Алексей Елисеев – Звёздная Кровь. Изгой VI (страница 3)

Почва оказалась твёрдой, но мы всё же расковыряли её. Минуты текли, как смола, под аккомпанемент звуков лопат вгрызавшихся в почву.

Когда перенёс её кости в могилу, накрыл их тканью, у меня тряслись руки. Возникло ощущение, что сейчас рвётся последняя нить с прошлым. Кто я без прошлого? Но таков удел. Здесь покоится моя жена, и её не вернуть.

После того как мы погребли Свету, я задумался над памятником. Неподалёку от холма был тяжеленный обломок гранитного утёса. Активировав Руну Домена Диких Строителей, силой Звёздной Крови приказал золотистым существам перетащить его к свежей могиле. Уже там, ещё раз воспользовался Руной, на этот раз это была Материя. Гранит поплыл покорный моей воле, а я хорошенько припомнив образ Светы из моего первого воспоминания, быстро и точно её изваял из податливого камня, меняя форму лишь силой мысли.

Памятник получился большим, в полтора человеческих роста, но она получилась как живая и во всех деталях. В форме и накинутом на плечи медицинском халате. На постаменте оставил две надписи на русском и едином: «Светлана Губина» и изобразил схематичный православный крест.

Когда вернулся к реальности, над головой в небе Единства снова сгущались лиловые сумерки, ветер усиливался, принося с собой жар из-за реки.

Я поднял взгляд на небо и тихо произнёс:

– Мне нужен был повод считать Единство своим домом. И он есть. Чужаком я пришёл в иной мир, но теперь он мой – земля, которая полита кровью и упокоила близких и сослуживцев больше не может быть чужбиной. Здесь лежат мои близкие и товарищи, а значит, быть новой родине здесь.

Казалось, никто даже не смел дышать в этот миг. Ами, вся строгая, напряжённая и молчаливая, вдруг всхлипнула и разрыдалась на широкой груди Соболя. В Чоре я видел тревогу и понимание: словно он знал, что я не успокоюсь на простом оплакивании. Чуть поодаль Соболь неуклюже и растерянно поглаживал Ам’Нир’Юн по спине. На его лице застыло выражение растерянности, словно он не знал что делать с плачущей женщиной.

– Уходим, – выдохнул я.

На следующий день «Золотой Дрейк» ушёл в Аркадон.

* * * * * *

Я не успел даже сообразить, что произошло, когда ощутил внезапный толчок – такой силы, будто меня впечатали в мостовую гигантской кувалдой. Первой мыслью было, что в меня въехал паромобиль: острая боль в боку словно намекала на это. Но тут же я ощутил вкус собственной крови и краем глаза уловил движение чужой ноги – тяжёлый башмак опустился мне на челюсть с таким остервенением, что любая машина позавидовала бы такой мощи.

Следующий удар прилетел куда-то в район печени. Я подсчитал, что бьёт меня человек семь, не меньше. Возможно, они ожидали моментального результата, ведь я катался по булыжникам, скрючившись, и невольно напоминал избитую куклу. Но эти громилы, видимо, не осознавали, на кого нарвались. Когда я почувствовал, что ситуация грозит стать совсем безрадостной, я собрал самообладание и в один хлёсткий рывок сломал голени ближайшим двоим. Хруст костей прозвучал угрожающе, однако мои оппоненты почему-то не заорали от боли. Они лишь сдавленно зашипели, как чайники под крышкой. Я успел заметить страх в их глазах: эти уличные отморозки не хотели привлекать к себе лишнего внимания, иначе бы их вопли могли привлечь нежелательное внимание полицейской службы. А в этом городе за такое можно было запросто попасть на каторгу.

Я взвыл внутренне, поднатужился и улучив момент, тут же вскочил на ноги, спотыкаясь от головокружения. Если бы это произошло три недели назад, если бы я не провалился в беспробудный загул на все эти восемнадцать дней, я бы, наверное, раскидал эту компанию, даже не вспотев. Но теперь же, после непрерывных возлияний, мой организм превратился в жалкую мешанину слабости, дрожи и тошнотного похмелья. Колени подгибались, голова шла кругом – но у меня оставалась небольшая фора: повышенные Атрибуты и Навыки, боевой опыт, вся прежняя выучка никуда не делись. А значит, шансы мои совсем не так плохи, даже если моя реакция сильно пострадала.

Первым же движением я выбросил руку вперёд и переломал кости запястья самому здоровому – двухметровому детине в коричневом кожаном тряпье, скорее напоминавшем плохо выделанную бычью шкуру. Он взревел, словно раненый медведь, схватился за запястье и рухнул на колени. Я ногой отпихнул его в сторону, чтобы не мешался под ногами, – добивать не стал: во-первых, уже сил на всех может и не хватить, а во-вторых, мне нужно было разгрузить собственное пространство для манёвра. Но детина оказался не последним: уцелевшие плотной стеной двинулись ко мне, и в их руках показались обломки труб и ещё какие-то железяки.

– Кровавый Генерал не так уж и крут… По мне так обычный игрушечный солдатик, – процедил один с бритой головой. – Сразу тебя отправить в Вечность, или помучаешься?

