Алексей Ермолов – Записки русского генерала 1798–1826 гг. (страница 22)
К чему, однако же, не приучает счастье? Я начинал даже верить, что я того достоин, хотя, впрочем, весьма многим позволяю я с тем не согласоваться. Скорое возвышение малоизвестного человека непременно порождает зависть, но самолюбие умеет истолковать её выгодным для себя образом, и то же почти сделал я, не без оскорбления, однако же, справедливости.
Дивизионным начальником прихожу я на манёвры в Вильну. Все находят гвардию превосходною по её устройству, и часть похвалы, принадлежавшей ей по справедливости, уделяется мне, без малейшего на то права с моей стороны.
После краткого пребывания в Вильне гвардия возвратилась на свои квартиры в город Свенцяны.
Французы в больших силах находились близ наших границ. Слухи о войне не были положительны; к нападению, по-видимому, никаких не принималось мер, равно и с нашей стороны не было особенных распоряжений к возбранению перехода границ. Ближайшие из окружающих государя допускали мысль о возвращении графа Нарбонна, адъютанта Наполеона, присланного с поручениями, который в разговорах своих ловким весьма образом дал некоторые на то надежды. Были особы, совершенно в том уверенные.
В тот самый день, когда государю императору дан был праздник знатнейшими сановниками и составляющими его свиту, в загородном гулянье близ Вильны, среди великолепия и роскошных увеселений, приехал из Ковно чиновник с известием, о котором немедленно доведено до сведения государя.
Не могло укрыться смятение между окружающими и дало повод к заключениям о причине внезапного прибытия, а вскоре за тем разгласила молва, что французы перешли Неман недалеко от Ковно, что город занят ими и казаки на передовой страже отступают, разменявшись выстрелами. Исчез обоюдный страх, долгое время в нерешимости удерживавший, и мы огромным неприятеля ополчениям, ступившим на нашу землю, прежде Вильну и вскоре всю Литву, едва сопротивляясь, уступили!
В Вильне должен был генерал-адъютант Балашов с письмом от государя к Наполеону дождаться его прибытия.
Государь прибыл к гвардии, и ей приказано расположиться при Свенцянах лагерем.
1-й Западной армии, сильнейшей числом войск, назначен главнокомандующий – генерал от инфантерии военный министр Барклай де Толли. Главная его квартира в Вильне.
Составляющие её корпуса находятся под командою:
Донское войско под начальством атамана генерала от кавалерии Платова в городе Гродно и Белостокской области.
2-й Западной армии главнокомандующий генерал от инфантерии князь Багратион. Главная его квартира в местечке Пружанах.
3-я Западная армия под начальством генерала от кавалерии Тормасова. Главная его квартира в Дубне.
Молдавская армия, предводительствуемая адмиралом Чичаговым, находилась большею частью в Валахии, где оставалась до заключения мира с Оттоманскою Портою, коего прелиминарные пункты были уже подписаны.
Первые две армии расположены были по европейской нашей границе и должны были противостать вторжению армий, лично предводимых Наполеоном; но столько несоразмерны были силы и так на большом пространстве рассеяны наши войска, что единственное средство было отступление без потери времени.
Известны были огромные приуготовления Наполеона к войне, с поспешностью делаемые. Могущественно было влияние его на Рейнский союз, и, после блистательных успехов его в последнюю войну против австрийцев, не мог он ожидать, чтобы император Франциск I дерзнул поднять на него оружие, и даже сама Пруссия, долго льстившая соединением с нами, должна была склониться на его сторону.
Война России совокупно с Пруссией против Наполеона в 1806–1807 годах, конченная Тильзитским миром, грозила разрушением Пруссии. Могущественное посредничество государя сохранило её, но при всём том взяты в обеспечение некоторые из главных крепостей и заняты французскими гарнизонами, ограничено количество войск, которое не должна превосходить прусская армия.
Россия тщетно старалась избежать войны; должна была наконец принять сильные против неё меры.
Мнения насчёт образа войны были различны. Не смея взять на себя разбора о степени основательности их, я скажу только то, что мне случалось слышать.
Военный министр предпочитал войну наступательную. Некоторые находили полезным занять Варшавское герцогство и, вступив в Пруссию, дать королю благовидную причину присоединиться к нам, средство усилить армию и далее действовать сообразно с обстоятельствами.
