Алексей Ермолов – Записки русского генерала 1798–1826 гг. (страница 34)

По силам неприятельской кавалерии, казалось, до́лжно было одной лишь быть атаке и вместе с нею истреблению левого нашего крыла, но, по храбрости войск наших, каждая атака обращаема была в бегство, как с потерею, равно со стыдом неприятеля. Кавалерией и казаками приказал я командовать генерал-адъютанту графу Орлову-Денисову. С обеих сторон повторённые атаки и отражения продолжались довольно долго.

В сие время прибыла 17-я дивизия генерал-лейтенанта Олсуфьева, и утомлённые в деле с арьергардом генерал-адъютанта барона Корфа полки употреблены были в подкрепление правого крыла, как пункта, от главных неприятеля атак удалённого. На центре усилились батареи неприятеля, но противостоявшие неустрашимо 3-й дивизии полки Черниговский, Муромский и Селенгинский, удержа место, отразили неприятеля, который, бросясь на большую дорогу, привёл в замешательство часть войск, оную прикрывавших.

В должности дежурного генерала флигель-адъютант полковник Кикин, адъютант мой лейб-гвардии конной артиллерии поручик Граббе и состоящий при мне штаб-ротмистр Деюнкер, адъютант генерала Милорадовича, собрав рассеянных людей, бросились с барабанным боем в штыки и в короткое время очистили дорогу, восстановя тем связь между частями войск. Не успевший в намерении неприятель отклонил атаку и устремил последнее усилие на правое наше крыло.

Батарея наша из четырёх орудий была сбита, и я, не вверяя утомлённым полкам 17-й дивизии восстановление прервавшегося порядка, лейб-гренадерский полк, в присутствии вашего высокопревосходительства, повёл сам на батарею неприятельскую. Полковник Желтухин, действуя отлично, храбро, опрокинул всё, что встретилось ему на пути. Я достигал уже батареи, но сильный картечный огонь, храброму сему полку пресекший путь, привёл его в расстройство.

Атаки неприятеля, однако же, прекратились. Полк занял прежнее своё место, и с обеих сторон возгорелся сильный ружейный огонь. Екатеринославский гренадерский полк пришёл в помощь, и полки 17-й дивизии участвовали больше стрелками. Генерал-майор Тучков 3-й, опрокинув сильную неприятельскую колонну и увлечённый успехом, во время, к ночи уже клонящееся, взят в плен.

Генерал-лейтенант Коновницын, невзирая на сильный повсюду неприятельский огонь, оттеснил неприятеля на всех пунктах правого крыла на большое расстояние, место сражения и даже далее удержал за нами. Он учредил посты, отпустил артиллерию, снял войска с позиции в совершеннейшем порядке, и армия беспрепятственно отступила к Дорогобужу и соединилась со 2-ю армиею.

Списки об отличившихся чиновниках, господами начальниками на имя вашего высокопревосходительства препровождённые, имею честь представить, с моей стороны доверенность вашего высокопревосходительства стараясь заслужить справедливостью моего донесения.

В продолжение сражения были минуты, в которые невозможно было допускать уверенности в счастливом окончании оного. Я послал к великому князю записку, что необходимо ускорить движение к переправе чрез Днепр и тотчас перейти его, дабы сражающиеся войска не встретили препятствий при переправе, ибо надлежало ожидать, что неприятель будет нас преследовать стремительно.

Командующий арьергардом барон Корф, далеко ещё не дошедши до большой дороги, заметил, что неприятель не только не понуждал его к скорейшему отступлению, напротив – старался, занимая перестрелкою, его задерживать, в том, вероятно, предположении, что отбросит сражающиеся наши войска от пункта соединения дорог, и арьергард наш останется отрезанным. Не имели успеха сии соображения его, и арьергард прибыл к войскам.

8-го числа арьергардом командовал генерал-адъютант граф Строганов (Павел Александрович). Быстрый ход по службе не допустил нужной опытности, не представились случаи обнаружить особенные способности военного человека. Из всех наилучших качеств, украшающих Строганова, военные не суть превосходнейшие. Никому не уступая в отважности, готовый встречать опасность, но не среди звука оружия может возгреметь имя его.

1-й кавалерийский корпус и гренадерские полки Павловский, Санкт-Петербургский и Таврический с достаточною артиллериею его составляли. Судя по силам, употреблённым в сражении, по кратковременности его, нельзя было потерю неприятеля полагать чрезвычайною, но таковою утверждали её все доставшиеся нам пленные офицеры.

Итак, неприятель ограничился одним за нами наблюдением. Большую часть дня я оставался с арьергардом, страшась и за слабость его состава и сомневаясь в искусстве начальствующего им. Невдалеке назади главнокомандующий приказал на случай подкрепления иметь готовые войска.

