Алексей Евтушенко – Контрольное измерение (страница 49)

— Не хочется, — сообщил Координатор, усаживаясь в выросшее прямо из пола кресло.

— Что не хочется? — спросил Распорядитель и сел рядом.

— Высших тревожить не хочется. Даже, когда возникла Воронка Реальностей, мы справились. А теперь… что я им скажу?

— Вы им скажете то, что есть на самом деле. Что мы обнаружили «пуповину», которая ведёт с Земли в новую Вселенную. Что мы, естественно, обеспокоены этим фактом, потому что по всем инструкциям должны были быть поставлены об этом в известность, чего не случилось. Потребуете объяснений. Или, если уж требовать вам не хочется, просто зададите вопрос. В конце концов, мы должны знать, что происходит, иначе наша деятельность в этой Вселенной во многом просто утрачивает смысл. Мы ведь уже обсуждали все это.

— Да, обсуждали… Ладно, попробуем. — Координатор умолк и неподвижно замер в кресле.

Прошла секунда, другая…

Волнистая рябь пробежала по стенам, и через мгновение они очутились как бы внутри облака из золотисто мерцающих искр. Вот облако заколебалось, задвигалось, искры, уплотняясь и перемещаясь, исполнили быстрый и слаженный танец, и перед Распорядителем возникло Лицо.

Ему было прекрасно известно, что Высшие не имеют лиц, как таковых, но сознанию в данном случае удобнее было оперировать визуальными и вполне конкретными образами, поэтому оно услужливо сформировало перед его взором именно то, что он и ожидал увидеть — лицо гуманоида, чем-то напоминающее его собственное. Только более гладкое и величественное, с чеканными правильными чертами. Словно ожило скульптурное изображение давно позабытого, но прекрасного и грозного бога, которое иначе, чем Лицо, нельзя было назвать, и теперь оно с внимательным ожиданием пристально смотрело на Распорядителя.

Интересно, что видит Координатор, подумал Распорядитель. Он-то по своей изначальной природе не гуманоид и нынче принял облик гуманоида только потому, что мне так гораздо удобнее. Снизошёл вроде как. Хотя и ему так на самом деле удобнее. Впрочем, не важно все это. Главное не то, что он видит, а что скажет. Не чувствую я в нем уверенности последнее время. Ох, не чувствую…

— Здравствуй, Высший, — сказал Координатор, выпрямляясь в кресле.

— Здравствуй, Координатор. И ты, Распорядитель, здравствуй, — губы на Лице шевельнулись, но голос Высшего, глубокий и спокойный, казалось, шёл сразу отовсюду. — Раз вы прибегли к прямой связи из Замка, значит, я могу со стопроцентной уверенностью предположить, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Именно так, Высший, — сказал Координатор. — Во всяком случае, мы так решили.

— Говорите.

— Высший, Распорядитель обнаружил «пуповину».

— «Пуповину»? Я не ослышался?

— Да. «Пуповину». Она всего одна, но это именно «пуповина», которая ведёт в иную Вселенную. Нас никто не поставил об этом в известность, и мы решили выйти на связь сами.

— Вы правильно сделали. Это для меня новость. Мы не создавали иной Вселенной.

— Но она существует! «Пуповина» возникла на планете Земля. Это одна из ключевых точек…

— Я знаю.

— Прошу прощения. Я только хотел подробнее рассказать то, что нам удалось выяснить.

— Того, что вы рассказали, вполне достаточно. Благодарю вас.

— Что нам теперь делать, Высший?

— То же, что и раньше. Мы разберемся и поставим вас в известность.

— Вы сами свяжетесь с нами?

— Да.

— Может быть, нам стоит как-то…

— Нет. Ничего специально предпринимать не надо. Возвращайтесь к своим обязанностям. Повторяю, мы разберёмся сами. Теперь это уже в нашей компетенции.

— Но…

— До свидания.

Лицо заколыхалось и через миг рассыпалось на тысячу золотистых искр, которые, в свою очередь, еще через пару мгновений обрели прежний вид надёжной каменной стены.

— Вот и всё, — сказал Координатор, не поворачиваясь. — Конец связи. Вы что-нибудь поняли?

— Я понял одно, Координатор. Нас вежливо послали, куда подальше и посоветовали не совать нос не в своё дело. Вы как хотите, но, по-моему, Высшие затеяли какую-то игру, в которую нас посвящать не собираются.

— Почему вы так думаете?

— Потому что он оговорился.

— Оговорился? Высший?

