайками Серега плотно увяз, его чувства к Гае видны были даже без эмпатии, да и к Тушке он привязался, и как он собирался разруливать остальное — я не понимал, но не лез, своя личная жизнь имелась.

С Натали мы сошлись как две половинки целого, словно всю жизнь друг друга ждали. Но каждый раз при виде княжны в моем обшарпанном номере малосемейки приходила мысль, что я еще долго не смогу дать ей большего. Ее это пока не волновало, но я понимал, что это только пока. К тому же на нее стали косо у нас посматривать — по штату она числилась интендантом, занимая место покойного Угорина. А не мной придумано, что интендантов надо профилактически вешать через одного в назидание другим. Самое обидное, что об Алексее Игоревиче, несмотря на то, что он был под следствием, никто и никогда слова худого не сказал, а вот за спиной Натали шушукались. И еще обиднее — финансирование нашей конторы шло напрямую от императрицы, то есть воровала бы она из собственного же кармана, но не заорешь же перед всеми: "Люди! Это великая княжна! Ей нехуй воровать!!!"

Я знал, откуда растут ноги у слухов, — пришлось даже серьезно поговорить с Забелиным-Начерных, — но заткнуть всем рты не мог.

— Послезавтра прибудут новые девятки, — предупредила она как-то вечером, — Освобождай целый день.

— А почему мне это говоришь ты, а не Маздеева?

— Наверное потому, что их полностью оплатил князь Сомов. Это внеплановая поставка. В сопроводительных документах стоит приписка, что это за твое умение ломать ребра, — Ната потерлась носом о мое плечо, — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— И кого я на них посажу? — проигнорировал вопрос, — У меня даже на существующие людей не набирается.