Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 17)

— Мы люди хоть и военные, но мирные. А наш транспорт и оружие можем оставить здесь. Так пойдёт?

— Да, вы правы, — сказала Маша. — Без обоюдного доверия нам не обойтись. Мы приглашаем вас к себе. Транспортом можете воспользоваться своим, но оружие перед тем, как войдём в Пирамиду, действительно, придётся оставить.

— Так будет лучше, — добавил Женя. — Для начала.

Не знаю, как выглядит с орбиты Земля, но вид Жемчужины с высоты четырёхсот пятидесяти километров ошеломлял. По нашей просьбе Клёнья сделал совершенно прозрачным изрядный кусок своего тела в районе кают-компании — оказывается, он умел и это — особый способ маскировки! — и теперь мы, что называется, воочию любовались плывущим далеко под нами Южным океаном с разбросанными по нему там и сям островами и грозовым фронтом облаков, наползавшем с запада на материк, который не так давно был окрещён нами Центральным и где располагалась Пирамида — наш нынешний дом.

Пять минут назад мы завершили отработку различных маневров, убедились, что звездолётом способен управлять и десятилетний ребёнок при условии, что Клёнья признает в нём хозяина, и теперь решили проверить, каков вкус у кофе, когда ты находишься в условиях искусственной гравитации на высоте четырёх с половиной сотен километров от поверхности земли. Вкус у кофе оказался неплох.

— Красотища, — прокомментировала Марта. — Прямо дух захватывает. Никогда не видела ничего подобного.

— И никто из нас, — поддержал я. — Теперь я понимаю, отчего космонавты готовы покидать Землю снова и снова. Несмотря на все препятствия и риск.

— Грешно, наверное, говорить, — высказался Никита, — но я почти рад, что нам придётся лететь на выручку Владу, Свему и куркхуркхам. Иначе когда бы я ещё всё это увидел? — Он помедлил и добавил. — И познакомился с таким удивительным существом, как наш Клёнья-Малыш.

— Да, наш Клёнья просто чудо из чудес, — согласился я. — Сам летит. Было бы куда лететь.

— А куда лететь, мы знаем! — весело заключила Марта.

— На связи Пирамида, — бесстрастно сообщил бортовой компьютер.

Я посмотрел на часы. До запланированного сеанса оставалось ещё восемь минут. Хм.

— Соединяй.

Засветился экран, и на нём возникло, чуть искажённое помехами, лицо Оли Ефремовой.

— Как вы там? — осведомилась она.

— Нормально, — сказал я. — Осваиваемся. А вы уже соскучились?

— Не то чтобы очень, но Маша велела связаться с вами и сообщить, что у нас, кажется, скоро будут гости.

И она вкратце сообщила о том, что случилось в наше отсутствие. Проиллюстрировав рассказ соответствующей видеозаписью.

— А где сама Маша? — спросил я. — Отправилась вместе с Аничкиным встречать, как я понимаю?

— Да. Мы не хотели вас беспокоить до тех пор, пока не убедимся, что они и впрямь направляются к нам.

— Действительно, — пробормотал я. — Плывут себе люди вниз по реке и плывут. Мало ли.

Оля промолчала.

— Хорошо, что сообщили, — сказал я и постарался одобрительно улыбнуться. — Мы возвращаемся.

Подробно рассказывать о приключениях отряда лейтенант РККА Александр Велга не стал. Во-первых, потому что не мнил себя хорошим рассказчиком, а во-вторых, не посчитал нужным — в конце концов, эти люди, их в некотором роде потомки, хоть и были здесь хозяевами, но ни сам Велга, ни обер-лейтенант вермахта Хельмут Дитц, ни все остальные ни в коей мере им не подчинялись, а для того, чтобы исполнить долг вежливости и наладить контакт достаточно и кратких сведений. Впрочем, и на это потребовалась не одна минута.

Начал Велга с той июльской ночи тысяча девятьсот сорок третьего года, когда два взвода разведки — советский и немецкий — столкнулись нос к носу в разбитой и сожжённой бомбами и снарядами деревеньке под Курском…

По лицам новых знакомых он видел, что история отряда захватила хозяев Пирамиды — все шестеро, включая искусственное существо по имени Оскар (с подобными отряд встречался на планете-курорте Лона, и поэтому никто особо не удивился знакомству) не отрывали внимательных глаз от лейтенанта, а девушка по имени Оля и вовсе слушала, приоткрыв рот. Что ж, оно и к лучшему, мелькнула мысль. Как-никак, они не просто земляки и потомки, а, возможно, ещё и ближайшие наши союзники и партнёры. В обозримый период времени.

— И вот мы здесь, — заключил Велга, откинулся на спинку кресла, вытащил сигарету и закурил.

— Что ж, — сказал Мартин и тоже закурил. — Спасибо за интереснейший… — он покосился на Ольгу, и та едва заметно кивнула, — и правдивый рассказ.

— Вы нам верите? — изящно приподнял бровь Дитц.

— Почему бы и нет? — вежливо улыбнулся Мартин. — Мы и сами живём настолько фантастической с точки зрения простого обывателя жизнью, что готовы поверить очень во многое. И ваша история в это многое вполне умещается. К тому же, — командор улыбнулся шире, — наша Оля Ефремова распознаёт ложь с полуслова.