— А вы не заметили? Вспомните. Сначала он сказал, что они не создавали новой Вселенных. Так?

— Да.

— Вот. А потом сказал, что ему известно о «пуповине» на Земле.

— Нет. Он имел в виду, что ему известно о ключевом значении Земли.

— Все равно. Даже, если и так, то всё равно он слишком быстро отключился. Как будто заранее знал, что мы ему скажем. Сделал вид, что удивлён, поблагодарил, и — все. Как хотите, Координатор. А я нутром чую, что дело тут нечисто.

— Вы слишком подозрительны, Распорядитель.

— Возможно. Но не забывайте, что происходящее касается нас самым непосредственным образом. Мне даже трудно предположить, что из всего этого может получиться, потому что на моей памяти ничего подобного не случалось. Две Вселенные! Шутка ли? И там, во второй Вселенной, заметьте, мы с вами никакой власти не имеем.

— Я не понимаю, чего вы хотите, Распорядитель?

— Все очень просто, Координатор. Я элементарно хочу жить. И хочу, чтобы жила моя, вернее, наша Вселенная. Понимаю, что это звучит безумно, но отчего бы не предположить, что вторая Вселенная была создана затем, что первая по каким-то причинам стала уже не нужна?

— Извините, Распорядитель, но это звучит как бред. Я даже не хочу комментировать подобные высказывания, поскольку это совершенно бессмысленно.

— Я не сказал, что это так и есть. Я сказал, что такое возможно. Пусть чисто теоретически. Но возможно.

— Если бы я не знал, что мы с вами не можем ни при каких обстоятельствах сойти с ума, словно какие-нибудь Низшие, я был бы уверен, что вы рехнулись, Распорядитель.

— Лучше бы я на самом деле рехнулся, Координатор.

— Ладно, хватит. Считайте, что я озаботился вашими параноидальными страхами.

— Насколько озаботились?

— Настолько, что обещаю подумать над тем, что мы можем сделать в данной ситуации.

— Надеюсь, Координатор, что вы не будете думать слишком долго, потому что в противном случае, может не хватить времени для действий.

— Я буду думать ровно столько, сколько необходимо, Распорядитель. Вас же я убедительно прошу без моего ведома в этом направлении ничего не предпринимать. Совсем ничего. Вы меня хорошо поняли?

— Я понял, Координатор.

Прозрачная крыша ангара рассеивала прямые солнечные лучи, поэтому внутри было достаточно светло и прохладно.

— Вот они, — сказал Хан. — Можете брать любые, на выбор. Или один большой, если хотите все вместе. С управлением справится даже ребёнок, и разбиться на них тоже совершенно невозможно.

— Защита от дурака? — спросил Дитц.

— Да. Если даже направить гравилет на полной скорости в стену, ничего не выйдет. Автомат перехватит управление.

— А отказ двигателя? — поинтересовался Велга.

— Система продублирована трижды. Но даже, если случится невероятное, и откажут все три, то на вас будут антигравы — специальные пояса, которые не дадут вам упасть. Сейчас я вам все покажу, потом вы попробуете сами и — вперёд. В радиусе сотни километров и на высотах до пятисот метров будете свободны как птицы. Решили, кто полетит?

— Всех учи пользоваться, — сказал Велга. — А мы потом разберемся.

На обучение ушло в общей сложности около полутора часов и, когда Велга, Майер, Хейниц и Стихарь вылетели на разведку, по местному времени было девятнадцать тридцать и до темноты, которая, как рассказывал Хан, наступала здесь почти мгновенно, сразу после заката солнца, они вполне успевали.

— По-моему, Хан обиделся, — сказал Хейниц, когда управляемый Валеркой гравилёт поднялся вверх на полторы сотни метров и направился к югу. — Получается, что мы ему вроде как не доверяем.

— Если и обиделся, то не слишком сильно, — сказал Велга.

— На обиженных воду возят, — заметил Стихарь, не оборачиваясь. — Да и как им доверять, после того, что случилось? Доверились уже однажды, благодарю покорно. Нет, вы как хотите, а не нравится мне все это. Правильно ты, Руди, говоришь. Нам такое общество всеобщей справедливости, где людей без всяких объяснений суют в зону, на фиг не нужно. Мы уже в таких обществах живали, знаем. Но то были наши общества, родные, можно сказать, и свои в доску. Мы в этих обществах родились и выросли. А здесь… Нет, ну обидно ведь! Только-только я раскатал губы пожить при настоящем коммунизме и — на тебе. Как серпом по …молоту. Эх, нет в жизни счастья!