Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда 4 (страница 41)
— Знаю. Кстати, предлагаю перейти на «ты». Мы же, считайте, ровесники. Это Серёже Ермолову пятнадцать лет, а Кемрару Гели почти тридцать четыре. Правда, гарадских, а гарадский год длиннее земного, но мы и живём дольше.
— Принимается, — согласился Эдуард. — Самому надоело «выкать». Так сколько, если не секрет, живут гарадцы?
— В среднем сто восемьдесят лет. Земных.
Эдуард присвистнул.
— Вот для этого мы и должны как можно быстрее добраться до Луны, — сказал я. — Одному, без помощи братьев-гарадцев, мне не справиться со всем этим. Жизни может не хватить. Даже такой длинной как у меня.
— Имеется в виду развитие землян? — спросил Эдуард.
— В том числе. Ты же хочешь жить сто восемьдесят лет? Ладно, сто восемьдесят уже не получится, староват, но хотя бы сто-сто двадцать — вполне. При этом не впадая в старческий маразм и сохраняя работоспособность…
После того, как решились основные вопросы с медиками, я приступил, собственно, к программе подготовки. Точнее, мы приступили, потому что в Центр прибыл Юджин Сернан.
Американскому астронавту пришлось гораздо труднее, чем мне. Опыт — да, очень много значит. Но когда переходишь на абсолютно новую для тебя технику, да ещё без знания языка… Надо отдать должное, Сернан очень старался, но времени у нас было слишком мало. В какой-то момент, когда я понял, что мне надоело быть переводчиком, и мы остались наедине, я сказал:
— Юджин, ты очень сильно хочешь лететь?
— Что за вопросы. Серёжа? Конечно! Ты же сам астронавт, должен понимать. Кто хоть раз побывал в космосе, тем более на Луне, готов многое отдать, чтобы туда вернуться.
— Ты понимаешь, что тебе нужно выучить русский буквально за месяц-два? Хотя бы базовый вариант. Иначе тебя могут заменить.
— Чёрт, — выругался Сернан. — Понимаю. Никто не станет рисковать миссией ради недостаточно хорошо подготовленного именно для этой миссии астронавта. Это закон. Но я не думал, что русский язык окажется настолько трудным.
— Фигня, — сказал я. — Твои предки — славяне, так?
— Да, — снова подтвердил он. — По отцу словаки. Село Висока-над-Кисуцоу, — тщательно выговорил он по-русски. — Это где-то на северо-западе Словакии. Фамилия деда была Чернян, Сернаном он стал уже в Штатах. А по матери — чехи. Отец и мать уже в Америке родились.
— В семье по-словацки и по-чешски говорили?
— Ты знаешь, бывало. Отец и мать почти нет, но я в детстве часто у деда Стефана гостил на ферме, штат Висконсин, он туда переехал из Чикаго и жил, как в девятнадцатом веке, — Юджин улыбнулся, вспоминая, и я подумал, что у них с Быковским похожие улыбки. Так бывает. Внешне люди мало похожи, а улыбки у них почти одинаковые. Как у Алена Делона и Джека Николсона.
— Там даже электричества не было, представляешь? Читали при керосиновых лампах.
— Мы тоже читали при керосиновых лампах, — сказал я.
— Где?
Я рассказал про Кушку и ветер «афганец», во время которого в городе вырубалось электричество.
— Да, — уважительно заметил Сернан. — Тоже сурово. Но главное, дед Стефан и бабушка Анна часто говорили между собой по-словацки. Невольно и я учился. Говорил не очень, а вот понимал их неплохо. Только давно это было, я всё забыл.
— Это тебе только кажется, что ты забыл, — заверил я его. — Человеческий мозг помнит всё. А где словацкий, там и русский рядом. Корни-то у слов одни. Не у всех, понятно, но у многих.
— Мозг-то, может быть, и помнит, — грустно усмехнулся Сернан. — Я не помню. Так, несколько слов.
— Я помогу вспомнить. Только нужно твоё согласие.
— Как?
— Гипноз.
— Ты владеешь гипнозом?
— Владею. И весьма неплохо, смею тебя заверить.
— Даже на знаю, — засомневался американец. — Как-то это…
— Ты по-хорошему упрям, целеустремлён и, как все волевые люди, не привык терять над собой контроль, — сказал я. — Понимаю, сам такой же. Но ты и не потеряешь. Всё произойдёт во сне.
— Хм, — Юджин почесал гладко выбритый подбородок. — А что скажут на это медики?
— А зачем им знать? — подмигнул я.
