Алексей Евтушенко – Отряд-5 (страница 5)
– Не знаю, – сказал он. – Сейчас я хочу, чтобы все остались живы, а мы получили необходимое.
– То есть и девку трахнуть, и кошелёк не открыть, – усмехнулась жена.
– Разве я многого прошу?
– Спи, – Стана наклонилась и поцеловала его в краешек рта. – Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы твоё желание осуществилось. Достаточно этого?
– Вполне, – сказал он. – Спасибо.
Через две минуты оба спали крепким сном без сновидений.
…С вечера маленькая Лиза закатила родителям концерт, подобного которому они не могли припомнить с самого её рождения. Лиза вообще была очень здоровым и спокойным ребёнком; случаи, когда девочка плакала, можно было пересчитать на пальцах одной руки. Конечно, и Пирамида играла тут свою роль, никто из её обитателей не болел. Но и наследственность стояла не на последнем месте. А родители Лизы Миша и Аня на здоровье не жаловались.
Тут же Лиза как начала плакать около девяти часов вечера, когда ей следовало уснуть, так и продолжала с короткими перерывами до часу ночи.
Ничего не помогало.
Сначала Михаил носил дочурку на руках и пел ей старую казачью песню «Туман яром», которую ему всегда пела бабушка, молодой девушкой переселившаяся вместе с семьёй на Дальний Восток в конце девятнадцатого века с Черниговщины и уже здесь нашедшая мужа – русского таёжного охотника и собирателя женьшеня Акима Малышева.
Выводил Малышев приятным густым баритоном. Лизу песня всегда хорошо успокаивала, и обычно на словах про «криницю пiд дубом» глаза ребёнка начинали закрываться. Но не в этот раз. Казалось, каждый новый куплет только добавляет раздражения, и плач становился всё громче. Потом эстафету приняла Аня, потомственная травница и колдунья. Но и у неё ничего не вышло.
Да что родители! Даже Локоток – идеальный Лизин товарищ, любимец, с удовольствием исполняющий обязанности живой игрушки, был вынужден отступить, и, будь у искусственного человечка лицо, на нём наверняка было бы написано большое недоумение, а возможно, и тревога.
Во всяком случае, именно тревогу высказала фея Нэла, когда в ответ на тайное очень сложное и длинное заклинание Народа Холмов, способное, по словам Нэлы, усыпить разъярённого пещерного медведя, Лиза зашлась в таком безутешном плаче, что не выдержал даже ЦМП.
– Могу предложить безопасное снотворное, – сообщила Циля Марковна через динамики громкой связи.
– Снотворное?! – вскричала Аня. – Полугодовалому младенцу?! Циля Марковна, ты с ума сошла? Лучше скажи, что с ней!
– Девочка абсолютно здорова, – ответила Циля Марковна. – За это я ручаюсь. В Пирамиде никто не болеет. К тому же я только что провела всестороннюю диагностику её организма.
– Знаю, что провела, – буркнула Аня, прижимая плачущую Лизу к груди и расхаживая с ней по комнате. – Толку, правда, никакого от твоей диагностики.
– Не нравится мне это, Ань, – нахмурившись, сказала Нэла.
– Как будто мне нравится. Что делать-то? Никогда с ней такого не было. Ну, ну, маленькая, – Аня нежно поцеловала дочурку, – солнышко моё весеннее, не плачь, всё хорошо, мама здесь, папа здесь, тётя Нэла тоже здесь и Локоток. Даже Циля Марковна о тебе беспокоится. Правда, Циля Марковна?
– Считайте, что да, – сказала Циля Марковна. Она не умела беспокоиться в том смысле, который вкладывали в данное слово люди, но почему бы не подыграть, если им от этого легче?
И тут Лиза замолчала. Как будто чья-то невидимая рука убрала звук.
– Не может быть, – сказала Аня.
– Тс-с, – сказал Михаил. – Не спугни.
Следующие пять минут прошли в напряжённом ожидании.
– Кажется, уснула, – шепотом сказала Аня и осторожно уложила дочку в кроватку. – Спасибо, Нэла. Побеспокоили мы тебя.
– Брось, – сказала Нэла. – Всё нормально. Надеюсь. Пойду я, если что, зовите не стесняйтесь.
На часах было двадцать минут второго ночи, когда измученные родители упали в кровать и уснули.
К этому времени, кроме несущего вахту стража Реальности Жени Аничкина, крепко спали все люди.
Женю первым и убили.
Десантные катера сварогов в режиме «исчезновения реальности» сумели подойти вплотную к Пирамиде незамеченными. Вершина технической мысли неведомых Хозяев оказалась бессильна перед достижениями также давно исчезнувшей расы угранов, творчески переработанными военными инженерами сварогов. На это и был расчёт. Сканеры Пирамиды были способны засечь физический объект размером с кастрюлю для борща на расстоянии в шесть миллионов километров в любом диапазоне электромагнитного излучения или по возмущениям гравитационного поля.
