Алексей Евдокимов – Ход белой королевы (страница 8)

Взглянув на заместителя, Лисовский поморщился.

— Занятно другое, — сказал он, продолжая размеренными шагами мерить кабинет. — На какие бабки она по салонам и залам шляется. Здесь в Москве это в копеечку вылетит, а там цены такие, что ее годовой зарплаты в модельном агентстве на одного массажиста не хватит.

Заместитель растерянно развел руками.

— Может ее Федоров сам спонсирует. Все-таки он Гонгадзе обещал ее привезти в Москву. Если она там действительно сильно подурнела, не будет же он ее в таком виде здесь показывать. Если она Гонгадзе не понравится, он с деньгами точно пролетит. Он же туда насколько я знаю, не за просто так поехал.

Лисовский остановился, недоверчиво хмыкнул и, сняв очки, потер кончиками пальцев покрасневшие от усталости глаза.

— Он что, подпольный миллионер чтобы ее спонсировать. Сомневаюсь… — он надел очки и с уверенностью покачал головой. — Нет… Тут дело нечисто! Надо поточнее выяснить, во сколько обойдется мадам Смирновой этот вояж в Ниццу и тогда уже будем решать. Мог ее Федоров сам спонсировать или у нее деньги из других источников. И если да, то, из каких.

— Альберт Эдуардович! — голос заместителя поскучнел. — Право, я не знаю, стоит ли заниматься всем этим. Ницца не Москва. Там пока все это раскопаешь, не один месяц пройдет. Они там за клиентов зубами держаться и лишнего про них не болтают.

Лисовский удивленно приподнял брови.

— Еще как стоит! Ты пойми… — он подошел к креслу, в котором сидел заместитель и понизил голос. — Все это, очень смахивает на ее подготовку перед "заброской" к нам сюда. Она для Федорова очень лакомый кусок. Представь, какие перспективы открываются, если ее приручить. Можно без особых проблем получить доступ к деньгам Гонгадзе. А Федоров в этом деле большой мастак. Так сказать, профессионал высшего класса! Ему такую девчонку обработать, как нечего делать. У нее в голове кроме тряпок, секса и танцев ничего больше нет. Ей бы только где ноги пошире раздвинуть. Вот я чего боюсь! Тогда и у Гонгадзе ничего не получится, и вся наша комбинация к черту может полететь.

Заместитель пожал плечами, давая понять, что он не во всем разделяет опасения своего шефа.

— Но он для кого-то будет стараться?

— Какая разница, — Лисовский сел в кресло и раздраженно передвинул на столе папки с документами. — Может и для себя. Ему миллионов двадцать «гринов» на мелкие расходы не помешают. Я думаю, Морозов не зря именно его в Австрию в прошлом году спровадил. Знал, кого посылать. Наверняка попросил его эту Смирнову там обработать, чтобы о делах Гонгадзе побольше знать. Сейчас Федоров, конечно, не будет на Морозова пахать. Не та ситуация. Но, может, у него другие хозяева появились? Тот же Георгий Васильевич. Федоров ему теперь по гроб жизни будет обязан, за то, что тот его с того света вытащил.

Закончив говорить, Лисовский некоторое время, молча, размышлял, а затем, обратившись к заместителю, приказал.

— Владимир Николаевич, подготовьте так же сценарии развития ситуации с учетом возможной вербовки Смирновой. Надо постараться использовать ее даже в этом случае. Такой вариант мы обязаны предусмотреть. Ставки в игре слишком высоки. И вот еще что… — он поправил на переносице очки и несколько раз в задумчивости стукнул карандашом, по стопке лежащих перед ним документов. — Гонгадзе требует, чтобы мы обеспечили полный контроль над ней. Конечно, лучше бы иметь на нее хороший компромат. Это даст гарантию ее правильного поведения в любой ситуации. Я в разговоре предлагал ему комбинацию типа "морозовской". Например, наркотики подкинуть или еще что-нибудь в этом роде. Но он после провала в Австрии всего боится и не хочет рисковать. Поэтому, пока придется ограничиться, только мероприятиями так сказать психологического характера. Гарантии здесь, конечно, никакой нет, но другого выхода я, к сожалению, не вижу. Кстати, — Лисовский усмехнулся. — к этому можно и самого Гонгадзе привлечь. Ему, как человеку восточному, это должно понравиться. И продумайте, как можно использовать ситуацию в наших собственных интересах. Было бы очень хорошо, — он бросил взгляд на заместителя. — Если бы Смирнову приручили мы, а не кто-нибудь другой.

Заместитель поспешно встал.

— Слушаюсь!

— И последнее, — Лисовский вышел из-за стола и подошел к заместителю вплотную. — Учтите следующее. Федоров опасный и опытный противник. Так что готовьте все варианты противодействия ему, включая… — он понизил голос почти до шепота. — и его физическое устранение. Как я уже сказал, ставки в этой игре слишком высоки.