Медленно отступающий арьергард я оставил далеко и, поздно уже возвратясь к армии, удивлён был, найдя её ещё не переправившеюся за Днепр, ибо опоздавший со своею колонною генерал Дохтуров занимал переправу. Можно почесть весьма счастливым случаем, что неприятель не пришёл к переправе в одно время с нами, чему, по положению места, трудно было препятствовать, или не иначе, как с чувствительным весьма уроном.

9-го числа вся 1-я армия, соединясь за Днепром, пришла к селению Усвятье. Днём прежде 2-я армия расположилась недалеко от Дорогобужа. В состав арьергарда поступили многие егерские полки и кавалерия. Им командовал генерал-майор барон Розен, состоя в полном распоряжении генерала от кавалерии Платова, которому приказано оставаться у самой переправы долее, дабы собрались люди усталые. Сильные партии должны отправиться вверх по Днепру, наблюдая, чтобы не беспокоил неприятель отправленные из Смоленска обозы и транспорты чрез Духовщину на Дорогобуж. Все прочие тяжести и все раненые отправлены из Духовщины в Вязьму и были вне опасности.

10-го числа войска имели отдых. Арьергард был далеко. Главнокомандующий вместе с великим князем и князем Багратионом, сопровождаемые всеми корпусными командирами и многими из генералов, осматривали выбранную полковником Толем для армии позицию. Главнокомандующий заметил ему, что на правом фланге находится высота, с которой удобно действовать на протяжении первой линии и что надлежит избежать сего недостатка.

На предложение его занять высоту редутом ему указано на озерцо между высотою и конечностью линии, препятствующее давать подкрепление редуту и даже способствовать ему действием батарей, расположенных ниже его. Если устроить обширное укрепление, на оборону его обращённая часть войск будет свидетелем сражения, участия в нём не принимая. Вытесненная, может лишиться средств отступления.

Полковник Толь отвечал, что лучшей позиции быть не может и что он не понимает, чего от него требуют, давая разуметь, что он знает своё дело. Главнокомандующий выслушал его с неимоверною холодностью, но князь Багратион напомнил ему, что, отвечая начальнику и, сверх того, в присутствии брата государя, дерзость весьма неуместна, и что за то надлежало слишком снисходительному главнокомандующему надеть на него солдатскую суму, и что он, мальчишка, должен бы чувствовать, что многие не менее его знакомы с предметом.

Найден также левый фланг позиции весьма порочным, и потому войска, не занимая позиции, перешли на ночлег, не доходя Дорогобужа, а полковнику Толю приказано расположить их на другой день подле города. Между тем село Усвятье заняла пехота арьергарда. Передовые посты были уже недалеко и теснимы неприятелем.

Отряд генерал-адъютанта Васильчикова, оставшийся на левом фланге прежней позиции, вступил в дело, и корпус генерал-лейтенанта Раевского готов был ему в помощь, но кончилось незначущею перестрелкою, и далее ничего не предпринял неприятель. Арьергард атамана Платова остался в с. Усвятье и отряд генерал-адъютанта Васильчикова на прежнем месте – на левом крыле.

Атаман Платов сказывал мне о показании взятого в плен унтер-офицера польских войск, что, будучи у своего полковника на ординарцах, видел он два дни сряду приезжавшего в лагерь польский под Смоленском нашего офицера в больших серебряных эполетах, который говорил о числе наших войск и весьма невыгодно о наших генералах.

Разговорились мы с генералом Платовым о других, не совсем благонадёжных и совершенно бесполезных людях, осаждавших Главную квартиру, и между прочими о флигель-адъютанте полковнике Вольцогене, к которому замечена была особенная привязанность главнокомандующего. Атаман Платов, в весёлом расположении ума, довольно смешными в своём роде шутками говорил мне: «Вот, брат, как надобно поступать. Дай мысль поручить ему обозрение французской армии и направь его на меня, а там уже моё дело, как разлучить немцев. Я дам ему провожатых, которые так покажут ему французов, что в другой раз он их не увидит».

Атаман Платов утверждал, что знает других, достойных равной почести. «Не мешало бы, – сказал он, – если бы князь Багратион прислал к нему г. Жамбара, служащего при начальнике Главного штаба графе Сен-При, в распоряжения которого он много вмешивается». Много посмеявшись с атаманом Платовым, я говорил ему, что есть такие чувствительные люди, которых может оскорбить подобная шутка, и филантропы сии, облекаясь наружностью человеколюбия, сострадания, выставляют себя защитниками прав человека.

Обе армии находились у Дорогобужа. Отряд 2-й армии на правом берегу Днепра против города сменён корпусом генерал-лейтенанта Багговута. Полки кавалерийские в команде генерал-майора графа Сиверса замещены драгунским полком полковника Крейца и частью казаков. Позиция занята была стеснённая и обращённая в противную сторону. Главнокомандующим отмечена грубая ошибка полковника Толя: недоставало места для расположения войск, при других её недостатках. Ему сделан жесточайший выговор, исправить ошибки поручено другому.