Алексей Егоров – Стеклянный купол (страница 2)

– Хватит, – буркнул он и принялся освобождать руку девушки от стальных скоб. – Только без шуток, любовь моя! Почую неладное, получишь вот этим!

Коренастый достал из-под плаща два ланцета. Одним вооружился сам, второй протянул спутнику.

– Если что со мной, руби ей пальцы!

Длинный неохотно кивнул, а сам наблюдал, как со станка свесилась тонкая женская ладонь. Она скользнула по бедру Коренастого – тот аж вздохнул от неожиданности.

– Сколько времени это займет? – взволнованно спросил он.

– Мало, – ответила девушка.

В то же миг Коренастый резко отмахнулся, и Длинный получил в грудь ланцетом. Боли не было – все его мышцы напряглись, стали подвижными и чужими. Будто со стороны, Длинный наблюдал за собственной рукой: она описала широкую дугу и вонзила ланцет в шею Коренастого. Оба осели на пол под звонкий смех из стеклянного купола. Мраморные плиты пола быстро краснели.

Очертания зала терялись сумраке, но по эху было понятно, что он велик. В световом круге их опять было двое. Раненых, но живых. Коренастый, он же Ферил Буйный, предстал перед судом Высокого Совета, Длинный свидетельствовал против него. Он рассказал все, что случилось тогда в белой комнате. Все, кроме слов подопытной. И если насилие в Эшкебетском Храме простить могли, то самоволие – никогда. Приговор Высокого Совета был единогласным: «В Позорную Башню до возможности искупления!» Одаренная выполнила обещание – после этих слов Ферил забыл о своей хвори. «Возможность искупления» получали немногие, большинство оставалось в заточении до конца жизни. Прежде чем его увели, Коренастый обратился к Длинному:

– Что, решил возвыситься через мою голову? Поздравляю с клеймом предателя! Больше тебе никто не доверится!

– Я и не думал о возвышении, – спокойно возразил Длинный. – Но то, что вы с ней делали, неправильно.

– «Ты»! Обращайся ко мне на «ты», мерзавец! Благодаря тебе я больше не мастер!

– Но я по-прежнему вас уважаю.

– Лицемер! «Неправильно», говоришь?! Да плевать им на правила!

Ферил окинул зал бешеным взглядом. В тенях раздался недовольный ропот.

– Девка понравилась? – издевательски продолжал Коренастый, отталкивая конвоиров. – Думаешь, спас ее? Глупец! Теперь она достанется Кифану с его гнилыми приспешниками! Уверяю, эти проделают с ней много интересного! А ты… просто забудь! У тебя был шанс! Возможно, единственный в жизни! Но ты его упустил, чего никогда себе не простишь! И с каждым годом от этого будет только больнее! Я знаю, о чем говорю, поверь! Не страшно сгнить в Позорной Башне! Страшно сгнить с мыслью, что проиграл!

Ферила наконец вывели, двери Высокого Зала приглушили его проклятия. Длинный по-прежнему оставался в световом круге. Тогда к нему обратился сам архонт:

– Благодарю вас, брат, и поздравляю. В ближайшее время мы рассмотрим вопрос о вашем Возвышении. Храм ценит верность и тех, кто почитает законы. Вы приняли верное решение, теперь уникальное исследование будет возобновлено. Спасибо за мудрость и хладнокровие! Хорошо, что подопытная не пострадала.

– Могу ли я участвовать в исследовании? – Длинный долго решался на подобную наглость, но терять ему было уже нечего.

– Нет. – прозвучал спокойный ответ. – Вы слишком предвзяты и неопытны. Хотя, со временем, возможно все. А пока вам нужно учиться. С такой способностью к языкам у вас все шансы стать Просветителем. Узнаете другие страны, культуры, народы. Расскажете им об Абсолютной Мудрости. Может, именно благодаря вам, далеко-далеко отсюда ардийцев однажды помянут добром!

1

Имонгонарх, империя Голбитор, 860 год от Начала Возрождения

– Проклятые ардийцы! Выметайтесь вон!

Булыжник легко прошил стекло, взорвал его цветными осколками витража. Пожилой мужчина успел отшатнуться, быстро прикрылся рукой. Лицо его при этом было совершенно невозмутимым. Остальные держались не хуже, они проводили камень безучастными взглядами. Тот ударился о стену, отскочил в сторону, громко хлопнул о плиты пола.

Шум с улицы нарастал. Сквозь гомон толпы пробивались отдельные выкрики:

– Убирайтесь из города, твари!

– Валите из Голбитора!

– Смерть иноземным лжецам!

– Последний грамотно сказал, наверняка провокатор, – заметил один из присутствующих.

В небольшой комнате их было четверо. Все четверо родом из Ардии – страны на далеком западе. Все четверо – жрецы, представители высшей касты ардийского общества. Высокий жрец, который прямо сейчас вытряхивал осколки из длинных седых волос, носил титул Просветителя. Несмотря на почтенный возраст, он обладал крепким телосложением и держался молодцевато. Ардийские храмовники тренировали тело до самой смерти, придерживались умеренного питания, тщательно следили за здоровьем – лучшие должны быть примером. Просветители служили примером не только для ардийцев, они несли знания иноземным народам. Но в этот раз их, похоже, ждало разочарование.