[1] Харрисон Шмитт, астронавт и геолог, напарник Юджина Сернана в миссии «Аполлон-17».
Глава двадцать вторая
Как выучить русский язык и зачем нужны дублеры. Тренировка на выживание. Гроза. Снова Кушка
Юджин Сернан был чертовски дисциплинированным человеком. Как-никак, военный лётчик, да ещё и астронавт. Им без дисциплины никуда. Но он был и целеустремлённым человеком. Если достижение цели требовало небольшого нарушения дисциплины, он выбирал первое. И правильно делал, я сам такой же. Будешь следовать бесчисленным инструкциям и правилам, вообще ничего не достигнешь. Так что мы провели сеанс гипноза, не поставив об этом в известность медиков. Даже Эдику ничего не сказали, чтобы не ставить его в неловкое положение.
Сеанс дал отличные результаты, — изучение русского языка пошло у Юджина Сернана гораздо успешнее. В особенности, когда мы придумали особый способ общения: он со мной и другими нашими говорит исключительно по-русски, а мы с ним только по-английски.
Оказалось, что так гораздо проще понимать друг друга!
Заодно и язык учить [1]
Этот же принцип использовали и наши дублёры: Пётр Климук, Евгений Хрунов и Джон Янг. Последний, как и Юджин Сернан, тоже дважды летал к Луне, один раз высаживался на неё и вообще был одним из самых известных и опытных американских астронавтов.
Почему трое? Потому что первоначальный план отправить на Луну двоих изменился (так часто бывает с планами, в особенности, связанными с большими техническими сложностями). Испытания гравигенератора в реальных космических стартах и окончательные расчёты показали, что на модифицированном «Союзе» вполне возможно отправить к Луне троих.
— Тесновато, конечно, — объяснял на схеме Владимир Николаевич Челомей [2], который со своим КБ активно включился в новую лунную программу. — По-хорошему, надо бы отдельно ещё и командный модуль, отдельно от лунного. В командном летим, в лунном спускаемся. Но не успеваем. Каждый новый узел — месяцы испытаний.
— Николаев с Севастьяновым на девятом «Союзе» почти восемнадцать суток летали, — напомнил Быковский. — Правда, вдвоём, но «Союз» рассчитан на троих. Долетим, нормально всё будет. Меньше трёх суток — ерунда.
— В тесноте да не в обиде, — по-русски добавил Сернан.
По моим наблюдениям, Валерий Фёдорович Быковский был абсолютно счастлив, что его вернули в программу. Да ещё и командиром корабля! Предварительно составы экипажей выглядели так.
Основной:
1. Быковский Валерий Фёдорович, командир корабля.
2. Юджин Сернан, второй пилот и бортинженер
3. Ермолов Сергей Петрович, стажёр, пилот инопланетного космокатера.
Дублирующий:
1. Пётр Климук, командир корабля.
2. Джон Янг, второй пилот и бортинженер.
3. Евгений Хрунов, второй пилот и бортнженер.
— Всё понимаю, — сказал я Береговому, когда ознакомился со списком. — Двое наших и один американец, потому что приоритет в любом случае у нас. Опять же, ещё один человек на борту «Горного эха» лишним не будет. Кроме одного. Зачем в дублирующем экипаже тоже трое?
— Так положено, — сказал Береговой. — А если с тобой что-то случится?
— Например? Заболеть я не могу, вы знаете.
— Люди не только болеют, — сказал Георгий Тимофеевич, глядя мне в глаза.
— Опасаетесь, что меня убьют? — прямо спросил я.
— Хочешь сказать, что это невозможно?
— Трудно. Но можно, тут вы правы, — признал я. — Один раз воскреснуть удалось, второй, скорее всего, не получится.
— Шутишь — это хорошо.
— Только и остаётся шутить при таких раскладах.
— Мы обязаны предусмотреть всё, — сказал Береговой жёстко. — Представим, что это произошло. Чисто теоретически. Ты погиб. Умер. Нет тебя. И там, на борту «Горного эха» тоже все погибли. Что делать?
— Хм. Научить кого-то управлять космокатером за столь короткое время я не смогу. «Горным эхом» — тем более. Это нужно полноценные макеты строить и… да что там говорить, исключено.
— Подробные схемы «Горного эха» и космокатера тебе начертить всё равно придётся. С размерами, какие помнишь, подробными и максимально понятными пояснениями и инструкциями. Кстати, хорошо бы и макеты построить, если успеем… Но речь сейчас не об этом. В самом крайнем случае полёт состоится всё равно. Только задача экипажа немного изменится.