Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда 2 (страница 35)

В Сан-Франциско, а точнее в Окленде, у нас было намечено несколько представлений.

Первое — вечером в воскресенье восемнадцатого июня прошло неплохо, но без особого ажиотажа, в зале даже оставались свободные места. В понедельник — день, когда люди, по опыту, не слишком охотно идут в цирк, был выходным, и я снова отправился в Сан-Франциско.

Недавно оказалось, что я подрос ещё на пару сантиметров за время, проведённое в Штатах. Пришлось даже купить новые джинсы, потому что старые уже болтались в районе щиколоток. Кроме джинсов, я под руководством Рэйчел изрядно разнообразил свой гардероб («молодой человек твоих лет должен не только джинсы таскать, но и нормальные брюки!»), так что теперь рассекал по Сан-Франциско в мягких серых брюках, светло-коричневом летнем пиджаке до середины бедра, жёлтой рубашке с широким отложным воротником, шёлковом шейном платке и удобнейших коричневых мокасинах. Как там у любимого Александра Сергеевича?

Вот мой Онегин на свободе; Острижен по последней моде, Как dandy лондонский одет — И наконец увидел свет.

Почти про меня. За исключением стрижки, — волосы я не стриг, и теперь мою голову украшала художественно растрёпанная тёмно-русая шевелюра приличной длины, которая явно давала понять, что её владелец не чужд мира искусства. В данном случае — цирка, хе-хе.

Добавьте к этому тёмные усики, оттеняющие верхнюю губу, а также уверенный и даже нагловатый взгляд, и вы получите молодого человека лет шестнадцати, не меньше — сына не бедных, а возможно и весьма известных родителей, цепляться которому себе дороже. Кому бы то ни было. Разве что гомикам в районе Кастро стрит, но туда я благоразумно не ходил.

Ровно в десять утра вторника, двадцатого июня, войдя в орно и набросив «туманный плащ», я сидел на зелёной лужайке в центре парка Золотые Ворота, подстелив прихваченный для этой цели плед. Я видел всех. Меня — никто. Правда, отпущенная погулять на свободе лохматая собачка породы терьер сделала попытку меня обнюхать и подружиться, но я послал ей волну тревоги, и она, не оглядываясь, быстренько вернулась к своей хозяйке, которая уже выглядывала её из-под ладони, стоя на парковой дорожке.

Двадцать минут. Столько времени я отвёл сам себе и Петрову с Башировым. Они утекли, никто не появился. Я вышел из орно, предварительно убедившись, что в мою сторону никто не смотрит, поднялся, подобрал плед и покинул парк.

В среду, во время тренировки, сорвалась с трапеции Венди. Я не видел, как это произошло, — только вернулся из Сан-Франциско и переодевался у себя в трейлере, когда услышал за окном тревожные крики и топот ног.

— Веди! Венди разбилась! — донёсся до меня крик Рэйчел. — Кто-нибудь, бегите к Питу и вызывайте «скорую»!

Питер Брейли держал забегаловку с телефоном, пивом, кофе и немудрёной, но вкусной едой рядом с нашим шатром, и все цирковые с ним познакомились ещё в самый первый день.

Я быстро натянул джинсы, сунул ноги в кроссовки, выскочил из трейлера и побежал в цирк.

Венди лежала на сцене без сознания, будто сломанная кукла, брошенная злым и капризным ребёнком. Острая жалость, кольнула мне сердце. Всё-таки, несмотря на все различия, между нами была связь, и я был благодарен ей за многое. Рядом с Венди на коленях стоял Фрэнк и всхлипывал, прижав ладони к лицу:

— Она умерла… о, боже… она умерла…не может быть….как же так…

Чуть поодаль, тревожно перешёптываясь, стояли ещё несколько человек из труппы.

Своего врача у нас не было — слишком накладно. В простых случаях (вывих, ушиб, порез, скачок давления, ОРВИ) его заменял Мэт, который в молодости закончил какие-то медицинские курсы и даже, по его словам, одно время работал на «скорой». Но сегодня Мэта не было, — он с раннего утра умчался по каким-то делам в Сан-Леонардо и до сих пор не вернулся.

Одним прыжком я вскочил на сцену, опустился рядом с Венди на колени.

— «Скорую» вызвали?

— Том побежал к Питу, — сообщила Рэйчел.

— Отлично. Рэйчел, прошу, уведи Фрэнка и дай ему валерьянки или джина, он своими рыданиями меня отвлекает.

— Фрэнк, пойдём, дорогой, пойдём, всё хорошо, — Рэйчел обняла Фостера и увела его к себе за кулисы.

Я ощупал руки-ноги Венди.

Холодеют, плохо.

Вошёл в орно.

Бледно-жёлтая, с неприятными серыми разводами аура медленно, но верно уменьшалась и тускнела на глазах. Так гаснет огонь в брошенном костре. Так высыхает речка Кушка под безжалостным туркменским солнцем. Так умирают люди.

Э, нет.