Если бы превосходные силы неприятеля заставили перейти в войну оборонительную, Пруссия представляет местность, особенно для того удобную, средства, продовольствие изобильные, и война производилась бы вне границ наших, где приобретённые от Польши области не допускают большой степени к ним доверенности.
Несравненно бо́льшие могли предстоять выгоды, если бы годом ранее, заняв герцогство Варшавское, вступили мы в союз с королём Прусским. Польская армия, с невероятною деятельностью формированная, не более имела тогда пятидесяти тысяч человек и не дерзнула бы противостать нам или могла быть уничтожена; французские войска в Германии под начальством маршала Даву не были многочисленны и, в надежде на содействие Пруссии, на большом пространстве рассыпанные, не приспели бы к спасению её.
Гарнизоны по крепостям, из них составленные, были малолюдны и некоторые из крепостей совсем не заняты. Жестокая война с Гишпаниею, гибельная для французских ополчений, требовала беспрерывно значительных подкреплений, и только за год до начала войны с нами (1811) допустила заняться составлением громадных армий – французской и Рейнского союза. Члены сего понуждаемы были к чрезвычайным усилиям, к отяготительным издержкам, которые не могли поощрять к добровольному соучастию.
Австрия, видя в руках наших Варшавское герцогство, Пруссию, подъявшую оружие, вероятно, не осталась бы в виновном бездействии, и тогда, смирив всеобщего врага, можно бы дать мир утомлённой бедствиями Европе, исхитить царей из порабощения и страх, вселенный в них Наполеоном, обратить ему в ужас и отмщение. Преткнулись бы шаги его на той земле, где каждый из них провождал к победам и торжествам.
Предположив, что Австрия, не смея решиться соединить оружие своё с нашим, будет упорствовать в сохранении нейтралитета, и тогда Наполеон в борьбе с армиями, нашею и прусскою, и понуждаемый, сверх того, разбросать немалое число войск для наблюдения за крепостьми и для удержания в повиновении занятых областей, лежащих в тылу армии, мог почитать вступление в наши границы небезопасным и способы его не довольно для того благонадёжными.
В настоящее время казалось всё приуготовленным со стороны нашей к войне наступательной: войска приближены к границам, магазины огромные заложены в Белостокской области, Гродненской и Виленской губерниях, почти на крайней черте наших пределов.
В то самое время, однако же, не отвергая возможности отвратить войну переговорами и демонстрациею, ожидали даже вторичного приезда присланного Наполеоном графа Нарбонна, но полученные наконец достоверные сведения о чрезвычайных силах, сосредоточиваемых в близком расстоянии от границ, решили отступление наших армий.
Некто бывшей прусской службы генерал Фуль, теперь в нашей генерал-лейтенантом, снискавший доверенность, которой весьма легко предаёмся мы в отношении к иноземцам, готовы будучи почитать способности их всегда превосходными, между разными соображениями и проектами предложил, как многие утверждают, мысль о приготовлении укреплённого лагеря на реке Двине близ местечка Дриссы.
Направление, на котором устроен сей лагерь, при первом взгляде сообщает понятие о воинских соображениях господина Фуля. Ему же приписывают возражение против сближения 1-й армии со 2-ю армиею в том предположении, чтобы могла она действовать во фланге неприятеля, когда он устремится на нашу 1-ю армию.
Не только не смею верить, но готов даже возражать против неосновательного предположения, будто военный министр одобрял устроение укреплённого при Дриссе лагеря и, что ещё менее вероятно, будто не казалось ему нелепым действие двух разобщённых армий на большом одна от другой расстоянии, и когда притом действующая во фланг армия не имела полных пятидесяти тысяч человек.
Если бы Наполеон сам направлял наши движения, конечно, не мог бы изобрести для себя выгоднейших.
Генерал от кавалерии барон Беннигсен, бывший главнокомандующий в последнюю войну с французами в Пруссии, всемерно старался склонить на сближение армий, так чтобы от нас зависело или стать на прямейшей дороге, идущей на Смоленск, или избрать такое положение, которое бы препятствовало неприятелю отклонить нас от оной; но при всей настойчивости успел только согласить на перемещение 2-й армии из окрестностей Луцка, что на Волыни, в местечко Пружаны.