Кортеж Гонгадзе приехал к залу официальных делегаций аэропорта Шереметьево, за полчаса до прибытия дневного рейса из Вены. Выйдя из машины, владелец корпорации "Монолит" под оживленный шепот сотрудников аэровокзала прошел через зону регистрации и таможенный контроль, и, оказавшись на летном поле, в сопровождении десятка телохранителей стал медленно прохаживаться в тени одного из стоящих там гигантских аэробусов. Заложив руки за спину, он неторопливо мерил шагами испещренные извилистыми полосами, плиты аэродромного покрытия и низко опустив голову и ничего не замечая вокруг, погрузился в свои мысли…

В последние месяцы он оказался в очень сложной ситуации. События нарастали как снежный ком, стремительно пущенный с горы, и все раннее сделанные им на случай экстренного выезда за границу приготовления оказались бесполезными. Приходилось срочно придумывать какие-то новые, нестандартные решения, чтобы выпутаться из этого, неожиданно свалившегося на него, вороха проблем с наименьшими для себя потерями и последствиями.

Он все чаще стал задавать себе вопрос: "Не пора ли уезжать за границу?" Сделать это было легко. Хоть завтра. Загранпаспорт и виза всегда лежали у него во внутреннем кармане пиджака, а билет на рейс до Парижа или любого другого безопасного для него города мира ему был забронирован круглосуточно. Отъезд за границу не представлялся ему сколько-нибудь значимой проблемой. Вопрос состоял в другом! Что было делать с теми многочисленными активами, которые он приобрел за последние пятнадцать лет, всеми правдами и неправдами, здесь, в России? Поспешное бегство из страны наверняка означало бы их потерю. Единственный способ сохранить свое состояние и соответственно свой высокий статус среди элиты мирового бизнеса заключался в их быстрой реализации и переводе вырученного капитала туда, на запад, в страну будущего проживания.

Об этом он думал уже давно, понимая всю непрочность своего положения в этом быстро меняющемся мире и превратности своей нелегкой судьбы. Гонгадзе осознавал, что от того насколько успешно он решит эту непростую задачу, будет зависеть его дальнейшая судьба, и как бизнесмена, и как возможного политика и как просто человека. Понимая это, он отнесся к ее решению со всей присущей ему ответственностью и задействовал все доступные ему ресурсы и возможности.

Готовиться к переводу своих капиталов за рубеж он начал еще во времена своего процветания, когда ничто не предвещало нынешнюю грозу — с помощью наиболее доверенных советников разрабатывал многочисленные финансовые схемы вывода денег, осторожно подбирал и расставлял на ключевые посты в корпорации преданных ему людей.

Последнее было самым трудным для него. Он всегда отличался крайним недоверием к своим сотрудникам, и даже близкие друзьям и родственники не могли похвастаться тем, что знают его сокровенные тайны. Даже его жена и дети, пользуясь всеми благами от его многомиллионного состояния, понятия не имели, чем он занимается и как зарабатывает свои деньги. В этом же деле, где решалась не только судьба его состояния, но и его личная судьба, доверится он, пока не мог никому.

Перебирая в памяти возможных участников этой сверх ответственной операции, он вдруг вспомнил о Смирновой. Собственно говоря, он и готовил ее в свое время как раз для такого случая. После многочисленных проверок он стал доверять ей даже больше, чем своей жене. Надежда была для него не только подругой и любовницей. Выросшая одна, без родителей, она искала в нем черты присущие отцу. Часто советовалась с ним. Делилась своими мыслями и чувствами. Ему было это приятно. У них с женой родилось три сына, и отсутствие дочери Гонгадзе переживал очень болезненно. Поэтому в Надежде он находил ту, которая эту боль могла хоть как-то смягчить и давала ему возможность почувствовать себя, не только страстным любовником, но и счастливым отцом.

В их отношениях с Надеждой он не чувствовал только материальной основы, которая была обычной и единственной при его общении с другими женщинами. В нем они видели только источник своего материального благополучия. Попади им в руки все его состояние… Последствие этого шага не трудно было бы предугадать!

Надежда тоже не отказывалась от его подарков, но он понимал, что это для нее не главное. Ей был нужен старший друг, наставник и защитник. То, что она захотела уехать в Европу, делать карьеру, вначале взбесило его, но потом, спокойно размышляя на досуге, он лишний раз убедился, что деньги для нее не главное. А из рассказов ее подруг, отметая, все грязное и лживое он понял, что она мечтает о счастливой семейной жизни, и ради этого, готова пожертвовать любыми материальными выгодами. Гонгадзе нравилась такая позиция. Она вселяла в него уверенность в том, что девушка не обманет его, и получение на нее убийственного компромата должно было стать той последней точкой, которая позволила бы ему преодолеть все оставшиеся сомнения и тревоги и остановить свой выбор именно на ее кандидатуре.