Левую руку ей на лоб — влить энергии. Да побольше, чтобы продержалась какое-то время, пока я разберусь, в чём дело… А, вот оно. З-зараза. Сломаны два шейных позвонка — пятый и шестой. Со смещением. Повреждён спиной мозг. Как говорят в народе, Венди сломала шею. Ничего, помнится не так давно со мной была похожая история. Справился.

— Диванный валик, одеяло, пакет со льдом! — потребовал я. — И побыстрее!

Пока бегали, я слился с аурой Венди, зарастил повреждения в спинном мозгу. Потом подложил ей под голову валик и пакет со льдом, укрыл одеялом. Убрал смещение, зафиксировал позвонки и не убирал руку, пока не приехала «скорая».

Потом мне сказали, что ехала она чуть ли не полчаса — пробила колесо за две мили до нас. Пришлось ждать вторую машину, которая тоже не сразу смогла откликнуться, потому что была занята на другом вызове. В общем, времени прошло немало. Все перенервничали, чуть не выпили весь джин у Рэйчел, но та вовремя вспомнила, что вечернее представление должно состояться «при любой погоде» и перекрыла краник. А тут и «скорая» нарисовалась. Я как раз успел к этому времени полностью вернуть Венди к жизни, погрузить её в глубокий целительный сон и запустить процесс регенерации костной ткани на полную.

Молодым ребятам-парамедикам со «скорой» я сообщил о своём диагнозе.

— Откуда знаешь? — с подозрением спросил один из них.

— Она мне шепнула, что на шею упала, — сказал я. — Вы, главное, её не будите. Пусть спит.

— Разберёмся, — сказали парамедики.

После того, как Венди увезли, я почувствовал резкий упадок сил. Немудрено — слишком много их отдал.

Ушёл в свой трейлер и вырубился. Проснулся ближе к вечеру — жутко голодный, но восстановившийся. Обед давно прошёл, до ужина было далеко. Поэтому я отправился к Питу, где заказал жареные колбаски с картофельным салатом, кусок яблочного пирога и большую чашку кофе. Заправился, как следует, посмотрел на часы. До начала представления оставалось полтора часа. Значит, до моего выхода на сцену больше двух часов.

Я вышел из забегаловки Пита, поймал такси и поехал в больницу Хайленд, куда отвезли Венди. Это было относительно недалеко от нас.

В больнице, которая, помимо прочего, являлась крупным травматологическим центром во всём округе Аламеда, к которому относился Окленд, я выяснил, что угрозы для жизни Венди Кемпбелл нет, и она обязательно поправится, посмотрел на неё, спящую в больничной койке с фиксатором на шее, послал мысленное пожелание скорейшего выздоровления и отправился обратно в цирк.

Мой номер, как всегда, был во втором отделении. Мэт, хоть и расстроенный новостями о Венди, вёл шоу на своём обычном высочайшем уровне. Хотите знать, что общего между профессионалами не только из разных стран, но разных цивилизаций, разнесённых друг от друга на бог знает сколько парсеков? Они работают хорошо в любых условиях и в любом настроении. Кемрар Гели всегда был таким и теперь, в облике земного мальчишки Серёжи Ермолова, собирался не только таковым оставаться, но и радовался, когда встречал таких же, как он.

Началось второе отделение. Загримированный и переодетый в свой сценический костюм, с заряженными револьверами на поясе, я ждал за кулисами. Вот уже Рыжий и Белый клоун вместе с Мэтом отыграли сценку «Снайпер» с громадным бутафорским пистолетом, негаснущей свечой и слетающими с головы шляпами. Зрители привычно смеялись и хлопали.

— А теперь! — провозгласил уже привычный текст Мэт. — Действительно лучший стрелок старой доброй Англии! Джимми Хокинс по кличке Юнга! Когда-то с помощью своей необыкновенной меткости он добыл сокровища кровожадного пирата Флинта на далёком острове, а теперь продемонстрирует своё искусство нам! Встречайте!

Я вышел на сцену. В глаза ударил свет прожекторов.

Наверное, поэтому я не сразу заметил, как трое мужчин одновременно поднялись со своих мест в зале и быстро направились к сцене.

Глава восемнадцатая

Брось оружие! Как завести лодочный мотор

Залив Сан-Франциско. Думы об Алькатрасе. Пещера

Однако их заметили наши осветители и то ли сами, то ли по знаку Мэта, направили прожектора на них.

Теперь я увидел всех троих. Молодые, подтянутые, в тёмных костюмах и хорошей обуви. Ещё бы им шляпы и было бы чистое ретро, хоть кино снимай.

Один уже поднимался на сцену справа от меня, второй и третий вот-вот должны были это сделать — слева и по центру.

Всё-таки вычислили, сволочи.

— Брось оружие! — приказал тот, что уже поднялся, и начал вытаскивать из-под пиджака пистолет. Вероятно, он был там у него в подмышечной кобуре.

Какой же ты медленный.

Правой рукой я выхватил револьвер, одновременно взводя курок, и выстрелил.

— Фак! — заорал медленный и затряс рукой. Выбитый моей пулей пистолет улетел куда-то на пол.

Его коллеги остановились у самой сцены и потянулись за оружием. Тоже медленно.