Алексей Евтушенко – Контрольное измерение (страница 53)
— Для нас с Координатором? — специально уточнил Распорядитель.
— Не хитри, — поморщился хозяин. — Тебе не идёт. Для всех. Подожди, дай подумать.
Он разлил по чашкам оставшееся вино, поднялся и, заложив руки за спину, подошёл к окну.
Распорядитель молча смотрел ему в спину.
— Дырку просверлишь, — Древний обернулся и снова сел за стол. — Не понимаю. Новую Вселенную могли сотворить только Высшие. Если, конечно, не считать…
— Ты не хуже меня знаешь, что ЕМУ это не надо.
— Знаю. Значит, Высшие не говорят всей правды.
— Ну да, — криво улыбнулся Распорядитель. — Небо окаменело, земля растаяла, а Высшие пошли на обман.
— Все когда-нибудь случается в первый раз, — заметил хозяин. — Но дело даже и не в этом. Что тебе надо от меня?
— А ты не догадываешься?
— Догадываюсь, — вздохнул Древний. — Увы. Но ты прав. Выяснить можно только там, в их обиталище. Или хотя бы сделать попытку. Кстати, а Координатор знает, что ты решил… меня проведать?
— Нет, — ответил Распорядитель. — Я не стал ему ничего говорить. Последнее время он какой-то уж слишком нерешительный. По-моему, он просто растерялся. Сам всё разведаю. Хоть это и прямое нарушение субординации. Так ты поможешь, Древний? Больше ведь некому.
Хозяин молча взял свою чашку, коснулся ею посуды Распорядителя, сделал несколько глотков, задумчиво повертел чашку в длинных сильных пальцах и с преувеличенной осторожностью поставил ее обратно на стол.
— Помогу, — сказал, наконец. — Это, как ты знаешь, не в моих правилах, но… Мне ведь тоже здесь жить, да?
И он хитро подмигнул Распорядителю.
Дни проходили скучно.
Возможно, если бы не визит Распорядителя, который не внес никакой ясности в будущее, а только растревожил воображение, они нашли бы себе достойное занятие хотя бы на две-три недели. Да что там говорить: одно изучение двухсот пятидесятилетней истории
Нельзя сказать, что визит Распорядителя их всех особо обрадовал. С одной стороны они понимали, что сами согласились на его последнее предложение и отправились в очередной раз спасать любимую Землю от очередной же напасти, вследствие чего и оказались нынче в таком непонятном положении. С другой, в разговорах друг с другом все чаще высказывалась вслух мысль о том, что и на самом деле пора остановиться, что странствия не могут быть бесконечными и не может им бесконечно везти.
— Это как в картах, — заметил как-то за вечерним чаем Валерка Стихарь. — Раз пришло очко, два пришло, три… а потом — раз! — и перебор. А у тебя на кону все, что раньше выиграл.
— Ты же сам первый себе приключения на задницу ищешь, — сказал ему на это Вешняк.
— Приключения, Сережа, они разные бывают. Да и пожить мне что-то захотелось ещё. А с теми приключениями, что у нас, не ровен час, заработаешь себе сосновый бушлат вместо долгой и счастливой жизни.
— Так умирали мы уже, — философски заметил на это Курт Шнайдер. — И как ещё умирали… И что? Снова живы и здоровы.
— Значит, по-настоящему не умирали, — сказал Валерка. — Не верю я, что даже такие всемогущие ребята, как Распорядитель и этот… как его… Координатор могут воскресить человека после настоящей смерти. На это только Бог способен. А они не боги.
— Это ты так говоришь, потому что в Замке жив остался, — сказал Малышев. — Ты и Руди. А мы умирали. Вот и Аня тебе то же самое скажет.
— Не знаю, — качнула головой Аня. — Может быть, и умирали. А может быть, и нет. Смерть — это слишком сложная штука. Многоуровневая, я бы сказала. Думаю, что мы все же не прошли все уровни. Поэтому и воскрешение стало возможным.
Конечно, они все-таки посмотрели несколько учебных и научно-познавательных фильмов, в том числе и по истории. Из увиденного и услышанного напрашивался один вывод: после Второй мировой войны человечество неожиданно одумалось и приложило все силы для того, чтобы на Земле наступил истинный Золотой Век. И этот Золотой Век таки наступил.
Дешевая энергия.
Взрыв экологически чистых технологий.
Революционные открытия в физике, биологии и генетике.
Гуманная и действенная регуляция рождаемости.
