Алексей Евтушенко – Крест бессмертных (страница 14)

– Потому что Он велик и всемогущ, и человек полностью находится в его власти, – без запинки ответил мальчик.

– То есть, ключевое слово – власть. Так?

Фридрих задумался. Учитель ждал.

– Пожалуй, так и есть, – наконец ответил юный король Сицилии. – Но есть ещё любовь. Мы не только боимся Бога, но и любим его. Или хотя бы стараемся любить.

– Верно. Но и папу мы стараемся любить. Как всякий христианин всякого христианина. Однако папа при всем своем могуществе и непогрешимости – человек. Следовательно – что?

– Что? – спросил Фридрих. Ему показалось, что любимый учитель слегка запутался в своих рассуждениях.

– Всегда следует помнить, Ваше величество, что власть Папы, как и власть императора или короля – от Бога, – как ни в чем ни бывало продолжил Вильгельм. – А значит, они, как минимум, равнозначны. Но только я вам этого не говорил.

– Почему?

– Потому что, вы – король, а папа – ваш опекун и его опека заключается не только в вашей защите, воспитании и образовании, но и в сохранении ему вашей безусловной верности. Если папа узнает о нашем разговоре, вы можете лишиться своего учителя. Ни одна власть на свете не любит, когда ей противопоставляют другую. Но ни одна власть на свете, не должна слишком сильно бояться другую, такую же по силе. Если, конечно, она хочет остаться властью.

– Хорошо, – серьёзно ответил Фридрих. – Я запомню и никому об этом не скажу.

Мальчик сдержал слово, но понял для себя многое. Он вообще был сообразителен не по годам.

Вот и сейчас, не дожидаясь ответа учителя, он сделал верный вывод сам:

– Я знаю. Чтобы нас напугать. Всё тот же страх, как всегда. Страх, который правит миром.

– Да, мой король, – ответил Вильгельм. – Именно так, миром правит страх, вы быстро учитесь. Но мы не боимся, верно?

– Если не боишься ты, не боюсь и я, – ответил Фридрих.

Послышался стук сапог, и на крышу, тяжело дыша, выбрался граф Джентиле Манупелло. Изрядный лишний вес графа, кольчуга, шлем и длинный меч в ножнах, висящий на боку, мешали ему двигаться так же легко и непринуждённо, как ещё какой-то десяток лет назад.

– Прошу спуститься вниз, мой король, – преклонил он колено. – Чёртов Марквард фон Аннвайлер пошёл на приступ, и я боюсь, как бы шальной арбалетный болт или стрела… Не приведи Господь, – граф мелко перекрестился и поднялся, упираясь руками в колено.

– Благодарю за заботу, граф, – сказал Фридрих. – Пожалуй, вы правы. Делать мне здесь совершенно нечего, поскольку руководить обороной крепости я всё равно не могу.

– Разрешите напомнить, мой король, что крепостной ров вокруг Кастелло-а-Маре был вырыт по вашему приказу, а ведь вам тогда едва минуло четыре года! – склонил голову Манупелло.

– Напомнил, – сказал Фридрих. – Хвалю.

С этими словами, высоко подняв голову и не оборачиваясь, он направился к выходу с крыши. Учитель и граф молча последовали за ним.

…Когда к вечеру первого ноября передовые отряды Маркварда фон Аннвайлера ворвались в крепость, сопротивление фактически угасло. Гарнизон, дававший клятву верности противникам герцога – папе и канцлеру Вальтеру Палеарийскому, сложил оружие. Да и с чего бы ему сражаться и гибнуть, неизвестно за что? Солдаты гарнизона, в особенности ветераны, отлично знали расклад. Сегодня Его Святейшество Папа Иннокентий Третий призывает гнев Божий на голову Маркварда фон Аннвайлера и даже отлучает его от церкви, а завтра? Никто не даст гарантии, что эти двое – папа и Марквард не споются, если это будет выгодно обоим, и объединятся против того же канцлера Вальтера Палеарийского. В том бардаке, который творится в славном королевстве Сицилия уже не первый год, всякое может быть.

Что до малолетнего короля Фридриха, то за его жизнь можно не опасаться. Последнему нищему бродяге в Палермо известно, что и для Папы, и для канцлера, и для герцога, и для всех остальных, кто ловит свою вкусную рыбку в мутной воде столкновений властных интересов, Фридрих нужен живым и здоровым.

Как символ, без которого любая власть будет считаться нелегитимной.

Что делать, так устроен мир, нужно подчиняться определённым правилам, если хочешь быть первым. Одной военной силы недостаточно.

К тому же граф Джентиле Манупелло, поставленный своим братом, канцлером Вальтером Палеарийским, защищать Палермо, крепость Кастелло-а-Маре и малолетнего короля Фридриха II, ещё вчера покинул крепость и город.

Якобы отправился в Мессину за недостающим провиантом.

