Алексей Евтушенко – По прозвищу Святой. Книга первая (страница 3)

— Die erste gepanzerte Kolonne kommt in die Richtung… — голос прервался.

Снова треск и шум.

Что за чертовщина? Какая ещё первая бронетанковая колонна? Последние танки поставлены в музеи тридцать лет назад. И вообще. «Die erste Kolonne marschiert» [2]. Лев Толстой. Кино и немцы. Это уже не Толстой…

Виу-уу…. ш-шшш… кх-хххх…

— … течение ночи на тринадцатое августа на фронтах ничего существенного не произошло, — сквозь треск помех донёсся смутно-знакомый мужественный и звучный голос. — Наша авиация во взаимодействии с наземными войсками наносила удары по мотомехчастям, пехоте противника и по его аэродромам…

К-ххх…

— … немецкие самолёты тремя группами пытались прорваться к Ленинграду….

Хх-кр-рр…

— … зенитной артиллерии. Сбито три самолёта противника.

Кх-хххх…тр-ш-шш… виу-уу…

— Да что ж такое, КИР! Не можешь волну поймать?

— Короткие волны. Уходит всё время. И помехи. Не понимаю, в чём дело. Вообще никогда с таким раньше не сталкивался. Сейчас…

Пока КИР ловил волну, он напряжённо думал.

Вспомнил голос!

Юрий Левитан. Знаменитый советский диктор. Голос войны, Победы, первого полёта человека в космос и многого, многого другого. Как и все советские люди, он слушал самые знаменитые записи Юрий Левитана ещё в школе. Да и потом, когда изучал историю Великой Отечественной войны, приходилось. Такой голос ни с кем не спутаешь. Полтора века, считай, прошло, а Юрий Левитан остался единственным и неповторимым.

Так это что же получается? Кто-то запустил в эфир древнюю запись сводки Совинформбюро за тринадцатое августа… Какого года, интересно?

— … В Потиевском районе, Житомирской области, части Красной Армии во время отхода уничтожили мост через реку Тростяницу, — снова ворвался в рубку голос Левитана. — Фашистские войска потратили немало времени и труда на постройку нового моста. Узнав об этом, партизанский отряд, оперировавший в районе села Миньковка, смело напал на охрану моста и уничтожил…

Треск помех.

Житомирская область, значит. Там, где мы сейчас находимся, по словам КИРа.

Получается, запись конца июля-начала августа сорок первого года. Тысяча девятьсот. Точнее не вспомню, потому что не знаю. Потом нужно уточнить у КИРа. Но кому это нужно, пускать запись в радиоэфир? Более глупую шутку трудно себе представить.

Ага, сказал он себе. А голос на немецком, приказывающий взять деревню до заката солнца — тоже шутка?

— … одном из сёл партизаны расстреляли кулака Лесовского, оставленного фашистами в качестве сельского старосты, и собрали ряд ценных сведений о расположении…. — чистым и ясным голосом сообщил Левитан.

К-ххх-р…

— Ты издеваешься? — спросил он.

— Делаю, что могу, — ответил КИР бесстрастно. — Так же ставлю в известность, что мы медленно погружаемся в ил.

— Этого ещё не хватало. Расчётное время полного погружения?

— Тридцать две минуты. После этого корабль уйдёт под воду.

— На какую глубину?

— Ещё на три метра. Потом твёрдое дно.

Первоначально мы опустились на три метра двадцать четыре сантиметра, быстро прикинул в уме.

Теперь ещё на три метра ила. Итого: шесть метров двадцать четыре сантиметра. Высота корабля в миделе — четыре шестьдесят. Получается метр шестьдесят четыре от поверхности воды до верхнего люка. Ерунда. И снаружи ничего не заметно. Болото же, вода мутная… Стоп, опять не об этом думаю. У тебя тридцать две минуты. Даже меньше.

— КИР, запускай диагностику всех систем корабля, — скомандовал он.

— Уже.

