Алексей Егоров – Римская история и Плутарх (страница 51)

Проблемы Первого триумвирата детально разобраны в историографии, и мы ограничимся лишь некоторыми общими замечаниями, как это было в случае со спартаковским восстанием. Как мы видели, связи были уже давно, однако после возвращения Цезаря происходит какое-то дополнительное соглашение, механизм которого достаточно интересен. Многие исследователи датируют создание триумвирата временем лета 60 г. — началом 59 г.[249], тогда как другие более осторожно считают, что точную дату заключения союза определить невозможно, а 59 г. был временем первой манифестации триумвирата[250].

Перед тем, как ответить на этот вопрос, попробуем сделать ряд суждений о «механизме» альянса. Союз трех был союзом между тремя лидерами, а потому решающую роль играли их конкретные соотношения. Инициатива и даже идея, несомненно, принадлежала Цезарю. Более того, переговоры Красса и Помпея (даже если бы таковые могли состояться) без посредника были бы обречены на провал. Идея была не столь оригинальна — перед глазами Цезаря, несомненно, стояла ситуация 70 г. Противник был тот же, популяры (в его собственном лице) значительно усилились, а гарантами второй фазы революции были все те же Красс и Помпей. Основа союза была создана: отношения Цезаря и Красса, уже имевшие более чем десятилетнюю историю, не нуждались в каком-либо оформлении. Поразительно то, что никому не доверявший Красс всегда шел на политические комбинации, предлагаемые Цезарем, и был готов «вложить» в них свои деньги. Сложнее было с Помпеем, и триумвират можно скорее назвать не «союзом Цезаря, Помпея и Красса», а «союзом Цезаря и Красса с Помпеем». Договориться с Цезарем было несложно: Помпей еще не видел в Цезаре соперника, а на протяжении 60-х гг. лидер популяров минимум трижды активно поддерживал знаменитого полководца. Это были ситуации законов Габиния и Манилия и политический конфликт 62 г., когда Цезарь поддержал Метелла Непота. С другой стороны, Помпей не смог добиться от оптиматского сената утверждения своих распоряжений на востоке и аграрного закона в интересах его солдат, а потому был готов к новому альянсу, вероятно, получив от Цезаря соответствующие гарантии. Оставалось самое трудное — примирить Помпея и Красса. Хотя и в данном случае действующей стороной был Цезарь, а от двух других триумвиров было достаточно договоренности о «прекращении вражды» (Cic. Att., II, 3, 3).

Плутарх сообщает о конкретной декларации о совместных действиях (Plut. Crass, 14; Dio, 37, 5556), а Дион Кассий — об обязательствах взаимопомощи (Dio, 37, 55–56). Согласно Светонию, все трое приняли решение не допускать, чтобы что-либо в государстве происходило без их желания (Suet. Iul., 19). Дион Кассий сообщает о взаимных клятвах (Dio, 37, 55–57), хотя мы не можем с уверенностью отрицать, что информация является экстраполяцией событий Второго триумвирата.

Явной экстраполяцией является и мнение античных авторов и многих современных исследователей[251] о «монархическом характере» триумвирата, стремлении всех троих (и каждого в отдельности) к единоличной власти и даже «союзе трех монархов» (Plut. Caes., 13; Suet. Iul, 19; Flor, II, 13, 1; 8–10). Даже если признать наличие подобных амбиций, триумвиры не могли не осознавать, что контроль над сенатом находится в руках постсулланской знати и оптиматов. Говоря современным языком, это был не захват власти, а объединение всех антисенатских сил[252], которые (особенно в 59 г.) могли претендовать не более, чем на определенное равновесие. Наряду с оптиматской «партией власти», которая никуда не исчезла, появилась достаточно аморфная и разнородная «вторая партия» (это расплывчатое определение, как ни парадоксально, является самым точным), установившая политическое равновесие, просуществовавшее до смерти Красса. Это разделение чем-то напоминает современные двух- и многопартийные политические системы, но главным отличием было даже не отсутствие (или наличие) каких-либо формальных признаков партийной жизни, а то обстоятельство, что ни одна из партий не мыслила ситуацию иначе как временную, будучи ориентирована на полное устранение соперника.

Совершенно очевидно, что все трое должны были поддержать Цезаря на консульских выборах, поскольку это был единственный механизм преобразований. Какие-то конкретные договоренности в отношениях между Цезарем и Крассом едва ли были необходимы. Похоже, их не было и между Крассом и Помпеем (соперничающих политиков можно было лишь удержать от открытого конфликта), а потому центр тяжести альянса сместился в сторон) оси «Цезарь-Помпей». В интересах Помпея было утверждение его распоряжений в восточных провинциях (Plut. Pomp., 47; Luc., 42; App. B. C., II, 12; Dio, 38, 7) и, вероятно, учет его ветеранов в аграрной программе. Что касается остальных мероприятий Цезаря, поддержанных двумя другими триумвирами, то их характер (речь, прежде всего, идет об аграрном законе и законе о вымогательствах) носил общегосударственный характер. Возможно, специфические интересы Красса могли быть связаны с законом о снижении арендной платы для публиканов (App. B. C., II, 13; Suet. Iul., 20, 4; Dio, 38, 7; Val. Max., II, 10), но главной целью закона было срочное пополнение казны.

