Алексей Елисеев – Пройти через туман 3 [СИ] (страница 7)

Вот взять, например, меня. Нужно думать, как выбраться из всей этой задницы, в которую я угодил, но мысли сейчас совсем не об этом. Сижу в обнимку с миловидной брюнеткой, которая через пару часов вполне может заурчать, и борюсь с разбушевавшимся либидо.

Кто мог напасть на хорошо вооружённую колонну муров? Неужели тут ещё есть кретины вроде меня, Брюнета и Мазая, которые без разведки и хорошего вооружения с наскока атакуют? Или это заражённые, которым просто хочется кушать?

Машина вильнула и остановилась, заставив меня больно приложиться затылком об стальную стенку сарая кунга. Двигатель продолжал работать на холостых оборотах.

– Скажи девочкам лечь на пол, – сказал я брюнетке, – Сейчас могут начать стрелять по нам.

Глаза моей собеседницы расширились от страха и удивления, но она сделала, как я её попросил. Надо сказать, что послушались совета далеко не все из них. Несколько чёрных куриц остались сидеть с независимым видом. Ну и Стикс с ними, пусть творят что хотят. Я им не отец родной, чтобы переживать за их здоровье и жизни. Сам же с кряхтением встал и подошёл к одной из бойниц.

Муры выглядели совсем не так, как те, с которыми мы схлестнулись у школы. Пиковые бестолково занимали позиции вокруг машин.

Всего около дюжины, все мужики, возраст неопределим, но на вид от двадцати до сорока. Разбились на двойки и тройки. Из общего у них был только однотипный камуфляж, ясно, что не только что с прилавка или со склада. У одного под кителем была тельняшка, а у другого красная футболка. У третьего вообще ничего не было, а четвёртый совсем оказался без куртки.

Обувка так и вовсе была с бора по сосенке – успел заметить кирзовые сапоги, ботинки на шнуровке и кроссовки.

Они были бы похожи на туристов, грибников, охотников или рыбаков, если бы не вооружение. Но оружие не было однотипным и соревновалось в пестроте. Ружья, винтовки, карабины, несколько автоматов и даже один арбалет. Всё это войско может лечь в схватке с одним рубером. Если твой ствол не в состоянии пробить череп опасной твари – ты мясо.

– Монстры! – подобно иерихонской трубе, завопила по-английски негритянка эфиопской наружности.

От вопля в замкнутом пространстве заложило в ушах, но я поторопился к противоположному борту, чтобы оценить степень опасности. Бойниц в этом стальном гробу было немного, и у каждой уже стояли школьницы. Пришлось совсем невежливо оттереть плечом говорившую со мной брюнетку и попытаться разглядеть хоть что-то. Бахнул ружейный выстрел, затем ещё и ещё, подключился автомат Калашникова и только после этого вступления добавились пулемёты, установленные на машинах.

– Это ещё не монстры, – проворчал я, – Пока вижу только с десяток бегунов и пару лотерейщиков…

И действительно, со стороны шоколадки неслись, перепрыгивая кочки, с десяток или дюжину тощих, ободранных, но неестественно быстрых и жилистых фигур – матёрые бегуны, твари, готовящиеся перейти в разряд лотерейщиков. Они всё ещё похожи на людей, но уже не такие неуклюжие и медленные, как это бывает на начальных стадиях заражения, когда новый хозяин тела только пытается с ним освоиться. Не такой уж серьёзный противник для крепкого в коленках и вооружённого, пусть даже только холодняком, рейдера. Группа очень разреженная и набегает словно с разных сторон.

Твари мчались, виляя между карликовыми ёлочками, перепрыгивая на ходу и огибая поросшие начавшим желтеть мхом кочки, коих тут, в тундре, было в изобилии. За спинами бегунов маячили два серокожих лотерейщика, уже полностью лишённых одежды. Из-за скорости и рваной манеры движения тварей стрелки при всей подавляющей огневой мощи безбожно мазали, расходуя драгоценные боеприпасы, а всё из-за того, что, похоже, это кто-то вроде муровских штрафников, чьей задачей было под прикрытием обчищать магазины, а тут в кои-то веки они столкнулись пусть с небольшой, но со стаей заражённых.

А это, как ни крути, уже целая толпа, хрипящая и урчащая на разные голоса, только и мечтавшая добраться до человеческой плоти и впиться в неё зубами, напиться крови, насладиться вкусом мяса, похрустеть хрящами, обглодать косточки.

В первые недели в Улье по ночам дёргался, насмотревшись таких вот картинок в течение дня, но человек такая тварь, которая ко всему привыкает. И я привык. Что характерно, привык быстро, словно и не жил расслабленной праздной жизнью современного горожанина.

– Они нас съесть?! – задала очевидный вопрос брюнетка.

В голосе русскоговорящей американки уловил истеричные нотки.

– Обязательно съесть, – подтвердил я, – Если эти в лыжи обутые не отстреляются от них сейчас.