Прорыв в Дальний космос и активная колонизация землеподобных планет.
Победа идеологии творческого знания над идеологией массового и бездумного потребления.
Выделение колоссальных средств на воспитание будущих поколений и впечатляющие успехи в этом самом воспитании.
Это и многое, многое другое производило впечатление какой-то волшебной сказки, красивого, но придуманного от первого до последнего кадра кино, рассказывающего о прекрасном, но совершенно нереальном мире.
Но ведь и рассказы обитателей Зоны Омеги подтверждали все, что они видели, до самого мелкого факта, а не верить словам очевидцев у них не было никаких оснований, там более, что и Аня всегда подтверждала правдивость этих слов.
Обитателей Зоны Омега было не очень много. Во всяком случае, городок, раскинувшийся в этой жаркой долине на территории бывшего Туркестана, мог бы при нужде вместить в десятки раз больше жителей. Большинство из них старалось держаться с непонятными пришельцами дружелюбно, но в то же время несколько отстранённо.
Слух о том, как они за несколько минут свергли местного некоронованного короля Хана со товарищи, распространился мгновенно. И поначалу, видимо, все посчитали, что «власть» отныне поменялась и перешла к этим странным, держащимся вместе и не похожим на других людям, которые в обычной жизни вне Зоны умудрились совершить нечто настолько страшное, что им даже стёрли часть памяти. Но странные пришельцы брать «власть» не спешили. А может быть, даже и вовсе не собирались. Иначе, как объяснить, что они после случая с Ханом и его людьми никак не проявляли своего превосходства в силе, выбрали для совместной жизни дом на окраине — подальше от остальных и общались, в основном, как ни странно, с самим Ханом и теперь бывшими его девушками: Викой, Ирой и Наташей? Впрочем, и не только с ними. Потому что, как только у трех девушек-подружек появились новые интересные кавалеры, выяснилось, что подружек уже не три, а ровно столько, чтобы оставшиеся в отряде мужчины не чувствовали себя обделенными.
Ни русские, ни немцы старались особых споров-разговоров, касающихся современного устройства общества на
— Странно, — сказал как-то в один из вечеров по этому поводу Карл Хейниц. — Уж на что мне всегда были интересны все миры, в которых мы побывали, а теперь…
— Скучно? — спросила Аня.
— М-м…не совсем так. Какая-то недостоверность во всем этом ощущается. Как будто меня в чем-то обманывают, а в чем — не пойму.
— Они не обманывают, — сказала Аня. — Все так и есть. Золотой Век. Рай на земле. Просто дело в том, что здесь действительно все искусственное.
— Как это? — удивился Вешняк.
— Помните, что сказал Распорядитель перед уходом? Что эту Вселенную создали с уже готовой историей. Не знаю, как вы, а я часто об этом думаю. Вот представьте только: кто-то, чуть ли не равный по своим возможностям Богу, создаёт целую Вселенную. Другую. Альтернативную уже существующей. По каким-то причинам он делает её по возрасту такой же, как наша…
— По каким таким причинам? — тут же не удержался от вопроса Стихарь.
— Подожди, Валера, я к этому как раз и веду…. Получается две, вроде бы одинаковые Вселенные. Так? Так. Да не совсем так. Потому что дела в этих Вселенных идут по-разному. Причем совершенно по-разному. И это очень странно. Почему так? Ведь Вселенные-то, вроде, одинаковые изначально.
— А почему так уж по-разному? — спросил Дитц. — На тех Землях, где мы побывали дела тоже шли по-разному. Ну и что из этого?
— Вопрос в степени этого самого различия, — сказала Аня. — Смотрите. Везде, где мы были раньше, так или иначе, шла война. Или шла, или только что закончилась, или вот-вот должна была снова начаться. И у сварогов, и у вейнов, и на всех Землях-бис. Даже на той, последней, где все, вроде бы, было хорошо, почти, как здесь, пришлось, в конечном счете, обращаться к атлантам, чтобы отразить внешнюю угрозу. Так?
— Ну, допустим, так, — согласился Хельмут.
— Не допустим, а так и есть. А здесь что?
— Что?
— Ты, Хельмут, не вопросом на вопрос отвечай, — подмигнул обер-лейтенанту Александр. — Сам попробуй мозгами пошевелить.
— Можно подумать, что ты ими уже пошевелил.
— Обязательно.
— Ну и?
— Черт с тобой, — засмеялся Велга. — Хотя это видно невооруженным глазом. Аня, думаю, хочет сказать, что за последние полтораста лет не только на