Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 12)

Тогда, помнится, Дитц не испытал особых чувств ни по отношению к поруганной немецкими солдатами церкви, ни по отношению к старику-священнику. Война есть война. Ни он сам, ни его солдаты эту церковь не грабили. А за весь вермахт отвечать — никакого стыда не хватит.

Но теперь, держа в руках старинную русскую икону Пресвятой Богородицы, полученную из рук православного священника, он чувствовал неловкость пополам с благодарностью.

— Благодарю, — сказал он. — От своего имени и от имени моих солдат. Это большая честь.

— Ну, теперь, кажется, всё, — сказал Леонид Макарович. — На самом деле это мы должны быть вам благодарны до конца наших дней, извините за высокопарность. То есть, я хочу сказать, что мы и благодарны. То, что вы сделали для всех нас, ничем не отдарить. Не думаю, что вы вернётесь. Но если… мало ли что… в общем, знайте, что здесь вас всегда ждут и примут как родных. Прощайте.

Он пожал руки Дитцу и Велге и отступил на шаг назад.

— С Богом, — сказал отец Пётр и перекрестил разом отряд и машины.

— Прощайте, — вскинул правую руку к виску Александр и, повернувшись, скомандовал: — По машинам!

— Für Maschinen! — железным голосом повторил за ним Дитц.

Тяжёлые створки ворот распахнулись, и через минуту лишь пара растоптанных окурков да оседающая пыль на дороге напоминали о том, что здесь был отряд.

7

Верхушка Пирамиды раскрылась бесшумно, как цветок, распавшись на четыре лепестка-сегмента, и звездолёт Клёнья засиял в солнечных лучах всеми оттенками оранжевого.

Наверное, это красиво смотрится сверху, подумала Маша Князь. Если взлететь над Пирамидой метров на триста-четыреста. Четыре, отражающих солнце и небо, треугольных лепестка и оранжевый шар в центре. Впрочем, отсюда тоже ничего.

Она, Женя Аничкин и Оля Ефремова стояли у лифта на самой вершине Пирамиды, в ангаре звездолёта. Пять минут назад Мартин, Никита и Марта помахали им ручкой и скрылись в недрах (или чреве?) Малыша, чтобы совершить тренировочный полёт.

— Покрутимся вокруг Жемчужины и назад, — сказал Мартин. — Погоняем Малыша на разных режимах. Нам нужно привыкнуть к нему, а ему к нам. Часика три-четыре, не больше. Будьте на связи и не волнуйтесь. Волноваться будем, когда махнём на Лекту.

Пошёл третий день с тех пор, как закрылся канал Внезеркалья, по которому ушла на Лекту спасательная экспедиция под руководством Влада Борисова: сам Влад — бывший архивариус и аналитик Приказа российской Стражи Реальностей; прибившийся к Пирамиде и ставший уже своим первобытный охотник из местного племени Свем Одиночка плюс десять солдат-киркхуркхов — пятиглазых воинственных пришельцев с планеты Дрхена, расположенной где-то в Большом Магеллановом Облаке, ближайшей к Млечному Пути галактике.

Наличие в экспедиции киркхуркхов, которые до совсем недавнего времени были для людей врагами, стремящимися во что бы то ни стало захватить Пирамиду — чудо древних инопланетных технологий, — больше всего беспокоило командора Мартина Станкевича и остальных. Соглашение соглашением, но мало ли что взбредёт в их пятиглазые головы! Именно поэтому Мартин решил не брать с собой на борт никого из киркхуркхов — пусть сидят на своём острове в океане. До поры до времени. Он и Рийма Тура, бывшего передового дозорного второй отдельной сотни имперских десантников, а ныне, после разгрома и утраты родной планеты, лидера киркхуркхов, в известность о происшедшем не поставил. Всё идёт по плану — и точка. Ждём возвращения медицинско-спасательной экспедиции и дышим ровно, излишние волнения нам ни к чему.

— Ну, и чего они ждут, интересно? — осведомилась Маша.

— Подготовка к старту — дело серьёзное. Требует… — начал было объяснять Женька Аничкин, но закончить не успел.

Звездолёт издал едва слышное низкое гудение, медленно поднялся над полом метров на двадцать, повисел так несколько секунд, словно красуясь, и затем, набирая скорость, устремился в небо.

Провожающие задрали головы.

Вот оранжевый шар уменьшился до размеров волейбольного мяча, теннисного, горошины… прошла ещё секунда, и Клёнья-Малыш окончательно растаял в вышине.

— Поехали! — запоздало крикнул Аничкин.

Внизу, у лифта, их поджидал Оскар — человекообразное искусственное существо, вечный хранитель Пирамиды, созданный почти одновременно с ней расой Хозяев.

— Вы будете смеяться, — сообщил он, — но у нас, кажется, опять гости. Только что получена картинка от одной из «летучих мышей».

