Алексей Евтушенко – Контрольное измерение (страница 62)

Он подошел к лежащему на носилках мальчику, присел на корточки и взял его руку, нащупывая пульс.

— Очень редкий пульс, — осторожно кашлянул молодой врач, который вместе с двумя санитарами прибыл сюда, на вершину холма, раньше Сергея Борисовича на пятнадцать минут. — Я с таким ни разу не встречался в своей практике. Четыре удара в минуту… Поэтому мы не стали его трогать и вызвали вас. Вначале-то мне показалось, что он уже… — Врач оглянулся на девочку и проглотил готовое вырваться слово.

Сергей Борисович почти не слушал молодого врача, сосредоточившись на пульсе мальчика и глядя на секундную стрелку своих часов. Пять секунд… ничего… десять… пятнадцать — вот он, кровяной толчок! Слабый, едва уловимый, но удар сердца. И снова тишина на долгие пятнадцать секунд. И опять толчок. И снова — тихо…

— Так, — сказал Сергей Борисович и, кряхтя, вы прямился. — Несите его вниз, к машине, я сейчас.

Санитары подхватили носилки и осторожно начали спускаться вниз по крутому склону.

— Он так и лежал, босиком и в пижаме? — спросил у девочки Сергей Борисович и тут же понял, что задал очень глупый вопрос.

— Да, — чуть улыбнулась девочка. — Я сразу поняла, что он из вашей больницы, у меня мама там работает. Я подумала, что он сбежал из палаты, а потом устал и уснул. Сначала я посидела немного рядом, потом старалась его тихонько разбудить, а потом, когда у меня это не вышло, позвонила маме в больницу. Если вам интересно, то с момента, когда я его увидела спящим в траве, и до моего звонка маме прошло не более десяти минут. Скажите, можно я оставлю ему мой венок? Мне кажется, ему будет приятно увидеть эти цветы, когда он проснется.

— Можно, — секунду поразмыслив, разрешил Сергей Борисович. — Я тоже думаю, что ему будет приятно.

Если у него вообще что-то будет, думал он, глядя, как легко догоняет девочка санитаров, снимает с головы венок и кладет его мальчику на носилки.

Но как? Как парализованный и практически умирающий ребенок смог встать, спуститься из окна третьего этажа в сад (путь по лестнице и через дверь был абсолютно исключен — его бы не выпустила охрана) и преодолеть босиком три с половиной километра, отделяющие больницу от подножия холмов? И при этом оставшись для всех абсолютно незамеченным? И все это он проделал, если сопоставить показания приборов и рассказ девочки за какие-то десять, от силы — пятнадцать минут. Разумеется, если быстро бежать… Но ни бежать, ни ходить, ни даже сидеть он не мог. Однако факты — вот они… Ладно, нужно идти. Если мальчик сумел это сделать, значит, появился шанс. И шанс этот нужно использовать. Возможно, произошли какие-то изменения в течении болезни, приближение которых ни он, ни хитроумная медицинская аппаратура последнего поколения не сумели вовремя уловить. Это очень похоже на чудо, но так бывает. Бывает, когда безнадежно больные люди выздоравливают, словно по мановению волшебной палочки. Он уже видел такое и знает, что любой врач у постели умирающего всегда надеется именно на подобное чудо. И надежды, как ни странно, иногда оправдываются. Неужели и здесь подобный случай? Господи, если бы это было так…

Тем временем девочка уже успела обратно взбежать на холм и теперь, живая и легкая, пахнущая солнцем и свежим ветром, стояла рядом с Сергеем Борисовичем.

— Глядите скорее! — воскликнула она и показала рукой куда-то на север, ему за спину. — Какие странные облака! Старый врач обернулся.

Три облака, похожие на трех всадников-богатырей в полном вооружении, удалялись к горизонту, уменьшаясь на глазах. — Они скачут… — прошептала девочка. — Куда?

— Наверное, по очень важным делам, — ответил Сергей Борисович. — Чем обычно занимаются богатыри? Спасают мир… Он улыбнулся и протянул девочке руку:

— Мне тоже пора. До свидания и спасибо. Если захочешь его проведать, спроси меня. Меня зовут Сергей Борисович.

— Лена, — сказала девочка и пожала его большую теплую ладонь. — До свидания. Я обязательно зайду.

Она проводила взглядом большую грузную фигуру врача и снова посмотрела на север.

Всадники были уже едва различимы, но ей все же показалось, что один из них — тот, что ехал слева, прежде чем исчезнуть за краем горизонта, обернулся и махнул ей на прощание рукой в латной рукавице.

— Возвращайтесь, — тихо сказала девочка и тоже подняла руку. — Обязательно. Я буду ждать.

Ночной тариф

Тринадцатого числа, в пятницу, поздним осенним вечером не бедный человек Дима Меньшов нашел возле казино чужой сотовый телефон.