— Докладывай.

— Внутренние повреждения сверхпроводящих контуров электромагнитов, смещение точки воспламенения плазмы, выход из строя двенадцати лазеров из четырнадцати, отказ генераторов гравитационного и силового поля. Отказ двух из четырёх вспомогательных двигателей. Запас топлива — сорок процентов. Системы управления — норма. Корпус — норма. Нуль-привод — норма. Аккумуляторы — норма, заряд — восемьдесят четыре процента. Корабль способен пополнять заряд аккумуляторов за счёт солнечной энергии и температуры окружающей среды. В данном случае — воды. Ремонтные наноботы способны устранить неполадки. По предварительным подсчётам, с учётом времени, необходимого на пополнение заряда аккумуляторов и последующий расход энергии, полное восстановление корабля займёт от трёх до шести месяцев.

— Сколько⁈ — переспросил Максим.

— От трёх до шести месяцев, — повторил КИР. — Плюс минус неделя.

— Охренеть… — пробормотал Максим. — Ещё раз, сколько у нас времени до полного погружения?

— Теперь тридцать минут и двадцать восемь секунд.

— Запускай наноботов, мы уходим.

— Мы?

— Да, мы с тобой. Я не знаю, куда мы влипли. В широком смысле слова. Поэтому оставляй на корабле свою копию, пойдёшь со мной.

— Напоминаю, что на создание полной копии требуется тридцать восемь минут сорок одна секунда.

— Значит, оставляй не полную. Такую, чтобы смогла проконтролировать наноботов.

— Есть. Подготовить чип-имплант?

Максим на секунду задумался. Как и многие, он терпеть не мог чип-импланты и старался ими не пользоваться. Только в самом крайнем случае. Очень похоже, что этот случай настал.

— Да. Всё, работаем.

Не раздумывая больше ни секунды, он принялся собираться.

Быстро, но без суеты.

За те тридцать минут, что у него оставались, можно успеть многое. Да что там — всё можно успеть. Голому собраться — только подпоясаться, как говаривала его прабабушка Дарья Никитична, от которой он и нахватался ещё в детстве русских пословиц и поговорок.

Прототип нуль-звездолёта «Пионер Валя Котик» не был рассчитан на долгий полёт.

Неделя на разгон от Луны за орбиту Юпитера. Вход в нуль-пространство. Выход. Осмотрелся, зафиксировал результат и — домой. Снова неделю на разгон, прыжок и ещё неделя до Земли. Итого три недели. С двойным запасом — полтора месяца.

На корабле имелся почти годовой запас продуктов и воды, но всё не утащить. Да и зачем? Он же на Земле, в конце концов. Даже с учётом самых невероятных обстоятельств, за бортом имеется вода, воздух и какая-нибудь еда. Поэтому только самое необходимое, что неоднократно проходил на тренировках.

Универсальный термо и ударно-защитный комбинезон — на нём.

Лёгкие, удобные, термо-защитные и влагонепроницаемые ботинки космонавта — обул.

Защитные перчатки — надел.

НАЗ — носимый аварийный запас космонавта в ранце — надел.

На всё про всё — две минуты. Теперь засечь время и ждать, когда КИР продублирует себя.

Двадцать восемь минут в запасе.

Как раз успею спокойно вылезти и оглядеться.

Он поднялся в шлюз, дождался, когда откроется верхний люк, выбрался наружу.

Корабль сидел в болоте по самую макушку, — чёрная вода, покрытая зелёными разводами ряски, плескалась сантиметрах в сорока от среза люка.

Вот он, — поросший осокой и камышом, с двумя кривыми осинами, островок рядом.

А вон и обещанный берег в тридцати четырёх метрах. Вижу берёзы, ясени, дубы, ели. Всё верно, смешанный лес.

Он вдохнул полной грудью чистый, летний, сладкий воздух. Поднял голову к ясному голубому небу, в котором заблудилась парочка клочковатых пухлых облачков.