Бросил ещё один взгляд на поплывшие хари стремительно приближавшихся бегунов, покрытые загрубевшей и морщинистой, цвета асфальта кожей, раззявленные клыкастые пасти, руки на которых уже начали расти когти, пока ещё слабые, но уже на стадии лотерейщика эти когти смогут вспарывать металл.

– Дай мне напиться из фляги! – приказал я брюнетке.

Глава 9

Джо обнаружил постороннего человека в доме далеко не сразу. Поначалу показавшийся пустоватым, дом Монзомо оказался очень функциональным и, как выяснилось на практике, очень уютным. Шредер сидел у камина-очага, потягивая коньяк из стакана для виски и размышляя, что с таким девайсом совсем не нужно ни телевизора, ни компьютера, ни смартфона. Знай себе, любуйся горящим живым огнём, а когда надоест одиночество, то можно пригласить к себе друзей и рассказывать друг другу истории у очага, а когда они закончатся, то можно снова наслаждаться танцами языков пламени по углям. И до того он размяк и погрузился в созерцательное настроение, что, когда увидел этого мужчину, от неожиданности вздрогнул.

Крупный и широкоплечий, по виду – тоже индеец. Гладкие и чёрные, словно смоль, волосы ниспадают на широкую спину и мощные плечи. Лицо было… Ликом сурового языческого божества, вырубленным из чурки каменным топором. Самыми выдающимися деталями были нос, напоминавший клюв орла, тяжёлый подбородок и чёрные глаза, цепкий взгляд которых и вырвал Шредера из созерцательности.

Пару минут точно Джо пытался вспомнить что-нибудь про этого субъекта, пока не понял – это тот самый родственник, о котором ему рассказывал гостеприимный хозяин. Шредер припомнил, как просветил об услуге «трезвый водитель», а Монзомо смеялся и возражал, что в такую глухомань никто их ночью не повезёт, кроме… Правильно. Его дальнего родственника. Индеец смеялся, а глаза его были печальны. Кажется, Джо и об этом сказал, но это породило новый взрыв веселья, хотя говорил он вполне серьёзно.

Расслабившийся вконец Шредер собрался было, поздоровался почти внятно, приумолк и напрягся. Глядя на серьёзное выражение лица этого нового персонажа вестерна, он вдруг понял, как выглядят его нетрезвые капризы с немедленным посещением не чего-то там, а священного места индейского народа. Он – нетрезвый белый человек, предки которого ещё не так давно истребляли краснокожих, что-то там требует практически у местных. И вот, Монзомо – добрая душа, напрягает связи и отвлекает своего родственника, может, уже отдыхавшего в это время, чтобы тот бесплатно свозил белый зад Шредера, куда тому вздумалось.

Когда индеец подошёл к соседу, стало ясно – ростом он удался. Он был на полголовы выше Монзомо и почти на голову выше Джо.

Джошуа стало неловко и совсем неуютно в компании с двумя индейцами сразу. Они были оба крупней его, отчего в комнате резко стало тесно. И дурные мысли в голову полезли о том, что совсем он утратил хвалёную осмотрительность и перестал заботиться о своей безопасности. Но Монзомо со спокойной улыбкой представил гостя.

– Джо, я рассказывал тебе о супруге моей сестры, – сказал он, – Его имя трудно произнести, поэтому называй его просто – Кривая Секвойя.

– Я отвезти ваша на священное озеро у Медвежья Круча, – сообщил Кривая Секвойя со спокойной улыбкой, от которой суровое лицо преобразилось, – Друг Монзомо – моя друг.

– Точно! – подскочил с дивана Джо, радостно кидаясь к своей куртке, висящей у дверей, – Мы х-хотели ехать на Медвежья Круча! Тфу, ты! На Медвежью Кручу!

Снять куртку с крючка и попасть в рукава оказалось не так-то просто, но воодушевлённый предстоящей экскурсией Шредер, успешно справился с этой нетривиальной для его состояния задачей.

Естественно, коньяк отправился в поездку вместе с людьми в качестве самого почётного пассажира. Они с Монзомо продолжили употреблять крепкий напиток в пути под лёгкую музыку в стиле кантри и весёлые шутки о дамах, автомобилях, глухих лесах и ночных поездках. А потом Джо внезапно вспомнил, на чём прервалась их беседа, и снова разговорил Монзомо.

– Хочешь знать, кто жил в твоём доме до тебя, так?

Получив кивок в ответ, индеец начал рассказ:

– Я расскажу, что знаю, а знаю я немного. Это был мужчина к пятидесяти или за пятьдесят. Я бы не сказал, что он производил впечатление больного или страдающего душевным расстройством, но все соседи в один голос утверждали – он псих. Все эти душевные болезни, наверное, больше по твоей медицинской части. Я в этом не разбираюсь. Считаю, что нужно жить самому и другим диагнозы не ставить.

Посмеялись, выпили. Джо уже подумал, что это конец, но история неожиданно продолжилась.

– Ни жены, ни детей, ни других родственников я ни разу не видел и не слышал, чтобы они были у этого русского....