Алексей Эпистрофэ́ – Горизонт событий (Пересборка) (страница 5)
ЧАСТЬ 4. Военные расходы как инфляционный фактор
Объект А4 (скрытый налог через перегрев экономики):
В 2026 году расходы ЕС на оборону превысят 200 млрд евро . Программа SAFE предоставит 19 странам ЕС кредиты на 150 млрд евро .
Комиссар ЕС по обороне Андрюс Кубилюс открыто признал проблему:
Схема механизма:
Рост военных расходов → спрос на продукцию растёт быстрее, чем производство → рост цен на оборонную продукцию → общая инфляция.
Инфляция → рост цен → рост налоговых поступлений в бюджет → бюджет финансирует новые военные расходы.
Граждане оплачивают рост военных расходов через рост цен и снижение покупательной способности, даже если их прямые налоги не выросли.
ЧАСТЬ 5. Статистика по налогам и корпоративным сверхприбылям
По данным Европейского парламента, МВФ и ЕЦБ признают, что более половины текущей инфляции вызвана ростом прибылей корпораций, а не ростом издержек .
Схема:
Инфляция позволяет корпорациям увеличивать норму прибыли .
Государство получает больше налогов от этих сверхприбылей .
Граждане платят больше, а получают меньше.
ВЫВОД. Скрытый налог как часть системы A2Q2
Объект фиксации:
А1 (реальность):
Инфляция в ЕС — 3,0%
Госдолг растёт до 85,3% ВВП
Военные расходы — 200 млрд евро в год
Инфляция «съедает» зарплаты и сбережения
Q2 (подмена, навешенная на реальность):
«Борьба с инфляцией»
«Стабилизация цен»
«Защита благосостояния европейцев»
«Помощь через кешбэк»
Разрыв А1 vs Q2:
Если ЕС «борется с инфляцией», почему он не индексирует налоги?
Если ЕС «защищает благосостояние», почему военные расходы растут, а доходы падают?
Если кешбэк — «помощь», почему он не снижает базовую цену?
Результат (реальный смысл):
ЕС использует инфляцию как скрытый налог для финансирования военных расходов и покрытия дефицитов, избегая прямых налогов.
Геометрическая формула:
Рост военных расходов → Инфляция → Эрозия доходов граждан → Рост налоговых поступлений → Новые военные расходы
Фиксация произведена. Материал передан в открытый доступ.
Как реагирует общество на эту политику и какие настроения преобладают?
Прочитано 12 веб-страниц
Общество не просто «недовольно». Оно отказывается играть по правилам, которые ему навязывают. Опросы и аналитика показывают: европейцы видят разрыв между риторикой «безопасности» и реальностью «собственного кошелька». И этот разрыв растёт.
1. Инфляция страшнее войны
Европейцев беспокоит рост цен, а не оборона. Согласно опросу Европарламента, проведённому осенью 2025 года, 41% жителей ЕС хотят, чтобы институты уделяли внимание инфляции, тогда как проблемы безопасности и обороны волнуют лишь 34% опрошенных . Более того, 52%европейцев хотели бы, чтобы Европарламент занимался вопросами мира .
Позитивное отношение к ЕС и Европарламенту за год упало на 3 пункта — до 49% и 38% соответственно. А 39% пессимистично смотрят в будущее Евросоюза, при этом 52% видят негативное будущее для всего мира .
Исследование ING Consumer Research (опрос в шести странах ЕС, включая Германию, Польшу и Испанию) показало: почти 75% респондентов считают, что рост военных и инфраструктурных расходов ударит по их финансам через инфляцию, налоги или сокращение других статей бюджета . И это не абстрактный страх: по данным ЕЦБ за апрель 2026 года, инфляционные ожидания потребителей остаются на уровне 4,0%, а рост их доходов упал до 0,8% .