Десантный катер сварогов мало чем напоминает кастрюлю. Разве что в нём тоже есть металл, и время от времени он может попасть под плазменный огонь вражеских пушек. Но главное, катер гораздо больше кастрюли. Примерно в десять тысяч раз. А расстояние от линкоров «Ярость Севера» и «Южанин», с чьих бортов стартовали катера, до Пирамиды составляло всего-то ноль и три десятых мегаметра. Так что засечь подобные объекты на таком расстоянии ничего бы не стоило. Будь «засекалка» соответственно заточена. Но принцип «исчезновения реальности» тем и хорош, что стороннему наблюдателю, пользующемуся стандартными, пусть и самыми чувствительными приборами, кажется, что в наблюдаемом пространстве ничего нет. Пусто.
А это не так!
Катера подошли со стороны вершины Пирамиды, где располагался ангар для живого звездолёта по имени Клёнья. Клёнью отпустили на волю, к сородичам, и теперь ангар пустовал. Идеальное место для начала атаки. Главное, незаметно в него попасть.
Эта проблема была решена до смешного просто.
Ровно в два часа ночи в «машинный зал», из которого на Жемчужине осуществлялся контроль за мирами, а теперь, когда Пирамида находилась в космосе, несущий функции корабельной рубки, спокойно вошёл Карсс Оргом.
Он знал, что на вахте Аничкин. То есть человек ему малознакомый, не член Отряда. К тому же как всякая творческая личность (журналист Женя Аничкин мечтал создать и возглавить в Пирамиде всегалактическое информационное агентство), не самый большой поклонник дисциплины. Значит, вероятность того, что вход в «машинный зал» будет свободным, оставалась весьма большой (окажись двери закрытыми, Карсс нашёл бы, что сказать вахтенному, данный вариант тоже был отработан).
Но двери были открыты, и Карсс просто вошёл.
Он даже сумел подойти почти вплотную, прежде чем Аничкин открыл глаза, стащил с головы наушники, бросил взгляд на часы и удивлённо воззрился на сварога.
– Привет, – сказал Карсс по-русски, не вынимая рук из глубоких карманов свободной куртки, надетой поверх стандартного защитного комбеза. И широко улыбнулся.
– Привет, – ответил Аничкин и начал привставать с кресла. – Что-то слу…
Закончить вопрос ему не дали.
Карсс выстрелил сквозь карман.
Достаточно широкий, чтобы не бояться промазать, и достаточно мощный, чтобы гарантированно обездвижить и обезгласить человека, невидимый луч парализатора сделал своё дело безупречно.
– Кх… кых-х…т, – немеющими губами прошептал Аничкин и рухнул обратно в кресло. Его глаза закатились. Из угла приоткрытого рта вниз по гладко выбритому подбородку протянулась ниточка слюны.
Карсс быстро стащил тело на пол, уселся в кресло и принялся за работу. До смены вахты Аничкина оставалось чуть меньше часа, сам он должен был валяться в отключке примерно столько же. Бездна времени, если распорядиться с умом.
Что-что, а распоряжаться временем Карсс Оргом умел. Да и везение в очередной раз было на его стороне.
Люди не подумали, что уже на самом начальном этапе им необходимо вводить серьёзную систему идентификации и безопасности, а ЦМП было по фигу, кто и зачем отдаёт приказ на откачку воздуха из верхнего ангара и открытие внешних створок. Хотя определённой свободой действий Циля Марковна обладала, переспрашивать не входило в её обязанности. Поступил приказ, значит, так надо. Оскар же – искусственное существо с искусственным же разумом, хранитель Пирамиды, и вовсе последнее время появлялся крайне редко. Возможно, считал, что выполнил свою задачу, передав уникальное сооружение Хозяев в надёжные руки. Возможно, и нет. Но, как бы то ни было, помешать Карссу не смог никто, и ровно через семнадцать минут после того, как имперские десантные катера вошли в верхний ангар и вышли из режима «исчезновения реальности», объединённая группа захвата, состоящая из ста шестидесяти опытных профессионалов, мастеров секретных операций, обученных действовать в любой обстановке, ворвалась на уровень № 49 – уровень планеты Земля.
Часть сварогов заняли ключевые точки у центрального коммуникационного ствола, перекрывая подходы к лифтам, зонам телепорта и лестницам. Часть – «машинный зал» и ещё несколько важных, по мнению руководства операции, помещений. Остальные, стараясь передвигаться максимально бесшумно, направились в жилую зону.
Люди обитали компактно, занимая ничтожное пространство сорок девятого уровня. Это весьма облегчало задачу, поскольку не требовало распыления сил и лишней суеты. Можно было нейтрализовать всех сразу и почти одновременно.
Женя Аничкин очнулся от жуткой боли.
Казалось, в каждый квадратный миллиметр его тела какой-то умелец-садист воткнул по раскалённой игле и медленно, с наслаждением, погружает всё глубже и глубже.