Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда – 5 (страница 6)

– Бесчеловечным? – подсказал я.

– Острожным, – дипломатично поправил Юджин. – Они не являются бесчеловечными, – Сернан явно волновался, хотя старался и не показывать вида. – Они являются… э-э… рациональными. Для них жизни гарадцев… – он щёлкнул пальцами, подыскивая слово, – abstract concept.

– Отвлечённое понятие, – перевёл Быковский.

– Да! А вот наши с вами жизни – нет. Они могут не согласиться рисковать нашими жизнями ради спасения жизни гарадцев.

– Это понятно, – сказал я. – Непонятно другое. Зачем нам их согласие?

– Ну как же, – мне показалось, что Сернан даже слегка растерялся. – Разве мы не должны подчиняться приказам?

– Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону, – процитировал я. – А Первый закон, напоминаю, гласит, что робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.

– Мы не роботы, – сказал Сернан.

– Именно, – сказал Быковский. – У нас есть свобода выбора. Которая, в свою очередь, определяется нравственным законом внутри нас, говоря словами Канта.

– Который, в свою очередь, практически ничем не отличается от Второго закона роботехники Азимова, – усмехнулся я.

– Вы, русские, самого дьявола уговорите нырнуть в божественный свет, – почесал в затылке Сернан. – Или ангела в адово пекло. Я правильно понял, что в крайнем случае вы предлагаете прямое неподчинение?

– Ага, – сказал я. – Именно его мы и предлагаем. В крайнем случае.

Но что гадать. По-моему, пора связываться с Землёй, время не ждёт. ДЖАДО, где наш драво?

– Уже несу.

– И связь давай.

– Уже даю.

Открылась дверь, и робот принёс нам ещё по чашке драво, забрав пустые.

– Есть связь, говорите, – сообщил он не через динамики. Видимо, для разнообразия.

– Земля, это «Ястребы», – сказал Быковский. – У нас новости.

– Слушаем, «Ястребы».

Коротко и чётко, по-военному, наш командир изложил ситуацию.

– Плазменная жизнь в системе Юпитера, ещё и враждебная людям?! – обалдела от известия Земля. – Час от часу не легче. Вы уверены в том, что говорите?

– Абсолютно, – ответил Быковский. – Имеются неопровержимые доказательства.

– Хм. Ладно, с этим будем потом разбираться. Но что касается полёта на Гарад… Это очень большой риск. Сколько человек, минимум, нужно для управления «Горным эхом» в таком сложном и долгом полёте?

– Он недолгий, – сказал я. – Каких-то девяносто восемь часов в нуль-пространстве. Но не будем играть словами. В исключительном случае, достаточно одного опытного пилота и навигатора. Как раз этот исключительный случай мы имеем во всей красе.

– То есть, нужны двое. Пилот и навигатор, – уточнила Земля.

– В идеале – четверо и даже пятеро. Два-три пилота и два навигатора. Но в исключительном случае, повторяю, справится и один. С помощью ДЖЕДО, разумеется. Без него это было бы практически невозможно. С ним, уверен, всё получится.

– Если ДЖЕДО так хорош, зачем ещё два пилота и навигаторы? – не сдавалась Земля.

– Вы заметили, что в штатном расписании числится только один пилот? Инженер-пилот Ирцаль Мено. Погибший. В точности такая же должность была и у меня – инженер-пилот. Достаточными навыками пилотирования обладают также командир корабля и старший помощник. Вот вам уже трое. Что касается навигаторов… Межзвёздная навигация ближе к искусству, нежели к точному расчету, поэтому навигаторы – люди. А вот управлять кораблём, пока я прокладываю маршрут, ДЖЕДО вполне может. Руководствуясь моими указаниями, грубо говоря. Но ДЖЕДО – машина, пусть и разумная в какой-то мере. А всякая машина может сломаться. Поэтому три живых пилота и два навигатора. Странно, что такие вещи приходится объяснять людям, профессионально имеющим дело с полётами в космос, – не удержался я от шпильки.

– Нам нужно было убедиться, что ты трезво оцениваешь ситуацию и знаешь, о чём говоришь, – невозмутимо ответила Земля. – Тут с нами рядом коллеги из НАСА, у них вопрос.

– Мы слушаем, – сказал я.

– Hellow, hawks, – раздался низкий мужской голос. – How are you?[3]

– Everything is fine, – ответил я, – we are waiting for a question[4]

Американцы спросили, почему всё-таки нельзя попробовать посадить «Горное эхо» на Землю. Есть же гравигенераторы, в конце концов. Включить на полную мощность и потихоньку, аккуратно… Расчёты показывают, что это вполне возможно. Даже если что-то сломается, ничего страшного, починим.

