Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда 2 (страница 46)

— Мне сверху видно всё, ты так и знай, — сказал папа.

— Как? — поднял знаменитые брови Брежнев, взглянув на отца.

— Песня такая, — сказал папа. — Из кинофильма «Небесный тихоход». Извините, что вмешиваюсь в разговор, Леонид Ильич, но нам с вами, как людям военным, абсолютно ясно, что тот, кто занял вершины на поле боя, имеет преимущество. А космос… Что может быть выше космоса?

— Спасибо, папа, — сказал я. — Ты очень точно сформулировал. Но и космос ещё не всё.

— Так, — усмехнулся Брежнев. Плеснул себе в чашку чая, достал из пачки на столе сигарету (курит сигареты «Новость», заметил я), закурил. — А говорил — одно слово.

— Это как с ремонтом, Леонид Ильич, — подал голос Кириллин. — Одно тянет за собой другое.

— Думаешь, страну ремонтировать надо?

— Э… — растерялся Кириллин.

— Можешь не отвечать. Без тебя знаю, что надо. И срочно. Давай дальше, Серёжа, заинтересовал. Что у нас уже имеется, энергия и космос?

— Да, — подтвердил я. — Следующий слон — информация.

— Слон?

— Наша плоская Земля покоится на четырёх слонах, которые, в свою очередь, стоят на панцире гигантской черепахи, — пояснил я, улыбаясь. — Так считали древние индусы. Мне эта теория нравится больше, чем байка о трёх китах.

Брежнев весело рассмеялся.

— Понятно. Жду не дождусь, когда назовёшь имя черепахи. У неё ведь есть имя?

— Обязательно. Мы до него дойдём. Итак, информация. Без свободного и быстрого доступа к информации нам не выжить.

— К любой?

— Нет, разумеется. Секретная информация должна таковой и оставаться. Со всеми вытекающими. Но вот развитие информационных систем… Представьте у себя на столе портативную ЭВМ. Компьютер, как говорят англичане и американцы. Экран и клавиатура. Набираете на клавиатуре вопрос и тут же получаете на него ответ. Да не один — несколько, с возможностью сравнивать и анализировать. Или мгновенно связываетесь с любым человеком или организацией в стране, а в перспективе и на всей планете, у кого на столе такой же компьютер.

— Каким образом?

— С помощью сети, в которую эти компьютеры объединены.

Брежнев посмотрел на Кириллина.

— В теории — это невероятные возможности, — подтвердил тот. — Абсолютно невероятные. У нас сейчас всё тонет в бюрократии, сами знаете. Любое решение должно пройти массу инстанций. А тут — нажал на клавишу, и в тоже мгновение нужный документ оказывается там, где надо.

— Со скоростью электромагнитного сигнала, — задумчиво кивнул Брежнев. — То есть, со скоростью света. Понимаю. Ладно, уговорил. Давай четвёртого слона.

— Четвёртый — самый сложный, — вздохнул я. — Сразу предупреждаю, что здесь у меня конкретных методик нет. Не родились в голове. Есть только общее понимание, каким этот слон должен быть.

— Давай уже, — сказал Брежнев. — Не тяни слона за хвост.

— Воспитание, — сказал я. — Четвёртый слон — воспитание будущих поколений советских людей.

— А что не так у нас с воспитанием?

— Формализм, — пожал я плечами. — Всюду формализм, Леонид Ильич. Говорю вам, как бывший председатель Совета дружины школы номер тридцать один города Кушка. Формализм и очковтирательство. Лозунги на плакатах. Хорошие лозунги, достойные. Но они не на плакатах должны быть, а в сердце советского человека. Особенно человека молодого.

— Такого, как ты, к примеру?

— Да, такого, как я.

— А у тебя они в сердце? — Брежнев смотрел на меня твёрдо, не мигая.

— В самой его середине, Леонид Ильич, — ответил я абсолютно честно. — Более того, я совершенно точно знаю, что коммунизм — это будущее человечества. Правда наступит он, думаю, не к восьмидесятому году, как нам товарищ Хрущёв обещал, а гораздо позже.

— Вот как! Может быть, ты скажешь, когда именно?

— Не скажу, Леонид Ильич. Я не пророк. Но ещё не скоро, это точно. Очень много работы предстоит. Просто невероятно много.

— Ну, работы мы не боимся, — сказал Брежнев. — Значит, четыре слона. Перечислим ещё раз для памяти. Энергия, космос, информация и воспитание. Всё правильно?

— Правильно, Леонид Ильич. Внутри каждого из этих слонов сотни других слоников — одни мельче, другие крупнее, но в целом правильно.

— Осталось назвать имя черепахи.

— Безопасность, — сказал я. — Имя черепахи — Безопасность. Причём не только для нашей страны, но и для всего мира.

— Безопасность, — повторил Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза. — То бишь, мир во всём мире?

— В том числе. Но есть и другие виды безопасности. К примеру, экологическая.

— Это забота о природе, что ли? — нахмурился Брежнев.

