Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 46)

— По-моему, — сказала Марта без особой уверенности в голосе, — это обычный холм. Если вообще холм. Плохо видно, дождь.

— Нет, — ответила Нэла. — Не обычный. Вообще, хочу вам сказать, что в этом месте чувствуется магия. Старая и довольно сильная.

— Я не понимаю, что такое магия, — заявил Влад Борисов. — В конечном счете, всё объясняется законами мироздания. Другое дело, что не все законы мироздания нам известны.

— Вот-вот, — засмеялась Нэла. — Магия и относится к этим самым неизвестным тебе законам. На самом деле магия есть везде, где присутствует разум. Потому что она — одна из форм постижения действительности и управления этой действительностью. Но здесь… — она покачала головой. — Я не могу определить её природу.

— И что это значит? — осведомился Велга.

— Долго объяснять.

— А ты постарайся коротко, по-солдатски.

— Я не солдат, я фея. Но, если коротко… — она помедлила. — Вот вы с Хельмутом лейтенанты, командиры взводов. Так?

— Да, — подтвердил Велга, а Хельмут молча кивнул.

— Ротой бы смогли наверняка командовать.

— Конечно, — сказал Велга, и Хельмут снова кивнул.

— А батальоном?

Дитц и Александр переглянулись.

— Смогли бы, — заверил саксонец Нэлу за себя и Сашу.

— Полком? Дивизией? Армией?

Лейтенанты задумались.

— А в мировом масштабе? — спросил Мартин и расхохотался.

К нему присоединились все русские, включая Велгу.

— Чего ржёте? — не поняла Марта.

— Ты просто не могла видеть этого фильма, — сказал Мартин. — И многие здесь тоже.

— Да, — согласился Велга. — Я не Василий Иванович Чапаев, это верно. А Хельмут, не Вильгельм Второй. Даже, если подучиться, в мировом масштабе вряд ли потянем. — Он засмеялся. — Языков не знаем.

— Ну, это ещё как посмотреть, — заносчиво блеснул глазами Дитц. — Но я, кажется, понял, что имеет в виду Нэла.

— Не по Сеньке шапка, — констатировал Малышев. — Понимать понимает, а рулить не может.

— В целом верно, — подтвердила Нэла. — Не мой уровень. И не только это. Говорю же, долго объяснять.

Тем временем дождь не утихал.

— Я всё-таки схожу гляну, что это за холм, — предложил Свем. — И вообще, надо осмотреться.

— И я с тобой, — вызвался Малышев.

— Два охотника сразу — это расточительно, — сказал Велга. — Ты, Миша, останься. Я сам схожу. Застоялся. Ждите нас здесь, мы скоро.

Шум дождя заглушил и без этого практически неслышные шаги первобытного охотника и командира разведвзвода Второй мировой войны, и силуэты обоих тоже вскоре растворились всё в том же дожде.

Потянулись нудные мокрые и холодные минуты.

— И правда не жарко, — сообщила Марта.

— Иди сюда, — позвал Мартин.

Марта шагнула к нему, и они обнялись.

— Хорошо некоторым, — лязгнул зубами Валерка Стихарь и рефлекторно огляделся в поисках хоть какого-то укрытия. — Признаю, Руди, что ты в чём-то прав… О-па! А это что?

Он сделал несколько шагов в сторону, нагнулся и поднял с песка, тускло блеснувшую под дождём тёмную бутылку:

— Вот это да. Наш коньяк. Живём, пехота!

Это и впрямь оказался коньяк. Тот же самый, французский «Мартель», который они пили совсем недавно.

В кармане у Стихаря нашёлся и перочинный нож со штопором (за сапогом у него ещё была верная финка, но её Валерка использовал только в качестве оружия). Пробка не задержалась в горлышке, и бутылка пошла по рукам. После пары глотков всем стало заметно теплее.

— Остальное товарищу лейтенанту и Свему, если захочет, конечно, — сказал Валерка, когда бутылка, завершив круг, вернулась к нему, и ввернул пробку на место. — А то знаем мы, куда он коньяк девает… Но как я вовремя, а? Глаз — алмаз.

— Да молодец, молодец, — промолвила Нэла. — Ещё б чуть поменьше бахвальства, так совсем хоть в пир, хоть в мир, хоть в добрые люди.

— Не, без бахвальства нам никак нельзя, — пояснил ростовчанин. — У меня без него кураж пропадает. А без куража разведчику и вовсе гибель и полный… полная гибель, в общем.

Он похлопал себя по карманам:

— Эх, сигареты на столе остались — там, в звездолёте. В кают-компании. Сейчас бы закурить, и совсем хорошо. Может, есть у кого? Курт, я знаю, ты обычно пачку во внутреннем кармане держишь.

Курт Шнайдер присел, натянул на рыжую голову куртку, сунул в рот сразу две сигареты, которые достал из внутреннего кармана, ловко прикурил от зажигалки, и протянул кулак с горящей сигаретой внутри Валерке:

— Держи.

— Спасибо, друг.

— И мне оставь покурить, — попросил Малышев.

— Ага…

— Да, — промолвил Мартин. — Хреново без Пирамиды, а? Ни тебе синтезаторов, ни тепла и комфорта. Всё-таки быстро человек к хорошему привыкает.

— Даже слишком быстро, — сказал Влад. — Ничего, я давно хотел бросить курить. Вот и повод.

— Ага, — усмехнулась Марта, не размыкая объятий с Мартиным. — А есть ты тоже решил бросить?

— Мы дышим, — сказал Влад. — Значит, в здешней атмосфере присутствует кислород. Если кислород, должна быть и белковая жизнь. То есть, еда.

— Аналитик, — с уважением заметил Марте Мартин. — Видала, как мгновенно правильные выводы сделал?

— А то! — восхитилась Марта.

— Не пойму, чего вы такие весёлые, — буркнул Карсс и присел на корточки. — По-моему, всё хуже некуда. Корабля нет, еды нет, снаряжения нет, ничего нет. Дождь этот… И где мы вообще? Самое главное — ничего не понятно. Как мы тут оказались?!

— Спокуха, Карсс, — посоветовал Стихарь. — Ты просто не привык. Разбёремся, не впервой.

— К чему я не привык? Я вот сижу, мокну и думаю, не сошёл ли я с ума на самом деле, и всё это, — он повёл рукой, — мне только кажется в горячечном бреду? Падали в чёрную дыру, а где оказались?

— Ну-ну, — сказал Майер. — Это нам тоже знакомо. Правильно тебе, советник, Валера сказал: ты просто ещё не привык. А мы так давно живём. Ты не поверишь, но нас даже убивали, а потом воскрешали. И ничего.

— Сумасшедший дом, — проворчал Карсс и с силой потёр лицо обеими ладонями. — Точнее, сумасшедший мир.

— Ага, — согласился Дитц. — Зато не скучно.

— Кажется, товарищ лейтенант со Свемом возвращаются, — сказал Малышев.

— Я ничего не слышу, — повернул голову Мартин.

— Они, они, — подтвердила Нэла.

Через полминуты из дождя вынырнули две фигуры.

— Ну, как вы тут? — осведомился Велга.