Алексей Ермилов – Скажите, почему… Практика телеинтервью и телерепортажа (страница 1)
Алексей Ермилов
Скажите, почему… Практика телеинтервью и телерепортажа
Часть первая
Искусство беседы. интервью
Введение
Какое же это серьёзное исследование, если автор вначале не даёт научного определения предмета, который он хочет исследовать.
Итак:
Если помните, этим вопросом озаботился Марк Твен, когда к нему явился молодой корреспондент газеты «Ежедневная гроза» («Daily Thunderstorm») с просьбой дать интервью. Писатель долго рылся в книжном шкафу и, наконец, решил уточнить: «Как пишется это слово?» – «Какое слово?» – «Интервью». – «О, боже мой, зачем вам это знать?» – «Я хотел посмотреть в словаре, что оно значит». – «Гм! Это просто удивительно… И-н, ин, т-е-р, тер, интер…» – «Так, по-вашему, оно пишется через «и»? Вот почему мне так долго пришлось искать! Я взял полный словарь и полистал в конце, не найдётся ли оно среди картинок. Только издание у меня очень старое».
Вслед за Марком Твеном я тоже порылся в книжном шкафу. И-н-т-е-р, интер… Есть! «Интервью – это межличностное вербальное общение для получения информации и производства знания в целях удовлетворения информационных потребностей общества». Ну, конечно, как же я сам не догадался. В целях удовлетворения. Так просто.
Ладно, оставим теорию теоретикам, а сами займёмся привычной практикой. Да, кстати, про Марка Твена. Прочтите ещё раз весь рассказ (он называется «Разговор с интервьюером»). Считайте это первым вашим домашним заданием (будут и другие). Присмотритесь, как изящно писатель издевается над бойким представителем «Ежедневной грозы», начисто лишённым чувства юмора. Об этом волшебном чувстве мы ещё поговорим, но сейчас начнём с самого начала. С обложки.
На ней изображён автор, который берёт интервью у невесты во Дворце бракосочетаний. Автору в то время ещё тридцати не исполнилось, и он только что пережил личную трагедию: девушка, которая уже считалась его женой, взяла да ушла. Потом он, конечно, понял, что всё случилось к лучшему. Но это потом. А сейчас, по наивности, он пытался вытеснить «подобное подобным», не зная, что так не бывает. «Ёлки-палки, – думал автор, – где же это люди находят друг друга, как они угадывают, что он – это он, а она – это она?»
Так вот, а работал тогда автор в радиопрограмме «Маяк»; выписал он себе «тонваген» (так назывался микроавтобус с магнитофонами) и отправился прямёхонько в этот самый Дворец. Правда, коллеги его чуть было не отговорили: да ты что, разве такие вещи спрашивают, там всем не до тебя будет. Как ни странно, коллеги ошиблись. И через пару дней родился на свет один из лучших репортажей, который довелось сделать автору за всю свою долгую творческую жизнь. Материал этот имел оглушительный успех, в «Маяк» посыпались письма со всей страны (в основном от влюблённых и желающих влюбиться), а журнал «Кругозор» выпустил звуковую пластинку под названием: «Понимаете, я без него не могу жить». Она и сейчас «плавает» по интернету, и, при желании, её нетрудно выудить.
Кстати, термин «репортаж» тут не совсем подходит, скорее это множество довольно умело скомпонованных интервью, но секрет тут был, конечно, не в этой «умелости», а в необычайно эмоциональных, откровенных ответах девушек и юношей, которые вот сейчас, через пятнадцать-двадцать минут станут называться женою и мужем.
Каким же чудом удалось получить эти ответы? Почему люди впустили незнакомого журналиста в мир своих самых сокровенных чувств?
Конечно, автор уже тогда обладал достаточным опытом, чтобы тактично подойти к каждому, по ходу дела варьируя один и тот же вопрос: «Скажите, почему вы решили, что он – это он, а она – она?» Но главное, собеседники видели: репортёру на самом деле интересно, он спрашивает «от себя».
«Э, куда вы клоните! – воскликнет читатель. – Что же нам, перед каждым интервью «личные трагедии» переживать?»
Да нет, зачем же такие крайности. И всё-таки непреложным остаётся основной закон жанра интервью: беседа может быть успешной только при условии, что самому ведущему интересна её тема.
«Ну, вот ещё, – снова возмутится тот же читатель. – Сегодня я разговариваю с животноводом о проблеме пальмового масла, завтра на выставке Серова буду беседовать с посетителями о судьбах русского реализма, а послезавтра, глядишь, редакция направит меня к адвокату по делу о коррупции. И всё-всё-всё мне должно быть интересно?»
Представьте себе – да. Журналист – это человек, который гораздо чаще, чем остальные, восклицает (про себя): ну надо же! И произносит (вслух): нет, вы только посмотрите! То есть он обладает повышенным, обострённым вниманием к явлениям окружающего мира. Его интересует природа и погода, медицина и полиграфия, ковроткачество и виноделие. Он знает понемногу обо всём, а главное – знает, где найти то, чего он пока не знает. И к тому же ему просто-таки необходимо поделиться всеми своими открытиями с другими людьми.