— Забота о планете. Земля — планета я имею в виду — наша мать. В прямом смысле слова. Мы, люди, её дети. Значит, должны о ней заботиться, как нормальные взрослые дети заботятся о своей матери. Не только эксплуатировать. Тут, кстати, прямая связь со слоном по имени Космос. Ту же Луну или астероиды можно эксплуатировать в хвост и гриву, как говорится, там жизни нет, и страдать от этого некому.

Мы проговорили ещё почти два часа, переходя от общих вопросов конкретике (Цуканову пришлось даже менять плёнку в диктофоне). Выпили два чайника чая. Съели всё варенье и печенье, что было на столе. Выкурили не одну сигарету (кроме меня, разумеется).

— Подведём итог, — наконец, хлопнул себя по колену Брежнев. — Ты, Владимир Алексеевич, давай создавай научный совет у себя по всем этим новым делам. Пусть проведут анализ, наметят пути реализации. Прикинь, какие научно-исследовательские институты подключить.

— Боюсь, придётся новые создавать, — покачал головой Кириллин. — Задачи неподъёмные.

— Значит, создадим, — жёстко сказал Брежнев. Было хорошо заметно, что сил и энергии у него и впрямь прибавилось. — От каждого слона будем откусывать по кусочку. Постепенно. Пока всё не съедим. Кроме последнего. Воспитание — не твоя забота. Партия займётся.

— Понял, Леонид Ильич.

— Далее. Совет Министров я озадачу, будешь с ними тесную связь держать. Соответствующие отделы ЦК — тоже. В части их касающихся. Секретность. Надеюсь, что такое государственная тайна никому здесь объяснять не надо? Все работы по этим направлениям должны быть строго засекречены, — Брежнев бросил взгляд на Бесчастного.

— Будет сделано, Леонид Ильич, — сказал генерал-лейтенант.

Эге, подумал я уже не в первый раз. А товарищ Андропов Юрий Владимирович, видать, в опалу попал. Уж не связано ли это с моим гравигенератором и всей историей с похищением? Очень может быть, судя по сегодняшнему разговору. Если так, то мои шансы на достижение поставленных целей резко повышаются. Главное теперь их не упустить.

— Теперь ты, Серёжа. Тебе ведь четырнадцать?

— Если верить документам, Леонид Ильич, то уже шестнадцать.

— Да, помню, мне говорили. Извини, прибавили тебе два года, иначе не получалось вытащить из-за океана. Вытащили бы, конечно, в конце концов, но… — он пожевал губами, знакомо причмокнул.

— Так было проще и надёжнее, — закончил я за него. — Всё понимаю, Леонид Ильич, я не в обиде.

— Вот и хорошо, что не в обиде. Но фактически тебе всё равно четырнадцать, не следует об этом забывать. Всем нам.

— Гайдар в четырнадцать лет полком командовал, — сказал я. — А мои ровесники во время войны по двенадцать часов за станками стояли и в партизанских отрядах фашистов били. Я справлюсь, Леонид Ильич, если вы об этом.

— Не сомневаюсь, что справишься. С твоей-то головой… Мы, коммунисты, в судьбу не верим. Мы сами — судьба. Однако иногда мне кажется, есть что-то такое в нашей жизни, — он пошевелил пальцами, — неуловимое. Знаки. Везение. Фарт, в конце концов, как говорят в народе. Вот если бы не этот котёнок на дороге и не купец-афганец на грузовике… — Брежнев замолчал, задумавшись.

— Начальник кушкинского госпиталя ещё, — сказал папа. — подполковник Алиев Ильдар Хамзатович. Если бы не он, не его мастерство хирурга и врача, боюсь, всё бы закончилось плачевно.

— Да, — сказал Брежнев. — Товарищу Алиеву следует выразить благодарность. Жора, отметь. Но я не об этом. Спрашивается, как так вышло, что авария на дороге где-то в самой южной точке нашей Родины привела не к трагедии, а наоборот, к научному и технологическому рывку? Возможно, крупнейшему за всю историю человечества. Как там было написано в резолюции от кого-то из твоих спецов, Владимир Алексеевич? Сравнимо по значимости с изобретением колеса. Так? Я запомнил.

— Так, Леонид Ильич. Хотя я бы не торопился.

— А я тороплюсь! — жёстко сказал Брежнев. — Мне не так уж и много осталось. В любом случае. Не хочу оставить страну с теми проблемами, которые нас сейчас просто разрывают. Если судьба, фарт, бог или чёрт в ступе дают шанс, я его использую, во что бы то ни стало. И другим советую, — Брежнев пару секунд неотрывно смотрел на Кириллина, пока тот не отвёл взгляд. — Ладно, — продолжил Генеральный секретарь ЦК КПСС, — будем считать это лирическим отступлением. Тебе нужен статус, Серёжа. Никто не станет относиться серьёзно к школьнику. Поэтому твоя задача — в ближайшее время закончить школу и получить аттестат о среднем образовании. А уже в следующем году — поступить в институт. Сможешь?

— Не вижу препятствий, Леонид Ильич.

— Это хорошо, — усмехнулся Брежнев. — Препятствий он не видит, ишь ты… Так вот, чтобы препятствий у тебя было поменьше, сделаем тебя для начала консультантом по научно-техническим вопросам. ЦК и Верховного Совета. Думаю, соответствующих удостоверений будет достаточно, чтобы убрать… препятствия.