Алексей Елисеев – S-T-I-K-S. Пройти через туман IV (страница 8)
Сразу после того, как я выпроводил Мэйсона, к нам заявился Гамлет собственной персоной, чтобы попрощаться, и предложил выделить десяток своих пацанов для сопровождения.
Предложение не было лишено смысла, если бы я был уверен в его «пацанах», а так терзали смутные сомнения, что сопровождающие сами начнут творить беспредел. Да и к Гамлету, если разобраться, доверия никакого я не питал. Поэтому я поблагодарил его и очень вежливо отказался под удивлённым взглядом Медведя и одобряющим – индейца. А на следующее утро мы двинулись в путь.
* * * * *
Мы втроём шли замыкающими в изрядно растянувшейся колонне. Так было проще – основная масса отправившихся с нами не выдержала темпа, заданного мной и Вождём.
Часть авангарда уже забиралась на сопку, когда я заметил яркие вспышки, разорвавшие серую хмарь северного дня. Грохот выстрелов, свист осколков и пуль настигли меня уже вжавшимся во влажный дёрн.
– Ложись! – заорал я во всю мощь своих голосовых связок, увы, с изрядным опозданием.
Миномётный боеприпас ахнул в нескольких метрах, нас засыпало комьями земли. В ушах зазвенело, а по голове словно с размаху долбанули молотком. На какое-то время свет в глазах померк. Когда же я пришёл в себя, пришлось для начала отплеваться от песка, прежде чем крикнуть:
– Медведь! Вождь! Целы?!
– Не ори! – ответил мне индеец, – Целы мы. Сам как?
– До свадьбы заживёт! – осклабился я резко, разом очнулся.
Из ушей и носа текла кровь. Отвратительный вкус живуна смыл металлический привкус с языка. Голова кружилась, подташнивало. Это мне неплохо прилетело. Контузия как она есть. Я повернулся, чтобы перекатиться за ближайшую кочку, и напоролся взглядом на стекленеющие глаза оторванной женской головы. Она заслонила меня своим телом. Крупный осколок стадвадцатимиллиметровой мины перерубил впереди идущей женщине шею. Я непроизвольно вздрогнул. Сколько уже видел изуродованных трупов? И таких, и ещё похуже, а всё никак не привыкну.
Подловили нас знатно, конечно! Засада! Теперь нужно показать парням, кто на кого напал.
Гнев застучал в ушах боевыми дикарскими тамтамами. Хоть в ушах у меня ещё звенело, а голова продолжала кружиться, получилось перекатиться за кочку и приподняться на локте, чтобы оглядеться и понять, что вообще творится вокруг.
Вокруг ближайшей воронки от разрыва мины в беспорядке лежало около шести – семи убитых, столько же были ранены.
Я грязно выругался и посмотрел дальше, а там шёл бой. Но это только по названию, а по сути засевшие на сопке творили, что хотели, с неорганизованной толпой.
Кинжальный огонь из пулемёта и автоматического оружия тех, кого не убил, заставил залечь. Трупов было много, а это значило, что напали на нас не муры. Эти стараются брать живыми, чтобы потом использовать на своих фермах.
Организованно никто не сопротивлялся. Так… Постреливали время от времени в ответ, но эффективность такой стрельбы была близка к нулю. Тут в основном гражданские, бой для них стал карой небесной. Кричали и стонали раненые, но оказать помощь я сейчас им не мог. Если меня тут убьют, не смогу помочь уже никому. Неприятель продолжал давить огнём, а тундровые мхи с жадностью впитывали в себя человеческую кровь. Стикс, будь он неладен, снова принимал жертвоприношение.
Стащив свою кустарно доработанную «Сайгу», я упер её в кочку и через прицел осмотрел кромку сопки. Перевёл режим огня на автоматический. И вовремя! Фигур восемь человеческих встали в полный рост и нагло двинулись сверху вниз. Сейчас… Сейчас накажу…
Мы перемигнулись с Вождём. Он мне кивнул. Медведя я нигде не увидел.
Приклад привычно упёрся в плечо, я облизал губы и задержал дыхание, прицелившись. Первый тёмный силуэт захвачен в прицел, палец мягко давит на спуск.
Та-тах! Подала голос «Сайга». Бах-бах! Поддержал её АК-102 Вождя. Ну, понеслась! Дальше мы лупили длинными очередями, полосуя пытавшихся отступить врагов. Слаженный организованный и адекватный ответ со стороны разгромленной колонны гражданских заставил не ожидавших такого неприятелей попытаться отступить обратно, на сопку. Но это было ошибкой. С горочки только спускаться легко и быстро, а вот лезть на неё, да ещё и под обстрелом…
Наши пули успели настичь всех. «Сайга» внезапно замолчала. Я выругался и дёрнул затвор. Мир новый, а проблемы старые! Закончив дёргать затвор, я поднял глаза и обомлел!
