Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 24)

— У меня есть предположение, — сказал Влад. — Не могу гарантировать, что оно совершенно верное, но…

— Я слушаю. Нам сейчас любое сойдёт.

— Мне кажется, эти твари сами по себе не разумны. Или их разум не развит, в зачаточном состоянии. Кто-то ими управляет, отдаёт приказы. И я не думаю, что этот «кто-то» одного вида с ними.

— Почему ты так решил?

— Чем человек отличается от животного?

— Ну и вопрос, — усмехнулся князь. — Наличием вечной души? Так говорят наши священники.

— А на первый, самый поверхностный взгляд? Что сразу бросается в глаза?

Дравен задумался.

— Мы носим одежду? — предположил он. — И ещё пользуемся инструментами, строим города и жилища… Хотя нет, это не годится, птицы тоже вьют гнёзда.

— И не только птицы, — кивнул Влад. — Похожие на этих, — он показал подбородком за стену, — насекомые на моей планете, только гораздо меньшего размера — строят себе нечто вроде самых настоящих городов, не только добывают, но и выращивают пищу, имеют сложную общественную структуру и даже… дрессируют других насекомых, используя их в качестве своих домашних животных.

— С ума сойти, — сказал князь. — Ты думаешь, эти такие же?

— Почти наверняка. Но всё равно я не верю, что они так же разумны, как и мы. И дело даже не в одежде, хотя животные или насекомые, действительно, её не носят. И не в инструментах. Многие животные используют примитивные инструменты.

— И в чём же тогда?

— Животные не делают оружия, — неожиданно высказался Свем Одиночка. — Лишь человек превращает палку в копьё и лук, а камень или этот… как его… металл — в нож, чтобы убить животное или другого человека.

— Точно, — сказал Влад. — Только мы, люди, айреды или киркхуркхи, пользуемся орудиями убийства.

— Это верно, — вздохнул Млайн. — Не помню, кто из наших философов сказал, что это ещё вопрос — для чего первый киркхуркх взял в руки палку: чтобы сбить с дерева плод или ударить ею по голове своего сородича.

Дравен коротко рассмеялся.

— Забавно, — сказал он. — Действительно, это вопрос. Значит, если не вооружён, то неразумен?

— Не вооружён — значит, неразумен, — повторил Влад. — Отменно сказано, князь, поздравляю. В духе времени. Именно это я имел в виду. Наш враг не вооружён, значит… ну, вы поняли.

— Допустим, ты прав, — казалось, Дравен не обратил внимания на комплимент. — Но кто отдаёт им приказы, и каким образом?

— Судя по десантным средствам — этим их яйцам с одноразовыми двигателями, хозяева должны быть похожи на нас. Для того чтобы работать, что-то создавать, нужны руки. У «термитов», как вы заметили, рук нет и быть не может. Как я уже говорил, скорее всего, где-то там, — Влад поднял глаза к небу, — на орбите вокруг Лекты или даже на вашей луне находятся корабли — матки, эдакие космические базы. Оттуда осуществляется десантирование и управление десантом. Там, думаю, наш настоящий враг и сидит. Что же касается управления… Чёрт его знает. Будь у меня время, для начала я поискал бы в головах мёртвых «термитов» что-нибудь вроде чипа. Э… маленькой такой пластинки или кружочка. — Борисов пошевелил пальцами, стараясь поточнее выразить мысль словами, которые были бы понятны Дравену и Свему. — Или, возможно, горошины, крохотного кубика… Явно искусственного происхождения. Ну, то есть, чтобы сразу было ясно, что в голове насекомого это чужеродное тело.

Князь переглянулся с сопровождающим его дружинником, едва заметно кивнул головой.

— Такое? — дружинник полез в кожаный кошель на поясе, достал оттуда и протянул Владу на ладони плоский золотистый кружок величиной с копеечную монету.

14

— Вот она, — сообщил Мартин, — Лекта. Через несколько часов выйдем на орбиту и начнём пеленг. Спасибо, Клёнья — сказал он, обращаясь к звездолёту, — доставил с комфортом. Было приятно.

— Пожалуйста, — сформулировал ответ Клёньи бортовой компьютер. — Мне тоже было приятно.

Обзорный экран в рубке управления показывал знакомую многим из присутствующих волшебную картину — сияющее яркими звёздами чёрное небо и голубоватый шарик планеты посередине.

— Симпатичная, — оценил Валерка Стихарь. — Голубенькая с беленьким. На Землю похожа.

— Вы видели Землю из космоса? — удивилась Марта.

— Случалось, — кивнул ростовчанин. — Нас же свароги на Землю возвращали cо своей Пейаны. И вернули. Да так что мама не горюй.

— А, да, я и забыла, Саша же рассказывал. Извини.