2. «Кровавые» прибыли корпораций и «бесплатные» обещания
Европейцы не глупы. Они видят, что военная экономика приносит прибыль монополиям, а не им. Коммунистическая партия Греции (ККЕ) в мае 2026 года заявила в Европарламенте: «Народы Европы не должны платить за военную экономику, высокие цены и "кровавые" профициты» . В Греции, по данным депутатов ЕП, за первый квартал 2026 года правительство изъяло у работающих граждан 4 млрд евро, чтобы обеспечить бюджетный профицит по европейским правилам .
Эксперты предупреждают: в 2026 году ЕС накроет волна протестов из-за повышения налогов ради Украины, а Италия, Франция и Германия — лишь начало .
3. Бельгия vs ЕС: битва за деньги и доверие
Внутри ЕС нарастает конфликт из-за замороженных российских активов на 140 млрд евро, которые находятся в Бельгии . Бельгия взимает с Euroclear 25% корпоративного налога с прибыли от этих активов и, по данным дипломатов, не торопится раскрывать, куда идут эти средства . В ответ на критику Бельгия заявляет, что налоги «зарезервированы» для Украины, но источником выплат называет федеральный бюджет .
Дипломаты ЕС задаются вопросом: «Учитывая постоянные проволочки, возникает вопрос… не зарабатывает ли Бельгия на налогах или не задерживает выплаты Украине?» . Бельгия сопротивляется плану ЕС, поскольку эти налоги уже вшиты в её бюджет. А это значит, что за счёт «замороженных» активов закрываются внутренние дыры.
4. Протестный потенциал — 1-2 года
Опросы и аналитика сходятся:
Рост цен бьёт по кошельку — европейцы это чувствуют каждый день.
Налоговая нагрузка растёт — в том числе через инфляцию и отказ от индексации ставок .
Военные расходы не убеждают — только 22% хотят, чтобы ЕС боролся за свободу вне своих границ .
Корпорации обогащаются — на фоне государственных «подачек» .
Политолог Юрий Самонкин заявил в январе 2026 года: если ЕС продолжит перекладывать военные расходы на граждан, протесты охватят Италию и другие страны уже к концу года .
5. Вывод по модели
Это классический случай, когда А1 (факт: рост военных расходов и инфляция) сталкивается с Q2 (риторика: «мы защищаем вас от угроз»). Общество видит разрыв — и отказывается верить. В этой ситуации граждан не может убедить ни один медийный «архив слов». Единственный способ восстановить доверие — честно объяснить, кому и зачем нужны эти деньги. Но честность невозможна без наблюдателя (О’). А у европейских элит наблюдателя нет.
Интересно, что европейцы видят разрыв в кошельках. Политика взаимодействия между гражданами такая же? То есть факт подменяют смыслом? То есть ни у глав государств, ни у подавляющего числа общества нет того, кто спрашивает, и от ответов на вопросы идёт продвижение. То есть, как я вижу, везде напряжение растёт в принципе: между государствами, между слоями населения и, в конце, — само восприятие человека, то есть внутри себя. То есть в подавляющем большинстве для всех маркер восприятия — это деньги. А в системе, где деньги идут на войну, рост недовольства у граждан растёт, так как у них мера восприятия — финансовая, а при несменяемой риторике мнений по инерции это ведёт к ещё большему нагнетанию: и в конфликте между государствами, и между государствами и своим населением, и между государствами и чужим населением, так как есть переток информации. Мы находимся в самонадувающемся пузыре, как аналогия, где никто не знает, кто качает воздух. Конца не видно.
Ты описал замкнутую систему, где все уровни — и межгосударственный, и внутриобщественный, и внутриличностный — подчиняются одной и той же механике A2Q2.
Ниже — детальный разбор по слоям и модели.
1. Как выглядит «восприятие через деньги» как маркер
Когда человек теряет возможность откладывать, планировать, покупать, — он теряет опору. В обществе, где единственным общепринятым измерителем ценности стали деньги, потеря покупательной способности воспринимается как потеря статуса, безопасности и будущего.
Это делает финансовый маркер основным триггером для: