Алексей Елисеев – Город Гоблинов. Айвенго II (страница 8)

— Раз уж ты у нас теперь такой тонкий ценитель правильных способов убийства, — сказал я, переводя дух, — может, сначала подлечишь меня, а потом уже продолжишь воспитательный процесс? А то мораль я, боюсь, усвою позже, чем сдохну.

Молдра посмотрела на меня так, как на того, кто в очередной раз подтверждает, что он именно тот идиот, за которого его уже успели принять, и даже не пытается это исправить. Потом очень неторопливо повела плечом, будто взвешивала, стоит ли тратить силы на столь сомнительное вложение, и сухо произнесла:

— Неужели великий покоритель камнеспинов и душитель скальников всё же признаёт, что иногда полезно не только ломать врагов голыми руками, но и лечить последствия?

— Великий покоритель горных хищников в данный момент признаёт многое, — ответил я. — Например, что у него бок открыт, плечо разваливается, а ещё что без одной высокомерной тёмной эльфийки он бы сейчас весьма философски истекал кровью на этом склоне.

Она фыркнула, потому, что ей было трудно удержаться от шпильки.

— Это уже ближе к правде. Сиди спокойно.

— Я и так вроде не танцую…

— Айвенго!

— Всё, молчу-молчу…

Она подошла ближе, и вблизи я опять увидел то, что постоянно вылезало наружу, когда Молдра переставала изображать из себя безупречное высшее существо: из-за ширмы собранности и ледяной отстранённости проглянула усталость. Въевшаяся в её плечи, глаза, и в то, как она на секунду задержала дыхание перед тем, как взяться за дело. Эльфийка подняла ладонь, и знакомое мягкое свечение заструилось между её пальцами. Потом она приложила руку сначала к моему боку, и я невольно зашипел сквозь зубы. Там, где ещё секунду назад жгло и тянуло, пошло знакомое тепло.

— Потерпи, — сказала Молдра и тут же укорила. — Что ты как маленький?

— Я и так держусь из последних приличий…

— Не переоценивай себя. У тебя с приличиями всегда были сложные отношения.

Тепло под её ладонью разливалось глубже, проникая под кожу, в те места, где, казалось, всё уже успело задеревенеть и окончательно разобидеться на жизнь. Я чувствовал, как внутри что-то медленно выправляется, приглушается, собирается обратно. И вроде бы достато, чтобы тело переставало прощаться с хозяином.

Потом она перешла к руке. Здесь я сдержался хуже. Когда её магия пошла туда, где скальник пытался превратить моё предплечье в обед, в памяти слишком живо всплыли, зубы, смыкавшиеся на рукаве, как трещало что-то под тканью, и как близко от лица была его пасть. Меня передёрнуло.

— Больно? — спросила она без особого сочувствия, но и без издёвки.

— Нет, просто вспомнил, что больше не люблю местную фауну.

— Удивительно своевременное открытие. Значит ужин на тебя не готовить?

— Нет… То есть, да… В смысле не люблю пока фауна живая… А когда жареная или варёная…

Она убрала руку только тогда, когда я сам понял, что дышу уже ровнее. Бок всё ещё ныл, плечо не стало новым, и усталость никуда не делась, но прежней злой и острой боли больше не было. Я осторожно сжал и разжал пальцы, проверяя, не обманывают ли меня ощущения.

— Ну как ты? — спросила тёмная эльфийка, заглядывая мне в глаза.

— Спасибо, — сказал я. — Жить буду.

— Пока да, — ответила Молдра. — Но я бы не стала превращать это в привычку.

Я кивнул и перевёл взгляд на скальника. Тварь лежала ниже по склону, нелепо вывернув шею, а из её туши торчало копьё Молдры — то самое, что она метнула в уже дёргающегося зверя, чтобы добить наверняка. В голове у меня почти сразу связались две вещи. Карта в кармане, для которой теперь, после горного рогача и скальника, как раз хватало очков, и её же собственные недавние слова про передачу жизненной силы только через оружие.

— Слушай, — сказал я, кивая на копьё, — можно мне забрать ОС через твоё оружие? Хочу изучить новую карту. Пока хватает очков, тянуть не надо. Если стану хоть немного сильнее, то и важивать будет проще.

Молдра посмотрела на меня, потом на тушу, потом снова на меня, и в уголке её рта шевельнулось что-то, очень похожее на ленивую усмешку.

— Конечно… После того как ты изучишь карту, ты ведь, вероятно, совсем перестанешь пользоваться оружием. Зачем оно тебе? Будешь ходить по осколку мира и давить всех подряд голыми руками. Камнеспинов, скальников, грязеходов, кинокефалов… Возможно, потом перейдёшь на что-нибудь крупнее.

— План хороший, — ответил я ей в тон. — Осталось только отрастить бороду мудреца и начать принимать учеников.

— Учеников тебе, Айвенго, доверять опасно. Они после первой лекции начнут душить всё живое без подручных средств.

— Зато методика проверенная, полевые испытания прошла и показала свою эффективность.