Солдаты гарнизона не знали, плакать им или смеяться. За каким ещё, порка мадонна, к дьяволу и во имя всех святых, провиантом?! Провианта в крепости достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать, минимум, две недели, а если слегка затянуть пояса, то и месяц.

Струсил граф.

Забздел, говоря по-солдатски.

Наложил в свои шикарные цветные штаны из китайского шёлка и решил свалить, прикрывшись сказкой о недостающем провианте. Маленькому королю напел в уши, что проскользнёт ночью мимо боевых галер врага в маленькой лодчонке, на вёслах, обмотанных тряпками для бесшумности, а сам вышел из неприметной калитки в стене, предварительно через нужных людей отсыпав золота лично герцогу Маркварду фон Аннвайлеру.

И кто после этого предатель и клятвопреступник?

Так что нет дураков умирать, решил гарнизон и благоразумно сложил оружие.

– Будете жить, – милостиво кивнул герцог, шедший впереди ударного штурмового отряда. В отличие от графа Манупелло, пятидесятилетний Марквард фон Аннвайлер был опытным и смелым воякой, всегда готовым рискнуть жизнью ради стоящего дела. Например, для захвата власти над королевством Сицилия. – Где король?

– В своих покоях, – угрюмо ответил старый сержант с шрамом через всю правую щёку. Он знал, что жизни Фридриха ничего не угрожает, но ему всё равно было стыдно. Как себя ни уговаривай, а слова клятвы были произнесены. – Он не будет сопротивляться, мой господин. Пожалуйста, пощади его.

– Да уж тебя не спрошу! – захохотал герцог, подбоченившись. – Не ссы, сержант, всё будет нормально с мальчишкой, я не враг самому себе. Стража там есть?

– Никого, – помотал головой сержант. – С королём только его учитель.

– Это Вильгельм, что ли? – прищурился герцог. – Французиус?

– Он.

– Десять человек со мной, – скомандовал герцог. – Остальным собрать оружие, запереть пленных, занять позиции на стенах, – он махнул рукой в латной перчатке. – Пошли!

Они вошли в королевские покои без стука, как хозяева и победители.

Правда, на этот раз Марквард фон Аннвайлер рисковать и лезть вперёд не стал, кивнул десятнику. Тот кивнул в ответ, взял на изготовку взведённый арбалет и скомандовал ближайшему солдату:

– Дверь!

Дюжий широкоплечий солдат прикрылся щитом и с размаха врезал по двери сапогом. Дверь распахнулась, и солдат, всё так же прикрываясь щитом, с обнажённым мечом в правой руке шагнул внутрь. За ним, с арбалетом у плеча, скользнул десятник. Быстро оглядел помещение поверх прицела, опустил арбалет, повернулся к дверям.

– Чисто, мой господин. Здесь только мальчишка и его учитель.

– Я тебе не мальчишка, смерд! – вскочил на ноги Фридрих, сидевший до этого за книгой рядом с Вильгельмом. – Обращайся, как положено к своему королю! Иначе…

– Что – иначе? – засмеялся десятник. – Вы сделаете мне больно, Ваше величество?

– Сделаю! – крикнул Фридрих и бросился на обидчика.

Всё произошло так быстро, что никто ничего не успел понять.

Только десятник в последнее мгновение вскинул руку, защищаясь от скрюченных пальцев короля, которыми тот целил ему в глаза.

Фридрих повис на этой руке, словно пёс на медведе.

И тут же, подобно псу, вцепился в неё зубами.

– А-аа!! – заорал десятник. – Сука!!

Как назло, перед этим десятник снял кожаную защитную перчатку, в которой ему было жарко и которая, как он думал, ему уже не понадобится.

Ошибочно думал.

Марквард фон Аннвайлер захохотал.

– Так его, Ваше величество! – воскликнул он. – Так его, мой мальчик! Будет знать, как нужно разговаривать с особами королевской крови.

– Этот щенок мне до крови руку прокусил! – продолжал орать десятник. Он бросил арбалет и ухватил Фридриха за шиворот, стараясь оторвать от себя.

Арбалет упал на пол и выстрелил.

Тяжёлый стальной болт свистнул в воздухе и вонзился в полку на стене, рядом с головой Вильгельма, который продолжал неподвижно сидеть на своём месте. Учитель короля покосился на болт и перевёл глаза на Фридриха, который продолжая висеть на руке десятника, принялся изо-всех сил пинать его ногами, обутыми в кожаные остроносые туфли.

Марквард фон Аннвайлер пересёк комнату, пододвинул к себе тяжёлый дубовый стул, убрал меч в ножны, уселся и посоветовал:

– По яйцам, по яйцам, Ваше величество, чуть ниже… Вот так!

Пинок достиг цели.

– Твою… – выдохнул десятник и свалился на пол вместе с юным королём.

– Есть! – вскинул сжатый кулак герцог. – Браво, мой король!