— Наши Аня и Нэла тоже, — небрежно заметил Дитц. — Но всё равно спасибо.

— Один-один, — заключил Мартин. — Что ж теперь наша очередь рассказывать. Но прежде чем начать, хочу сообщить, что по моему личному мнению, вы появились очень вовремя.

— Вам требуется помощь? — напрямик спросил Велга.

— Не откажемся, — сказал Мартин. — Но и обойдёмся, если что.

— Слушаем вас очень внимательно, — промолвил Дитц. — В конце концов, для своевременной помощи мы сюда и прибыли, — он чуть подумал и, неопределённо хмыкнув, добавил, — наверное.

10

Два военных космических флота, равные которым вряд ли существовали во всем Млечном Пути (а, возможно, и в соседних галактиках) в течение последних нескольких миллионов лет, неотвратимо сближались. Они выполнили уже все возможные тактические маневры, и теперь, когда ни один не достиг позиционного преимущества, оставалось последнее, самоё древнее и простое средство — сойтись в открытом бою.

При этом и командующие флотами, и те, кто им приказывал — царствующие особы враждующих межзвёздных империй — отдавали себе полный отчёт в том, что в данном сражении вряд ли кто-то одержит безоговорочную победу, и, скорее всего, сотни дорогостоящих кораблей вместе со всеми своими многочисленными и хорошо обученными экипажами превратятся в бесполезные искорёженные коробки, затерянные в космосе, — никому из живых ненужные могилы тех, кто, повинуясь воинскому долгу и чести, вступил в этот бой.

Воля и Слово Императрицы Станы Второй, её муж Карсс Оргом по прозвищу Везунчик находился в боевой рубке крейсера «Настигающий» — флагмана армады «северных» сварогов и с тоской думал о том, что на этот раз вряд ли всё обойдётся.

Даже тогда, много лет назад, когда «северными» и «южными» сварогами была неожиданно обнаружена их общая утерянная прародина — планета Пейана, положение не было столь катастрофическим…

Или было?

Пожалуй, всё-таки, было. Ну, почти. Но тогда он, Карсс, тогда еще совсем молодой младший секретарь Первого министра двора нашёл решение, которое удовлетворило всех и мгновенно вознесло его, Карсса, из младших секретарей в старшие Советники Первого министра. А затем превратило сначала в зятя Императора, и в итоге, после смерти последнего, в облечённого чуть ли не безграничной властью мужа Императрицы Станы Второй, её Волю и Слово.

Эх и славное было времечко, усмехнулся про себя Карсс Везунчик. Насыщенное. Есть что вспомнить.

И он вспомнил.

Как рассказал Первому министру двора о давнем обычае Древних Владык — решать спорные вопросы с помощью наёмных отрядов горцев (чей отряд победит, тот и прав) и убедил его подбросить эту идею «южным» сварогам. Как с громадным трудом доставил с Бейты (она же Земля) два равных по силе взвода солдат враждующих армий и заставил их драться. Как всё пошло наперекосяк, когда смертельные враги под давлением непредвиденных обстоятельств сначала объединились, а затем и вовсе устроили представителям обеих Империй, «северной» и «южной», такую нескучную жизнь, что до сих пор не знаешь, смеяться над событиями того времени или плакать. Впрочем, лично он, Карсс, до сих пор скорее благодарен тем солдатам с Земли, нежели зол на них. Не прояви они столько храбрости, воли к жизни и непокорства судьбе, вряд ли его собственные жизнь и судьба сложились бы так удачно. Хотя, конечно, то, что должно произойти в ближайшие часы, можно назвать как угодно, но только не удачей.

— Через три часа и двадцать минут[1] они будут доступны для наших плазменных пушек, — словно прочитав мысли Карсса, сообщил адмирал Бретт — командующий флотом «северян». Подтянутый и собранный, он, как и положено командующему, сидел сзади на возвышении, чтобы иметь перед глазами не только обзорный экран, но и всю боевую рубку с находящимися в ней офицерами.

— А мы, соответственно, для их пушек? — полуобернувшись, осведомился Карсс.

Адмирал не ответил.

И то, подумал Карсс. Зачем отвечать, если и так всё ясно. Наши силы и силы врага примерно равны. Во всём. Начиная от возможностей личного ручного оружия и заканчивая ТТХ самых мощных крейсеров и линкоров. Да и подготовка экипажей вкупе с их боевым духом не сильно отличаются. Каждый мнит себя правым и готов уничтожить врага во славу родной Империи. А уж вражде нашей столько веков, что и считать лень. Крепкая у нас вражда. Застарелая.

Н-да…

Приказ вступить в сражение уже отдан по дальней связи любимой женой и Императрицей, и его отмены не поступало. Оно и понятно — настал тот момент, когда отступать поздно. Значит, так тому и быть. И всё же, и всё же… Неужто нет иного выхода, кроме как уничтожить друг друга? И дело не в том, что не хочется умирать. Точнее, не только в этом. В конце концов, умирал он не единожды и пока всё-таки жив. И не только в том, что предстоящее сражение практически наверняка перемелет в пыль флоты обеих Империй и приведёт к затяжной войне, которая в свою очередь истощит ресурсы и может отбросить сварогов на сотни лет назад. Нет. Обидно другое.