Она тихо хмыкнула и, уже без прежней насмешливой ленцы, сказала:

— Бери. В конце концов, монстра убил ты. Моё копьё там только затем, чтобы опыт не ушёл впустую. Было бы глупо терять его после такого представления.

— Спасибо, — сказал я, и, сам того не желая, услышал, как сухо и серьёзно у меня это прозвучало.

— Не привыкай, — тут же отрезала она. — Просто я сегодня добрая.

— Брось, — ухмыльнулся ей в ответ я. — Ты нежная, умная, страстная, красивая, мудрая, добрая…

— Льстец… — обличила она меня.

— А вот и неправда, — спокойно парировал я. — Просто не вижу смысла скрывать свои мысли.

Я медленно спустился к туше. Ноги держали уверенно, но после лечения всё тело ощущалось каким-то странно чужим — как после плохого сна, в котором тебя долго били, а потом вдруг разрешили очнуться. Взялся за древко её копья, чувствуя под пальцами знакомую гладкость, и на миг замер. Момент был короткий, но его ни с чем нельзя было спутать. Будто через касание в меня втекало что-то тёплое, хищное, сытое, словно чужая жизнь, уже оторванная от тела, ещё успевает последним толчком напомнить, что только что здесь была сила, движение, воля, а теперь всё это стало ресурсом. Первые разы это чувство било по мозгам почти как откровение — резко, сладко и тревожно. Сейчас оно тоже пришло, но заметно слабее. Или Очков Системы недостаточно для феерического наслаждения, или я уже привыкал. Оба варианта мне совсем не понравились.

Перед глазами всплыло долгожданное сообщение, и я уставился на него так, будто оно действительно было важнее воздуха, боли, холода и всего остального, что имело наглость сейчас существовать.

Получено 12 Очков Системы.

Доступно: 51/120 ОС.

Я смотрел на цифру с такой жадной сосредоточенностью, будто это были не жалкие единички в системном окне, а личное письмо от судьбы с извинениями за все предыдущие издевательства. Теперь мне хватало. Даже с крошечным довеском.

Молдра, как и прежде, безошибочно уловила тот момент, когда я перестал смотреть на склон, на неё, на тушу и уставился в пустоту, которая для неё оставалась пустотой, а для меня вдруг заполнилась смыслом.

— Ну что? — спросила она. — Теперь достаточно Системных Очков, чтобы изучить карту?

— Достаточно, — ответил я, отдавая копьё владелице.

Она кивнула на мёртвого скальника, на тёмный камень рядом, на кровь, на остатки разделанной добычи.

— Тогда уходим немедленно. Запах разнесётся далеко. Мало ли кто ещё на него заявится.

Спорить с этим было трудно. Даже мысль о том, чтобы сесть прямо здесь и перевести дух, выглядела не самым лучшим решением. Да и права Молдра. Что-то я в последнее время и без того слишком часто проверял судьбу на терпение. Мы быстро собрали мясо, забрали меч, копьё, ещё раз обвели взглядом склон, проверяя, не оставили ли чего-то важного, и двинулись выше. Тело, как это уже случалось после особенно мерзких передряг, включило какой-то внутренний аварийный режим и потащило меня вперёд на одном упрямстве, пока разум запаздывал где-то сзади и только спустя несколько минут начинал по-настоящему понимать, как мне больно — не отдельно в плече или в боку, а весь я состоял сейчас из усталости, внутреннего нытья и нежелания падать.

Укрытие нашлось не сразу. Мы прошли вверх по склону километров восемь-десять, прежде чем обнаружили, две каменные плиты, которые сошлись слишком тесно, чтобы называться пещерой, но между ними обнаружилась узкая расщелина, уходившая вглубь на метров пятнадцать. Внутри оказалось сухо, ветра почти не чувствовалось, а в углублении у задней стены лежала старая, давно остывшая зола — уже почти серый прах, смешанный с пылью и снежной крошкой. Вид этого чёрного пятна от чужого огня почему-то обрадовал меня сильнее, чем следовало. Нет, это место не показалось сразу безопасным, но сам факт того что кто-то до нас уже счёл эту щель годной для ночёвки, говорил о многом. Кто-то пришёл, переждал и ушёл. А что это значит? Да только, то, что у всей этой истории имеется хотя бы один теоретически существововаший выход.

Молдра сбросила сумку, молча осмотрелась и почти сразу ушла к ближайшим кустам. Вернулась через пару минут с охапкой сухих хвойных веток и низкого ломкого кустарника, который здесь рос, прижимаясь к камню, словно давно понял, что вверх тянуться бессмысленно. Я вытряхнул рядом мясо, выбрал кусок почище и уже собирался заняться огнём.

Решил, что тянуть с изучением карты не стоит. Конечно, было бы разумнее сначала развести костёр, поесть, окончательно приди в себя, отдышаться и только потом устраивать себе очередную системную экзекуцию. Здравые мысли вообще любят являться в нужный момент, строиться в красивую очередь и предлагать порядок. Но беда в том, что жизнь до сих пор не так уж часто награждала меня за здравомыслие, а вот за привычку хватать полезное сразу иногда всё же платила. Не всегда. Но достаточно, чтобы я перестал ей в этом вопросе перечить.