На гребень сопки выползла шведская БМП. Это были не кто иные как датчане. Дания и Швеция – разные страны, в моей прошлой реальности по крайней мере, но рейдеры народ простой и часто необразованный. Как начали называть шведов датчанами, так продолжают, но это знание мне никак не поможет. Крыть такой аргумент, как БМП, было решительно нечем. Боевая машина пехоты рыкнула дизельным двигателем и неторопливо поползла дальше, выворачивая куски дёрна.
Пушка навелась на кочку, за которой укрывался индеец. Так… Это совсем уже не дело! Я прикрыл глаза и…
Когда лёгкая оторопь меня отпустила, я сконцентрировался и почувствовал электронику внутри боевой машины. Это было сродни тому, как если бы вдруг стала видна кровеносная система в живом существе. В какой-то момент стало понятно, где какие узлы расположены. Пора бы уже и вырубить их все.
От моего тела словно бы пошла невидимая, но упругая и вполне осязаемая мной волна. Когда она дошла и накрыла машину, та чихнула двигателем, заглохла и встала.
Далековато – всё же и много электроники напичкано в этой стальной коробке. В висках застучало, тело прошибло ледяной испариной, дыхание сделалось прерывистым, а конечности сразу ослабели. Дрожащими пальцами я скрутил крышку фляги с живуном и надолго к ней приложился, восстанавливая споровый баланс многострадального организма. И что мне в Треблинке не сиделось?
У нашего противника всё ещё был козырь, который мы не покрыли. Раздался хлопок вышибного заряда и свист, вторая мина полетела в нашу сторону. Я скорчился за своей кочкой. К счастью, тяжёлый миномёт бил наугад в белый свет, как в копеечку.
Сидеть и восстанавливаться после применения Дара не дали. Со стороны Вождя раздалась очередь, но я почему-то посмотрел в другую сторону. Внезапно для самого себя обнаружил Медведя, закрывшего голову руками и скорчившегося от страха. Тут и бывалому не зазорно струхнуть, а Медведь вообще в той жизни был интеллигентом картонным. Ничего… Привыкнет…
– Крестник! – рявкнул я, – Медведь!
Грязно выругался, и никакой реакции!
– Прикрой! – снова рявкнул я, – Я в атаку!
Перехватив «Сайгу» поудобней, перемахнул кочку и бегом бросился к БМП, из которой выпрыгивал экипаж. Выстрелил, промахнулся! Но крестники прикрывали.
В голове в это время раненой птицей билась одна только мысль – необходимо срочно добежать до миномётной позиции и всех там наказать, пока они не разобрались, что к чему, и не накрыли нас.
10. Бой
На середине пути к вершине сопки я нос к носу столкнулся с укрывшимся за БМП внешником в герметичном костюме. Пока тот оторопело пялился на выросшего словно из-под земли кваза, сунул ему прикладом в панорамное стекло шлема, что только опрокинуло и шокировало его, а не нанесло какой-нибудь ощутимый вред. Я несколько раз выстрелил в распростёртое тело. В это время мимо меня с диким криком промчался Медведь со своим «Маузером» наперевес. Отбросив опустевший бубен, пустился следом за крестником. На бегу вбил в «Сайгу» магазин на двадцать патронов и остановился. Такой подставы ожидать было сложно. Миномёт был расположен на платформе, а платформа в кузове военного грузовика! Грузовика, который от нас довольно шустро удалялся. Видимо, миномётчики смекнули, что к чему, и решили, что лучше бы им от нас убраться подальше. Тридцать метров, определил я на глаз. Для моего Дара не предел, и я ударил молнией.
Вошедший в раж Медведь бросился за уезжающей машиной. Мало того, он на ходу ещё умудрялся стрелять. Адреналин полностью изменил полярность эмоций моего крестника. Я не стал его останавливать, а просто потянулся к своему Дару, отстранённо наблюдая, как внешники устанавливают крупнокалиберный пулемёт на станину.
Разгильдяи… До боевого выезда этим надо было заниматься. Сейчас накажу вас за вашу расхлябанность, ребятки! Совсем расслабились, привыкли работать по ополченцам с закрытых позиций.
Я выставил перед собой указательный палец, словно пистолет и, прицелившись, выстрелил. Треснул одиночный электрический разряд, прокатившись эхом над тундрой. В глазах потемнело от ослепительной вспышки, а когда через секунду зрение вернулось, увидел, что убил только пулемётчика, вывалившегося из кузова вместе с пулемётом.
Попадавшие на дно кузова бойцы неприятеля, начали приходить в себя, и первый, кто высунулся, взял меня на прицел. Он выстрелил, но ствол дёрнуло. Пуля просвистела в метре от меня.
– Карачун тебе, мазила! – осклабился я и указал пальцем на него.
Треснула молния, когда глаза пришли в норму, я обнаружил второе тело, вывалившееся из грузовика. Третий раз я уже пустил молнию почти без паузы. На этот раз удачно. Боекомплект к миномёту детонировал, а я запоздало подумал, что можно было попытаться их захватить. Изнутри кольнула острая игла запоздалого сожаления. Из состояния саморефлексии меня вывел крик Медведя.
Я не сразу осознал, что он там кричит из-за обилия английских слов, но понял его пантомиму. Мой крестник указывал пальцем в небо.