Таково первоначальное условие нашей профессии. И если у вас это есть – то есть, а если нет – то нет. И тут, к сожалению, не помогут никакие учителя, никакие книги.
Включая ту, которая перед вами.
Глава первая
Тематика интервью
Как найти тему для беседы? А чего её искать, сказали в редакции – и всё тут, иди работай.
Ну, во-первых, зачастую именно сам журналист находит, с кем и о чём разговаривать. А во-вторых, «данное пособие» адресовано не только будущим репортёрам, ведущим, но и редакторам, продюсерам, организаторам телевизионного процесса.
Конечно, тему интервью чаще всего диктует сама жизнь, события. Это может быть пуск мясомолочного комбината. Или рекордный урожай где-нибудь на Кубани. Или премьера спектакля. Или открытие астрономами пригодной для жизни планеты. Или находка интересной берестяной грамоты. Или выход в свет собрания сочинений известного писателя. Ну, или уникальная операция хирургов.
Я перечислил всё то, чего – удивительное дело! – на нынешнем экране почти не увидишь. Ибо, к сожалению, поводом для интервью сейчас чаще всего являются пожары, наводнения, крушения, разного рода судебные процессы.
Но надо сказать, многие областные и республиканские каналы всё же дают реальную действительность, пусть и с изрядной долей происшествий. Да и на федеральных каналах нет-нет, да и проскальзывают сюжеты вроде тех, которые я перечислил в начале главы. К тому же приверженность ко всякого рода катастрофам – это своего рода болезнь, от которой отечественный экран рано или поздно излечится, в противном случае его просто-напросто перестанут включать. Да, придёт новая команда телевизионщиков, которая, наконец, захочет, сумеет показать жизнь нашей России во всём её многообразии, во всём её цветении. Вот этой-то новой команде и адресована моя книга. Хотя, конечно, она рассчитана ещё и на тех, кто уже трудится на том или ином канале. И поэтому исследование, посвящённое самым важным и самым «первоначальным» жанрам, наряду с прямыми советами и рекомендациями содержит и раздумья над различными явлениями в современной телевизионной журналистике.
Вот я сейчас набираю эти строки, а на телеэкране два молодых журналиста (он и она) берут интервью на очень необычную и вместе с тем очень нужную тему. Да ведь, пожалуй, об этом вообще впервые говорится на экране. Речь идёт о том, как и где… хоронить домашних животных. Кто с этой проблемой сталкивался, тот понимает, как тут всё непросто. Надо отдать должное ведущим: они точно нашли уважительную и строгую тональность беседы. Уважительную – по отношению к владельцам кошек и собак, да и к самим четвероногим, чей век, увы, короче человеческого.
Журналисты спрашивают: «Скажите, а как этот вопрос решался в советское время?» Собеседница даёт какой-то неопределённый ответ и замечает: «Да ведь тогда и собак-то было куда меньше». Я прикидываю – сколько же лет этой женщине? Тридцать? Ну, может чуть больше. А журналистам? Тоже в районе тридцатника. Ну, может, чуть меньше. Не видели они «советского времени». Не видели – и никакой вины, конечно, в этом нет и быть не может. А вот сколько лет зрителю? Какой его средний возраст? Смотрю статистику. По разным источникам – 47 лет! И с каждым годом эта цифра увеличивается. То есть, применительно к данной беседе, зритель-то хорошо помнит, что собак и кошек бегало тоже довольно много. Особенно в провинциальных городах.
А сколько других, куда более значимых вопросов, было бы легче решить ведущему – ровеснику зрителя?
В таком жанре, как интервью, ведущий – это представитель людей по ту сторону экрана. Он спрашивает то, что хотел бы узнать телезритель. Наверняка любой канал, пригласивший к себе, наряду с молодёжью, журналистов среднего, а то и старшего поколения, только выиграл бы. И жанр телеинтервью засверкал бы новыми гранями.
Кстати, не по этой ли «возрастной» причине на телевидении нашем забыли про… отчество? Все – Маши да Саши. «Ты меня слышишь, Маш?» И в ответ: «Да, Саш, хорошо слышу, продолжай». Вот сейчас телезрительница звонит в студию, рассказывает, что зарыть собаку она решила на дачном участке. Возникает титр: «Зинаида. Пермь». А ведь, судя по голосу и по оборотам речи, Зинаиде этой лет под семьдесят. Но вот звонит в студию врач. Титр: «Галина из Перми». «Вот скажите Галина, как вы смотрите на эти вещи?» – бойко спрашивает ведущий. Какое неуважение к профессии! Ну, не принято у нас в России обращаться к врачам только по имени. Так же, как и к учителям.