Его собственный мобильник (встроенный цифровой фотоаппарат, МРЗ-проигрыватель с беспроводным наушником, возможность подключения к Интернету и черт знает что еще) лежал во внутреннем кармане пальто, и Дима, прежде чем нагнуться за утерянным кем-то средством связи, невольно проверил, на месте ли дорогая игрушка. Игрушка оказалась на месте. Тогда Дима машинально огляделся по сторонам и, не обнаружив потенциальных хозяев, поднял телефон с асфальта.

Рассматривать находку при обманчивом электрическом свете витрин и уличной рекламы было не с руки. Да и не особенно хотелось, — что он, телефонов сотовых не видел? Поэтому Дима просто сунул его в боковой карман, сел в свою почти совсем новую «Ауди» и поехал домой.

Настроение у него было отличное. За три с половиной часа он выиграл в рулетку ровно одну тысячу триста долларов, сумел вовремя остановиться и еще — на тебе! — в качестве бонуса от фортуны нашел мобильник. Мелочь, конечно, а все равно приятно.

Жил Дима Меньшов в элитном, недавно построенном доме, где занимал трехкомнатные апартаменты с обширной кухней-столовой, двумя отапливаемыми лоджиями и оборудованными по последнему слову сантехники ванной комнатой и туалетом. Жил один, гостей особо не жаловал, женщин приводил от случая к случаю, и они в его доме надолго не задерживались.

Войдя в квартиру, Дима разделся, прошел на кухню, щедрой рукой плеснул в бокал коньяка и повалился в старое облезлое кресло. Кресло это было единственным предметом обстановки, не купленным с помощью каталога фирменной итальянской мебели или не выполненным по специальному заказу хозяина. Оно перешло к Диме Меньшову от бабушки с дедушкой, минуя родителей, и он любил в нем сидеть, потому что привык к нему еще с детства, когда приезжал на лето в гости к тогда еще живым и полным сил старикам.

Назвать Диму Меньшова излишне романтической и сентиментальной натурой было нельзя. Свое дело (два собственных крупных магазина дорогой сантехники в довольно престижных районах Москвы) он вел достаточно жестко, а при необходимости и жестоко. И дело это приносило ему пусть не самый большой в Москве, но весьма солидный, а главное, стабильный доход. Чему немало способствовал также рост благосостояния москвичей и непосредственно спровоцированный этим ростом строительно-ремонтный бум. Так что к сегодняшнему дню, а точнее, началу ночи, столичный российский бизнесмен Дима Меньшов чувствовал себя вполне уверенно, подумывал о расширении дела и с оптимизмом смотрел в будущее. Особенно в будущее самое ближайшее, потому что ни завтра, ни послезавтра заниматься делами он не собирался, а собирался, наоборот, как следует отдохнуть и оттянуться.

Собственно, отдыхать он начал уже — поход в казино неизменно входил в короткую программу Диминой релаксации наряду с посещением ночного клуба, неизменной пьянкой, сауной, девочками и тяжким похмельем.

Довольно скучный и совершенно не изысканный набор развлечений, но иначе бизнесмен Дима Меньшов не умел. Посещать спортзал ему было в большой облом, да и просто неинтересно, а что касается остального… нет, ну не в театр же ходить, в самом деле, прикажете! А кино можно и дома посмотреть — вон «Филипс» у стенки чуть ли не с полутораметровой диагональю и две сотни видеокассет — любимые произведения в основном голливудского кинематографического искусства.

Итак, Дима сидел в привычном старом кресле, потягивал дорогой армянский коньяк и размышлял над тем, чем бы заняться. Вариантов было несколько.

Можно было прямо сейчас отправиться в ночной клуб и там продолжить так удачно начавшийся вечер и ночь, а заодно и поужинать. Можно было позвонить по хорошо знакомому телефону, пригласить к себе Ниночку и устроить веселье, не выходя из дому. Можно было, наконец, вообще никуда не ходить и никого не вызывать, а выпить еще коньяка, разогреть в микроволновке парочку замороженных котлет по-киевски, включить телевизор и видеомагнитофон…

И тут Димины размышления прервал звонок в прихожей.

Звонок резкий, требовательный и даже, как показалось Диме, наглый.

«Кто бы это?» — подумал Дима и тут же понял: не «кто», а «что» — его дверной звонок звучал совершенно иначе. А этот… Вот снова. Резко и настойчиво.

«Блин, да это же мобила чужая в кармане трезвонит! — догадался Дима. — Мощный сигнал, однако. Сама в пальто, пальто в гардеробе за дверью закрытой — или я ее не закрыл? — гардероб в прихожей, а мне аж отсюда слышно. Хозяин небось названивает — спохватился. Пойти, что ли, взять, или ну его на фиг?» Телефон не умолкал.

Наконец, решив, что ответить все же надо, он поставил недопитый бокал на стол и отправился в прихожую. Обнаружив, что раздвижную дверь в гардероб он все же закрыл, и подивившись еще раз громкости сигнала, Дима сунул руку в карман пальто и вытащил на свет божий недавнюю свою находку.