С тех пор, как четыреста с лишним имперских десантников-киркхуркхов предприняли смелую, но безуспешную попытку штурма Пирамиды, было принято решение пространство вокруг неё радиусом в сотню километров круглосуточно держать под контролем. Особое внимание уделяя северному направлению, где когда-то был расположен прототип Пирамиды, ныне уничтоженный извержением вулкана, и откуда в озеро впадала река Светлая — так, оказывается, именовало её племя Свема Одиночки, и люди решили не менять названия.

За северным сектором следили более внимательно по очень простой причине. Они и сами когда-то, как и киркхуркхи, воспользовались рекой Светлой, чтобы добраться до Пирамиды от прототипа. С севера на юг. Именно там, в районе бывшего прототипа, располагался ближайший к Пирамиде доступный и безотказно функционирующий вход-выход в каналы Внезеркалья, ведущие в иные миры. Подобных входов-выходов на Жемчужине, как и на Земле и других обитаемых планетах было множество. Но не все они обладали одинаковыми качествами: постоянством действия, пропускной способностью и многоканальностью (некоторые входы-выходы вели только на один или два мира, другие на десяток и больше, а были и такие, как, например, в Пирамиде, через которые можно было попасть на любой из известных обитаемых миров).

— Дайте-ка попробую догадаться, — сказала Маша. — Опять с севера?

— И плывут вниз по Светлой, — добавил Женька.

— Всё верно, — подтвердил Оскар. — Два объекта явно искусственного происхождения. Замечены десять минут назад. Пока еще далеко, но направляются к нам.

— Пошли в кают-компанию, — предложила Оля Ефремова. — Оттуда удобнее наблюдать, чем из машинного зала.

— Узнаю щупача по любви к комфорту, — ухмыльнулся Женька.

— Можно подумать, ты у нас спартанец, каких поискать, — метнула косой взгляд на Аничкина Оля. — И вообще. Не знаю почему, но кофе в кают-компании мне кажется всегда лучше, чем даже в моей квартире. Понимаю, что чистая психология, и тем не менее.

Живая дорожка доставила их в кают-компанию от Центрального лифтового ствола, пронизывающего Пирамиду снизу доверху, за пять минут.

— Вот они, — кивнул Оскар на передаваемую с «летучей мыши» телеметрию в режиме реального времени.

Чёткое ясное изображение висело прямо в воздухе, занимая все пространство торцевой стены, и к этому необычному «монитору» люди давно привыкли.

— Ага, — глубокомысленно изрёк Женька, падая в кресло. — Вижу. Что-то действительно плывёт. В количестве двух штук.

— Циля Марковна, — обратилась Маша Князь к ЦКП, — будьте любезны, дайте увеличение. В два раза. Нет, лучше в три.

Серебристая под лучами солнца лента реки и зелёный покров леса по обоим берегам прыгнули навстречу.

— На катера или лодки не особо похоже, — в голосе Ефремовой прозвучало сомнение.

Два вытянутых трапециевидных тела со скруглёнными углами и неким подобием трапециевидных же башенок в передней части уверенно шли в кильватере вниз по Светлой.

— По рекам не только катера и лодки плавать могут, — заметил Женька. — Мы и вовсе сюда верхом на бревнах добирались.

— Каковы их размеры и скорость, Циля Марковна? — спросила Маша.

— Восемь метров в длину, четыре и две десятых шириной в задней части, два и семь десятых в передней, — отрапортовал компьютер знакомым женским голосом. — Скорость — двадцать пять километров в час.

— Здоровые дуры, — сказал Женька. — И плывут быстро, уверенно, точно по фарватеру.

— Значит, — подхватила Маша, — или русло знают, что вряд ли. Или приборы у них хорошие. Локаторы там или эти… как их… сонары.

— То есть, вы думаете, что это машины? — неуверенно осведомилась Оля.

— А что же ещё? — удивился Женька. — Не пойму я твоих сомнений. Разве животные бывают такой правильной формы?

— Сколько угодно, — сказала Оля. — Например, наш звездолёт Клёнья. Чистый приплюснутый сфероид.

— Хм… — почесал в затылке Аничкин. — Ты сейчас как щупач рассуждаешь или что?

— И так, и эдак, — задумчиво произнесла Ефремова, не отрывая глаз от изображения. — Они пока слишком далеко, чтобы я могла их прощупать, но мне и глазами видно, что если это и машины, то очень… необычные.

— Меня больше интересует, откуда они взялись, — сказала Маша. — Циля Марковна, канал на Дрхену по-прежнему закрыт?

— Да, — подтвердил компьютер. — Никаких изменений.

— Значит, это не киркхуркхи…. А на каком сейчас расстоянии от нас эти плавсредства?

— Шестьдесят четыре километра.

— Значит, если скорость не изменится, то примерно через два с половиной часа они будут здесь, — прикинула Маша. — Специально докладывать Мартину не станем. У нас с ними связь, — она глянула на часы, — через двадцать минут. Тогда и сообщим. Пусть спокойно работают. А мы пока подготовимся к встрече гостей. Это, Женечка, в первую очередь относится к тебе. Как там наша железная гвардия, бдит? Готова к труду и обороне?