– Думаю, помучаюсь немного, – выдавил я сквозь сжатые зубы и ухмыльнувшись попытался сохранить на лице полнейшее хладнокровие. На самом деле спокойствие давалось с трудом, внутренности сводило от похмельных спазмов, а в глазах плясали странные тени.

Мутным взглядом отметил – противники почему-то мялись.

– Я не генерал, упырь, – зачем-то решил внести ясность я. – Офицер младший…

– Можешь не путать нас, небесный. Мы знаем, что ты и есть кровавый генерал. Ты устроил резню на Фермерском…

Но уж что-что, а умение держать лицо перед врагами я обрел в космической пехоте. Да и эго, подпитываемое прошлым офицерским статусом, не позволяло отступить.

Перед глазами замелькали зыбкие образы моего недавнего опьянения – то ли глухие ночлежки, то ли притоны в подвалах, в которых я просыпался в последние недели. Однажды я даже очнулся под чёрным навесом у стен Аркадона. И каждый раз сквозь полусонную дымку в моём сознании всплывала её фигура… Светлана. А потом – удар утра, и я снова брался за бутылку, пытаясь хоть на час отрешиться. Похмельный мозг сейчас хохоча издевался надо мной: «Давай, волевой офицер, покажи мастерство рукопашки!»

И тут я понял, что придётся действительно показывать. Ситуация проста: либо я их сейчас размажу, либо они меня. Я рванул вперёд, точно загнанное животное, и попытался пробить ногой под рёбра лысому в район печени. Хотел отправить его в нокаут, но промахнулся. Да ещё и его дружок успел подхватить мою ногу, результат – я растянулся на мостовой. Тот что поймал ногу от расплаты не ушёл. Быстро перекатившись к нему, я от души приложил ударом локтя в район рёбер. С удовольствием отметив, как в теле противника что-то влажно хрустнуло и чавкнуло, усмехнулся. Скалясь, поднялся на ноги.

– Чего топчетесь там? – подбодрил я своих оппонентов. – Подходите ближе. Я хоть и не генерал, но вам и младшего офицера хватит за глаза.

– Гасите фраера! – негромко просипел кто-то у меня за спиной.

Я почувствовал странный рывок, попробовал развернуться, – и тут же всё исчезло. Сознание рухнуло в мглу, ни боли, ни звуков, только чёрная бездна.

261.

Сложно было сказать точно, сколько я провалялся в отключке, а когда начал возвращаться к реальности, долго не мог понять, где, чёрт возьми, нахожусь. Голова трещала, будто в ней устроили соревнование кузнецы-молотобойцы. Первым делом я решил, что это очередной притон, где я мог в очередной раз очнуться среди сомнительных личностей. В последнее время такие пробуждения происходили слишком часто: открываю глаза – а рядом какая-нибудь разбитная деваха с пониженной социальной ответственностью, которая храпит, используя моё плечо вместо подушки. Ничего удивительного, что каждой спутницей такого моего пробуждения была пульсирующая боль в висках. Но на этот раз всё было иначе.

Во-первых, насквозь пробирала холодная сырость, отчего даже на языке ощущался привкус сырой земли. Во-вторых, когда я попытался двинуть руками, меня не послушали собственные конечности. Я сделал рывок, но тело будто прилипло к поверхности. Из-за того как заныли запястья, стало ясно – меня связали.

Ничего неожиданного, но не утешающе. Попытался подвигать ногами – тот же нулевой результат. Пошевелил головой – ударился о какой-то выступ камня.

Эти подонки работали сноровисто: я едва мог даже шеей поводить. Взглядом я уловил лишь хаос из сплетённых ржавых труб, окружавших меня, точно гнездо металлических змей. Существенных деталей я не разглядел, кроме того, что помещение совсем не напоминало ни ночлежки, ни номера дешёвых кантин нижних городских ярусов. Полная тишина давала понять, что я либо в подвале, либо вообще в подземном складе, куда редко заглядывает живое существо.

В приклеенном к пересохшему нёбу языке тут же застрял горестный стон: пить хотелось не меньше, чем вернуться в нормальное состояние сознания. У меня буквально слипались губы, и казалось, что глотка могла загореться синим пламенем, если туда не плеснуть хоть каплю воды. Всё-таки похмелье – безжалостное чудовище, способное превратить крепкого бойца в трясущуюся развалину.

– Эй! Шлюхины дети! – выдавил я, пытаясь хоть как-то привлечь внимание. – Есть кто?

Голос прозвучал незнакомо, видимо, связки были изрядно пересушены алкоголем. Конечно, я предполагал, что мои похитители имели на меня какие-то далеко идущие планы. Зачем им связывать меня вместо того, чтобы просто вывернуть карманы, да сбросить на ближайшей обочине дороги? Может, им нужен выкуп? Это вдвойне странно. У меня нет ни состояния, ни богатых родственников, ни репутации состоятельного человека. Может у них какие-то счета к тому, что я натворил в прошлом? Не просто же так они называли меня кровавым генералом и упоминали про резню на Фермерском Острове. Слишком много вопросов и ни одного ответа.