Алексей Ерошин – СЛОМ (страница 62)
- Миротворец, балда. Солдат, который воюет, чтобы не было войны.
- Воюет против войны?
- Клянись, что никому не скажешь.
- Что не скажу?
- Тайну.
- Ну, клянусь…
Олег поморщился:
- Тоже мне, клятва…
- А как тогда?
- Надо землю есть.
Андрей взглянул на быка, терпеливо жующего жвачку в ожидании расправы над обидчиками.
- Так нету земли…
Олег тоже взглянул на быка:
- Будет тебе земля…
Примерившись, он спрыгнул точно на спину Бонифация. Бык словно взбесился. Закрутился на месте волчком, так что клочья травы и дерна полетели во все стороны, однако Олег вцепился в его холку, точно клещ. Бонифаций, нагнув голову, несколько раз взбрыкнул задними ногами и повалился набок, решив раздавить нахала. Олег, мгновенно соскочив, сунул комок земли в карман и выпрямился. Бонифаций, вскочив на ноги, развернулся и воткнул копыта в грязь, тяжело отдуваясь. Так они и замерли лицом к лицу. Олег, чуть наклонив голову, не отрываясь, смотрел прямо в налитые кровью бычьи глаза. Происходило странное. Дыхание быка становилось все тише и спокойнее. Через минуту он мотнул головой, отвернулся и принялся, как ни в чем не бывало, пощипывать траву.
- Не спускайся,- приказал Олег.
Он дождался, когда Бонифаций отвернется, и в два прыжка взлетел на дерево. Бык повернулся, оторопело поморгал, задрал хвост и выдал короткое устрашающее мычание. После чего развернулся и тяжелым галопом поскакал на речку.
- Как ты это делаешь?- выдохнул Андрей, снова обретя дар речи.
- Ничего особенного,- ответил Олег.- Просто он очень удивился и не знал, что делать. Но ты не вздумай повторять. Если увидит, что боишься – в лепешку раскатает.
- Это тебя тоже отец научил?
- Да.
Олег вынул из кармана липкий черный ком:
- Ешь.
Андрей сморщился, но откусил маленький кусок, разжевал и показал черный язык.
- Ну?
Олег посмотрел в сторону дома и сказал:
- Самое главное – маме не проболтаться. Я, когда вырасту, тоже хочу стать миротворцем, как папа. А мама не хочет.
- Почему?
- Вот балда. Она боится меня потерять, как папу.
Андрей спрыгнул вниз и отряхнулся.
- Это, наверное, здорово – воевать против войны.
- Еще бы,- сказал Олег.
***
- Выпейте это, голубчик,- приказал Акишин.
Игорь осторожно понюхал мензурку:
- А мне это можно?
- Вы бы немного раньше полюбопытствовали, что можно, а что нельзя. Если я даю – пейте.
- Фе!- поморщился Игорь, влив в себя содержимое мензурки.- А где… Иван Васильевич… и Ганимед?
Замок пискнул, и двери распахнулись.
- Аверьяныч, скорее!- позвал Иван.
Акишин прихватил склянку и без вопросов последовал за ним. Игорь поспешил следом. Коридоры заметно оживились за его часовое отсутствие. За полупрозрачными перегородками двигались тени и слышались голоса. Игорю только сейчас пришло в голову, что конференция была виртуальной, и на самом деле никто, включая его начальника, не покидал здания. Репьев ждал у двери, куда Игорь раньше тщетно пытался попасть.
- Сюда,- показал Иван.
Изнутри лаборатория мало отличалась от той, где работал Игорь. Зарешеченное окно, прикрытое жалюзи. Стены завешены фотографиями и схемами всевозможных кибернетических новинок, от игрушек до автомобилей. Пара рабочих мест, стеллаж с оборудованием. На стеллаже лежали два гипношлема проф-класса, подключенных к игровой приставке, тоже последнего поколения. Ганимед стоял у кресла, придерживаясь за спинку.
- Ты зачем встал?- спросил Репьев.
- Я уже в порядке. Только голова немного кружится.
- Сядьте, сядьте,- приказал Акишин, откручивая крышку склянки.- Выпейте это, надо снять возбуждение с подкорки.
Иван шагами мерил комнату, лихорадочно перерабатывая информацию.
- Ваня, голубчик, сядь, а то и тебя успокоительным напою.
- Аверьяныч, ты не понимаешь,- ответил Репьев.- Это Андрей. Андрей. Он вспомнил. Там. А здесь – ничего не помнит.
- Я тебе налью.
- Аверьяныч! Я не мальчик, я капитан «СБИТ», в конце концов. И я в своем уме. Убери свою микстуру. У меня есть свидетель. Игорь, сядь в кресло, не мельтешись под ногами. Ты помнишь, что он сказал? Помнишь?
- Ну… да.
- Он сказал – «Я – Андрей», так?
- Он сказал – «Это я».
- Потому что узнал себя в статуе. А теперь ничего не помнит.
Акишин, тряхнув седой взлохмаченной шевелюрой, отлил в мензурку настойку из своего флакона:
- Будь ты хоть трижды капитан, голубчик. Выпей. Вам обоим надо успокоиться. Было несомненной глупостью подвергать этих людей действию гипноизлучателя, но мы поговорим об этом позже. А теперь – пей.
Иван покорно влил в себя содержимое мензурки.
- Вот и славненько. Теперь снимем энцефалограмму мозга с вашего объекта. Спокойно, без эмоций. Научный подход требует холодных расчетов.
Репьев кивнул и присел на край лабораторного стола.
- Да,- сказал он уже гораздо спокойнее.- Энцефалограмму – непременно. Это правильно.
- Вот и славно. Вот и хорошо.
Акишин взял один из шлемов и протянул Ганимеду:
- Наденьте, голубчик.
Телефон Игоря вдруг оживился и выдал вступление к токкате Баха 565. Игорь побледнел и упавшим голосом сказал: