Алексей Ерофеев – По теневой, по непарадной. Улицы Петербурга, не включенные в туристические маршруты (страница 2)
Имя Зиновьева убрали из названий всех учреждений после 1926 г., имя Сталина стерто со всего, что было названо в его честь в Ленинграде – в 1956 г.
«Храбрый кавказец» Якубович оказался разменной монетой в борьбе ненавидевших друг друга коммунистических вождей, и имя его сохранилось в топонимике Петербурга до сих пор.
Вот характеристика, данная Якубовичу императором Николаем I в «Записках о вступлении на престол». Говоря о Евгении Оболенском, как об «одном из злейших заговорщиков», упоминая Рылеева, как человека, у кого в доме заговорщики собирались, царь пишет: «Другое лицо, изверг во всем смысле этого слова, Якубовский (так в тексте. –
Ново-Исаакиевской улица стала называться в ту пору, когда еще не возводился монферрановский собор, а стоял ринальдиевский. Напомню, Антонио Ринальди его не достроил. А после смерти Екатерины Великой заканчивал строительство Винченцо Бренна. Несмотря на то, что оба эти архитектора – гении, собор получился какой-то кургузый. Дело в том, что Бренна завершил его не в стиле своего предшественника. Нужно было по требованию Павла без промедления просто окончить постройку. По этому поводу ходила эпиграмма:
Только после окончания войны с Наполеоном Александр I решил, что негоже иметь такой собор, освященный в честь святого Исаакия. Ведь день рождения Петра I приходится на день Исаакия.
Во всей истории Ново-Исаакиевской проявляется ценность именно этого наименования, а улица Якубовича не несет на себе ярко выраженных петербургских следов.
А теперь обратим внимание на ярко выраженные петербургские следы, начиная с дома № 1, под этим же номером здание числится по Исаакиевской площади. Это – великолепное здание Конногвардейского манежа, построенное Джакомо Кваренги.
Согласно древнегреческой легенде, близнецы Кастор и Полидевк, названные впоследствии общим именем Диоскуры, хорошо управляли лошадьми. Кастор умел усмирить дикого скакуна, а Полидевк обладал огромной силой.
Их статуи украшают вход в Конногвардейский манеж. Автор скульптур – итальянский ваятель Паоло Трискорни.
Кони высечены из каррарского мрамора в 1810 г., а в Петербург прибыли в 1816 г.
В 1840 г. по требованию церковников, считавших неуместным наличие обнаженных юношей у Исаакиевского собора, статуи перенесли поближе к воротам казарм Конногвардейского полка, расположенных по этой же стороне улицы. Тогда же солдатские казармы начали реконструироваться по проекту Рудольфа Желязевича и Ивана Черника.
Диоскуры простояли, там где сейчас за зданием Манежа все заставлено автомобилями, до 1954 г., когда их, наконец, вернули на свое законное место.
Но не задается у них спокойная жизнь. Через полвека с хвостиком рядом с ними появился Петр I. После одной из грандиозных выставок, которых в ЦВЗ «Манеж» проводится немало, скульптор Зураб Церетели оставил созданного им императора в Петербурге в качестве подарка.
Скульптура довольно продолжительное время стояла у входа в центральный выставочный зал, вызывая у большинства горожан в лучшем случае недоумение. В конце концов, в один прекрасный день, а точнее, в прекрасную ночь статую увезли и поставили перед гостиницей «Прибалтийской».
На нечетной стороне улицы Якубовича расположены еще два дома, каждый из них занимает целый квартал. Оба они, как и ЦВЗ «Манеж», противоположной стороной выходят на Конногвардейский бульвар, и история их связана с Конной гвардией. Впрочем, про Конный лейб-гвардии полк мы, пожалуй, вспомним в конце нашей небольшой прогулки. А пока перейдем на четную сторону.
Дом угловой с Исаакиевской площадью известен как особняк Миллера. И строил его архитектор-немец Фердинанд Миллер. Вернее, Миллер перестраивал здание в 1879–1880 гг. для своего брата Карла-Людвига, а прежде оно было двухэтажным. В течение шести лет, с 1819 по 1825 г., в том двухэтажном доме жил поэт Иван Козлов.
В 1812 г. Козлов состоял в Комитете для образования московской военной силы. В 1813 г. Иван Иванович переехал в Петербург и поступил на службу в Департамент государственных имуществ. С этим домом связаны и драматические события его жизни, и радостные, принесшие ему поэтическую славу. В 1818 г. у него парализовало ноги, а через три года он ослеп. И именно в 1821 г. было опубликовано его первое стихотворение. К тому времени ему исполнилось сорок два года. С тех пор произведения Ивана Козлова стали регулярно появляться на страницах столичных журналов.
Соседний дом под № 4 построен в 1798 г. В нем жил Фридрих Вильгельм Буксгевден, на русский лад его переименовали в Федора Федоровича. За год до этого генерал, служивший под началом A.B. Суворова и заслуживший добрые отзывы великого полководца, получил титул графа и был назначен вторым генерал-губернатором Петербурга, поскольку роль первого Павел I отвел наследнику – Великому князю Александру Павловичу, будущему царю Александру I. Правда, фактически всю реальную губернаторскую работу вел Ф.Ф Буксгевден. Ему выпала задача разработать «Устав столичного города Санкт-Петербурга», что он и сделал довольно успешно и быстро. Из нововведений, способствовавших усилению порядка, был введен институт нахт-вахтеров, эдаких ночных блюстителей дисциплины, выбираемых из числа жителей. Нечто вроде народной дружины, существовавшей в советское время, только дежурство нахт-вахтеры несли на улицах города ночью.
Эти ночные дежурные просуществовали недолго, потому что Федор Федорович пал жертвой придворных интриг и уехал сначала в Эстляндию, в собственный замок, а затем за границу.
Вновь его призвал к службе государству Российскому император Александр Павлович. Буксгевден командовал левым крылом русской армии в Аустерлицком сражении в 1808–1809 гг., был главнокомандующим в период очередной и последней Русско-шведской войны, в результате которой Финляндию по Фридрихсгамскому договору на правах Великого Княжества присоединили к России.
Но вскоре Федор Федорович был вновь вынужден уйти в отставку. На сей раз – из-за ссоры с военным министром, всесильным Алексеем Андреевичем Аракчеевым.
В этом доме некоторое время жил участник войны с Наполеоном генерал Матвей Александрович Дмитриев-Мамонов. Еще одного героя войны 1812 г., но уже литературного, Анатоля Курагина из «Войны и мира», Лев Толстой поселил в этом же доме.
До нашего времени здание дошло в измененном виде. Сначала в 1902 г. архитектор В.М. Молоков придал ему облик богатого особняка. Делалось это по заказу владельцев здания – многочисленного немецкого семейства Шпигелей.
Кстати, обратим внимание, что домовладельцев с иностранными фамилиями на бывшей Ново-Исаакиевской улице было намного больше, чем домовладельцев с русскими фамилиями. Но это так, между прочим.
В 1950-е гг. двухэтажный дом, пострадавший от налета немецко-фашистской авиации во время Великой Отечественной войны, надстроили тремя этажами. В 1963 г. в здании разместилась Городская прокуратура. Через четверть века вместо прокуратуры, переехавшей в соседний квартал, здесь разместился Арбитражный суд Северо-Западного федерального округа.
Несколько домов на улице относились к Почтовому ведомству, что неудивительно, учитывая близость Главпочтамта. В доме № 6, сохранившем до нашего времени облик рубежа XVIII–XIX столетий, в середине позапрошлого века располагалось почтовое, преобразованное затем в Почтово-телеграфное училище. В доме № 8 размещалась Почтамтская больница.
На углу с Почтамтским переулком стоит дом служащих Почтового ведомства, построенный в 1875–1877 гг. Александром Эрбером и Александром Вейденбаумом. Следующий квартал начинается также с дома Почтового ведомства. А именно – со здания Главпочтамта. И хотя к улице Якубовича здание повернуто тыльной стороной, нельзя о нем не упомянуть, тем паче Главпочтамт – начальная точка отсчета всех расстояний от Петербурга. Иными словами, это – самый-самый центр города.
Главпочтамт – творение выдающегося зодчего Николая Львова, возведено в 1782–1789 гг. в строгом классическом стиле. Николай Александрович был не только архитектором, но и изобретателем, историком, писателем, неслучайно современники, а среди его близких друзей были Гаврила Романович Державин, Алексей Николаевич Оленин, художники Дмитрий Левицкий и Владимир Боровиковский, называли его русским Леонардо.
Н. Львов перевел «Четыре книги по архитектуре» Палладио и опубликовал первую часть (что не успел сделать за полвека до него зодчий Петр Еропкин, казненный в годы правления Анны Иоанновны). Он писал стихи, басни, сотрудничая в журнале «Собеседник любителей российского слова». Создал либретто к трем комическим операм. Одну из них, «Ямщики на подставе» композитора Евстигнея Фомина, вскоре после постановки сняли за резкую критику нравов того времени. Занимаясь историей, он обнародовал летопись XVI в., известную сейчас как «Львовская летопись».