– Посадить-то можно, – ответил я по-английски. – Взлететь нельзя. Точнее, можно, но… Я уже объяснял, «Горное эхо» не предназначен для посадки на атмосферные планеты, на которых имеется жизнь. Дело не только в гравитации. Взять Цейсан. Это пятая планета в системе Крайто-Гройто. Чем-то напоминает Марс, каким его совсем недавно описывали писатели-фантасты. Да и сейчас ещё, бывает, описывают. Разряжённая кислородная атмосфера, как у нас в высокогорье, и небогатая по сравнению с Землёй или Гарадом, но – жизнь. Бактерии, лишайники, растения, приспособившиеся выживать в жестких условиях, насекомые, рептилии… Впрочем, есть и млекопитающие, и рыбы, и птицы. Гравитация в два раза слабее гарадской. Вода – в единственном море, паре сотен рек, большинство из которых периодически пересыхает, в оазисах с реликтовыми лесами, ледники на полюсах и кое0где в горах. Так вот, на Цейсан «Горному эху» тоже нельзя. Планетарные двигатели, в них всё дело. Они хоть и называются планетарными, но в кислородных атмосферах их эксплуатировать нельзя – одна посадка-взлёт, и всё живое в радиусе километра вымрет.

– Разве на космокатере «Смелый» и на гарадских планетолётах стоят другие двигатели? – удивились ребята из НАСА. – Мы думали такие же.

– Другие, – сказал я. – Моя ошибка. Надо было уточнить с самого начала. Но никто не знал, что дело так обернётся.

На самом деле, конечно, советское руководство об этом (и не только об этом) знало. Американцам – да, не сообщили. Как говорится, всему своё время.

– Хорошо, – не сдавались американцы. – А если садится и взлетать в пустыне? Мы готовы предоставить место в Неваде, где никто не пострадает.

– Послушайте, – терпеливо сказал я. – Нам всем понятно ваше стремление снизить любые риски до минимума. Мы все так же понимаем, что вы, как и советское руководство, обеспокоены моим недостаточным опытом в управлении таким сложным космическим кораблём, каким является «Горное эхо». Тем не менее, смею вас уверить, что опыта Кемрара Гели вполне хватает, чтобы это сделать. Хватает с запасом. Он, а значит и я, прошёл все этапы подготовки, и специальной комиссией был назначен инженером-пилотом «Горного эха». Погибший Ирцаль Мено – мой дублёр. Это так, для информации. Но и это не главное. Главное, как вы, уверен, понимаете, в том, что мы не можем рисковать жизнями одиннадцати человек. Медицина Гарада намного ушла вперёд по сравнению с нашей. При всём уважении к земным врачам и учёным, им до гарадцев далеко. Про медицинское оборудование я даже не говорю. Если где-то и могут разобраться в возникшей проблеме, то только на Гараде. Боитесь потерять звездолёт, набитый инопланетными технологиями? Так вы его не потеряете. Уже при мне на орбитальной верфи Сшивы был заложен второй нуль-звездолёт. Сейчас мы спросим. ДЖЕДО, на каком этапе было строительство, когда вы улетали?

– Готовность второго звездолёта с рабочим названием «Звёздный ветер» составляла восемьдесят два процента, – доложил ДЖЕДО по-английски.

– Слышали? Восемьдесят два процента. Почти готов.

– Вы уверены, что второй звездолёт прилетит в Солнечную систему, в случае, если пропадёт первый?

– Абсолютно. Как людям, так и силгурдам свойственно искать пропавших и выручать своих из беды. Теперь представьте себе ситуацию. Мы соглашаемся с вашими предложениями и сажаем «Горное эхо» где-нибудь в пустыне Невады. Или советских Каракумах, неважно. Выводим гарадцев из анабиоза и… не справляемся. Все гибнут. Как, по-вашему, к этому отнесутся на Гараде, когда прибудет второй звездолёт, и всё выяснится? – я помолчал, давая собеседникам уяснить сказанное. Затем продолжил. – Увы, мы не можем связаться с Гарадом, чтобы сообщить о том, что случилось получить подтверждение нашему решению. Дальняя связь не работает. И времени её чинить опять же нет.

Да, Земля была крайне обеспокоена возникшей ситуацией. Как и мы. Но, обсудив все возможные варианты, согласилась с нашим решением. Включая американских коллег. Надо лететь на Гарад и как можно скорее. Другого приемлемого выхода нет.

Миллари Иторби, Ирцаля Мено и Абэйн Леко мы похоронили недалеко от места посадки «Аполлон–17».

Место было выбрано не случайно.

Во-первых, на достаточном расстоянии от «Горного эха», чтобы при взлёте могилы не пострадали.

Во-вторых… Как-то не хотелось сильно уходить в сторону от того места, где люди уже побывали, причём неоднократно.

Хоронили в скафандрах. Каждого в своём. Как принято на Гараде. За две сотни лет исследования космоса и обживания системы Крайто-Гройто, мы потеряли не одного космолётчика.

Люди умирали внутри кораблей, потерпевших катастрофу; погибали на других планетах и спутниках, и не всегда была возможность доставить тела домой.

Поэтому по старой морской традиции их хоронили в открытом космосе (океан, разумеется, не космос, но суть одна) или на поверхности других планет – там, где настигла смерть. Исключения, разумеется, были. Как, например, в случае с Миллари Иторби, Ирцалем Мено и Абэйн Леко, тела которых изначально намеревались доставить на Гарад.