— Нашла, за что извиняться. Вот если бы ты мне на любимую мозоль наступила…

Пяти суток, проведённых на борту Клёньи-Малыша, хватило, чтобы все перешли друг с другом на «ты». Ну, или почти все. Потому что Руди Майер, Валерка Стихарь, Курт Шнайдер и Сергей Вешняк по глубоко вбитой в них уставами и войной привычке к своим командирам — Хельмуту Дитцу и Александру Велге обращались на «вы», добавляя обязательное «герр обер-лейтенант» или «товарищ лейтенант». Во всяком случае, на людях.

Да, пять суток. Совсем немного, учитывая расстояние от Жемчужины до Лекты и крейсерскую скорость Клёньи, придерживаясь которой, он был способен пересечь Млечный Путь за неполный месяц. Но время, как известно, относительно. И не только потому, что так решил Эйнштейн. Провести, к примеру, пять суток на шикарном лайнере в круизе по Средиземному морю — это одно. И совсем другое — сидеть те же пять суток на борту (в чреве? внутри?) живого звездолёта, мчащегося сквозь гиперпространство по делу, не терпящему отлагательств. И суть здесь вовсе не в комфорте, а в субъективных ощущениях. На лайнере кажется, что время летит подобно воде в горном ручье, и заметить не успеваешь, как один день и следующая за ним ночь сменяются другими. В звездолёте же дни и ночи вовсе условны, но тянутся долго, словно загустевший мёд из банки, и никак данный процесс не ускорить — тряси банку, не тряси, быстрее этот мёд в миску не выльется. И это при том, что и на круизном лайнере, и на звездолёте интересных и разнообразных занятий хватает с избытком. В отличие, скажем, от воинского эшелона, идущего на фронт из глубины России…

Впрочем, в психологический аспект данного парадокса лейтенант Александр Велга старался особо не углубляться, а попросту относил его на счёт загадочных свойств самого гиперпространства, в котором и звездолёт, и люди эти пять суток находились. Нечто похожее, помнится, он, да и все остальные члены отряда уже испытывали во время их непростого путешествия с Пейаны к Земле на борту Имперского, лично его Превосходительства Первого министра крейсера класса А «Невредимый» под командованием капитана Граппа. Ныне, увы, покойного. Достойный на самом деле был мужик, царствие ему небесное, или куда там попадают свароги после смерти, если попадают вообще.

Вот тебе и снова относительность времени, думал Велга, глядя на обзорный экран с незнакомой, но уже такой интригующей планетой по центру. Кажется, что было это давным-давно, в какой-то прошлой жизни. Ночной рейд к полусожжённой бомбами и снарядами деревушке с целью занять уцелевшую колокольню и оборудовать на ней пункт корректировки артиллерийского огня. Встреча с немцами, которые, как выяснилось позже, заявились туда с той же целью. Свароги. Бои. Изматывающие броски-переходы по бесконечным пещерам Пейаны. Милосердие Бога. Ультиматум отряда. Возвращение на Землю. И Россия, родина, достойно встретившая своих сыновей и гостей лихим ракетным ударом, напрочь уничтожившим «Невредимый» — и название не помогло! — и последующими, не менее весёлыми подарками. А на самом деле прошло немногим больше года. Всего-то. Вот тебе и относительность. Но самое главное, что бешеный марш отряда по мирам продолжается, чему прямое доказательство — планета Лекта, чьё изображение расположено сейчас на обзорном экране и на поверхность которой мы, судя по всему, очень скоро прибудем. Два мира за неделю, значит. С такими темпами немудрено не только ощущение времени утратить, но и обычное здравомыслие в придачу. Хотя, это вряд ли. На то мы и разведчики, чтобы не терять здравомыслие при любых обстоятельствах. Здравомыслие и бодрость духа.

— А также, желательно, чувство долга, юмора и потенцию, — негромко сказал стоящий рядом Дитц.

Оказывается, последнюю фразу Велга, сам того не заметив, пробормотал вслух.

— Да, пусть будут, — согласился лейтенант. — Извини, задумался.

— Бывает, — кивнул друг Хельмут. — О чём, если не секрет?

— Не поверишь. Об относительности времени.

— Отчего же не поверю? Поверю. Сам об этом только что думал. Мы с тобой чуть больше года назад познакомились, а кажется, что знаем друг друга чуть не всю жизнь, а?

— Что-то в этом роде, — хмыкнул Велга. — Надо же. Уже не просто знаем, а и думаем почти об одном и том же.

— Есть сигнал! — сообщил Мартин. — Значит, автоматический маяк действует. Уже хорошо. Какие мы молодцы, что догадались включить его в комплект снаряжения. — Он повернулся в кресле и осведомился: — Ну как, вы готовы?

— Мы всегда готовы, — пожал плечами Дитц.

— Я уже говорил, но повторю. Помните, на планете бушует пандемия неизвестной и смертельной для местного населения болезни. И данное местное население, а точнее уже его остатки, по своему общему развитию находится на уровне нашего средневековья. Все вместе это значит: страх, жестокость, безграмотность и суеверия. Постарайтесь учесть.

— Мы учтём, — пообещал Велга. — Не волнуйся ты так, Мартин. Всё получится. Главное, пусть они будут живы, а уж мы их найдём. И доставим в целости и сохранности.