Красс активно поддержал все действия Цезаря. Оптиматы использовали огромные деньги, и даже Катон заявил, что массовый подкуп избирателей происходит «в интересах государства» (Plut. Cato, 31–33; Suet. Iul., 19). Это требовало ответных мер, и деньги Красса должны были сыграть немалую роль. Во время консульства Красс был очень активен: как и Помпей, он открыто поддержал проект аграрного закона во время развернувшихся вокруг него дебатов (Dio, 38, 5; App. B. C., II, 36). После принятия закона, он вошел в аграрную комиссию (Dio, 37, 1), а в конце 59 г., вместе с Помпеем был инициатором закона о предоставлении Цезарю Нарбонской Галлии (Vell., II, 44; Plut. Crass, 14). Авл Геллий сообщает, что во время консульства Цезарь неизменно предоставлял Крассу первое слово, делая его «негласным» принцепсом сената и только после брака Помпея с Юлией, стал давать первое слово второму триумвиру (Gell. N. A., X, 5). Возможно, речь идет не об «изменении отношений», а об определенной, заранее оговоренной процедуре, подчеркивающей паритет триумвиров. Так или иначе, благодаря Крассу, а особенно — Помпею, триумвиры создали сильную группировку в элите сената (консуляры), способную соперничать с оптиматами.

Как правило, говоря о триумвирате, исследователи сразу переходят к событиям 55 г., между тем, как контакты Красса и Цезаря не прекращались и в промежуточный период, даже, несмотря на то, что брак Помпея и Юлии сближал Цезаря и Помпея. Особенно важным было присутствие в армии Цезаря Публия Лициния Красса, сына триумвира, бывшего квестором командующего и фактически третьим человеком в армии после самого Цезаря и Legatus pro praetore Тита Лабиена. Публий Красс отличился во всех кампаниях и провел ряд ответственных операций: в 58 г. он участвовал в гельветской кампании и отличился при Вензотионе, отдав приказ об атаке третьей линии, решившей исход битвы (Caes. B. G., I, 51–53). Красс-младший, несомненно, участвовал и в бельгском походе 57 г., а в 56 г. Цезарь поручил ему несколько самостоятельных операций, Публий занимался подготовкой к войне с венетами (Ibid., III, 8–9) и возглавил поход в Аквитанию (Ibid., 21–27). Сыну Красса была поручена и важнейшая политическая операция по организации явки «отпущенных в увольнение» солдат Цезаря на консульские выборы на 55 г. (Plut. Crass, 14; Pomp., 54). Цезарь очень тепло пишет о Публии, и можно предположить, что отношения между молодым подающим надежды военачальником и выдающимся полководцем, идущим от победы к победе, выходили за рамки чисто официальных, тем более, что у Цезаря не было сыновей и он только что выдал замуж дочь. Можно предположить, что он неохотно отпускал Красса-младшего в далекую Парфию. С 53 г. место Публия занял второй сын Красса, Марк, прошедший вторую половину галльской кампании. Зимой 54/53 гг. Марк командовал легионом (Caes. B. G., V, 24), а затем участвовал в деблокаде легиона Квинта Цицерона, осажденного восставшими галлами (Ibid., 46). Надо полагать, что он был в армии Цезаря и в 52–51 гг. Видимо, не случайно потерявший отца и брата Марк оказался в это время под покровительством старого союзника Красса-старшего. В 49 г., перед гражданской войной Марк Красс-младший был наместником особо важной провинции, Цизальпийской Галлии, главной стратегической базы Цезаря. Тогда же Красс-младший и умер. Заканчивая об отношениях Цезаря с семьей Красса, можно вспомнить и сообщение Светония о романе Цезаря с Тертуллой, женой Красса и матерью Марка и Публия (Suet. Iul., 50). Возможно, это просто вымысел, но, так или иначе, на отношения двух триумвиров это влияния не оказало, они шли своим чередом. Плутарх сообщает, что мультимиллионер был очень консервативен в семейной жизни: он женился на Тертулле, вдове своего брата, она была его единственной (по крайней мере, официальной) супругой, а дети воспитывались в условиях старой патриархальной семьи (Plut. Crass, 1).

В 58 г. Красс продолжал лоббировать Клодия, хотя, как и Цезарь, не проявлял в отношениях с мятежным трибуном особой активности. Зато он активно поддержал Клодия и консулов 58 г. Гн. Кальпурния Пизона и А. Габиния против своего старого недруга Цицерона (Cic. Pro Sest., 39, 41). Красс оказался одним из самых непримиримых противников возвращения оратора из ссылки, и понадобились активные уговоры Публия, сумевшего (хотя бы внешне) примирить отца с великим оратором (Plut. Cic., 33). 29 сентября 57 г. Красс, будучи понтификом, поддержал Цицерона в процессе о его доме, снесенном Клодием (Cic. De har. resp., 12; Att., IV, 2, 3).