– Все еще надеетесь привить им мудрость, Хробар? – Разоблачитель провокатора снисходительно покосился на старика. – Мы здесь уже третий год – и вот она, благодарность! Камни и проклятия. Нет, я не подвергаю сомнению ваш опыт или мастерство, но результаты…

– Голбитор – самое перспективное государство востока, – менторским тоном произнес Хробар. – Всего за полтора столетия жалкие задворки Орадена объединились в могучую империю. И она постоянно расширяется! Превращается в силу, с которой вынуждена считаться не только древняя прародина, но и весь мир. Эта сила должны быть направлена в нужное русло. Нами. Понимаете меня, Иркан?

– Мне не пять лет, мастер. К чему эта лекция? Я ведь говорю…

– О другом. Разумеется. Но поскольку ваш вопрос, ваша претензия не соответствует вашему высокому статусу, я решил напомнить вам элементарные истины.

– Убирайтесь вон! – донеслось с улицы.

– Может, им напомните? – усмехнулся Иркан, указывая на окно. – К чему эти словеса, мастер? Давайте уже признаемся: мы не справились. Перспективному государству, которое постоянно расширяется, наше учение даром не нужно. У голбитов и прочих тейленли, да простит меня мой язык, есть свой бог. Голбакан. Его заветы гораздо проще, понятнее, роднее. Служители Голбакана доходчиво объясняют землякам, как жить. У нас так не получается.

– Все у нас получится… – Хробар запнулся, он едва увернулся от осколков. В витражном окне зияли уже две широких пробоины.

– Все у нас получится, – повторил Просветитель, не обращая внимания на ухмылку Иркана, – ведь мы пришли на благодатную почву. Голбиты – смышленый народ, они самостоятельно построили гражданское общество…

– И сейчас это гражданское общество закидывает нас камнями. Дружно закидывает, факт.

– А нынешний император Голбитора – мудрый человек. Продолжает дело своего предка, принимает наших жрецов со всех десяти земель!

– Принимает, но защищать не собирается. Где же стража, которая угомонила бы этих прекрасных граждан?

– Бросьте ерничать, Иркан, – поморщился Хробар, – вам не к лицу. В нашем деле бывает всякое, для этого храмовников и обучают боевым навыкам. К тому же вы прекрасно знаете, из-за кого эти люди здесь собрались. Почему так хотят нас прогнать. Проблема не в народе, а в конкретном человеке.

– Что это меняет, наставник? – заговорил третий жрец.

Этот обладал смуглой кожей, рельефным лицом, проницательными глазами – от голбитов он отличался только высоким ростом и длинными темно-русыми волосами. Звали его Лангар Жестокий, и он по-прежнему признавал Хробара наставником, хотя уже семь лет ему не подчинялся. После Третьего Посвящения жрец получал право выбирать собственный путь. Лангар выбрал свободу, но уважение сохранил.

– Это все меняет, Лангар, – обратился к нему старый мастер. – С любым человеком можно договориться.

– Если не уберетесь до захода солнца, мы подожжем трактир! – Опять провокатор, теперь его голос узнали все. Угрозы были не для ардийцев, они подзадоривали толпу.

– Подожгут, – заверил Иркан, осторожно подглядывая в окно.

– Третий год на исходе, мастер, – напомнил Лангар. – Не поздновато ли договариваться?

– Договариваться никогда не поздно. Попытаемся еще раз. Прямо сейчас. Вооружаемся и идем в храм Голбакана.

– До встречи в Вечности, братья! – мрачно пошутил Иркан.

У остальных жрецов предсмертное прощание улыбки не вызвало.

– Нас разорвут, – сухо предположил четвертый, самый молодой храмовник. Его звали Урил Рыжий, и он почти не боялся.

– Не думаю, – покачал головой Хробар. – Иркан верно подметил, имперских воинов там нет, а обычные горожане умирать не готовы. Да и сражаться не обучены. Могут только растерзать, толпой. Поэтому смыкаем круг и держим их на длину клинка. Того, кто нападает – режем, но не насмерть, только чтобы крови побольше. Следите за мастером Лангаром, он большой умелец калечить людей. Не обижайтесь, Лангар, сейчас это комплимент.

Лангар не обижался. В отличие от остальных, он с детства привык к причудам наставника. К вежливому «вы», будь перед тем архонт или пятилетний воспитанник. К вызывающей невозмутимости, за которой скрывался острый ум. В какие бы переделки они не попадали, с каким бы противником не сталкивались, Хробар всегда знал, как поступить – уныние и отчаяние были ему неведомы. Поэтому и сейчас Лангар не возражал. Вытащил из ножен узкий ардийский меч, следом кинжал для левой руки, и двинулся к дверям вместе с остальными. За дверью была лестница, под лестницей – просторный и пустой зал трактира. Потом еще одна дверь, входная, с тремя мощными засовами. А дальше – улица, полная разгоряченных людей. Сперва они накатили: с ревом, будто живая волна, но при виде ардийских клинков отступили.