Алексей Егоров – Римская история и Плутарх (страница 2)

На наш взгляд, была и еще одна цель написания этого труда. «Сравнительные жизнеописания» построены на сопоставлении великих греков и римлян. Оба «ряда» охватывают большие периоды: греческий начинается с Геракла (биография не дошла) и Тесея и заканчивается Филопеменом (253183 гг.), данным в паре со своим современником, консулом 198 г. и «освободителем Греции» Т. Квинкцием Фламинином (ок. 227–184 гг.); римский начинается с Ромула и заканчивается Марком Антонием. Вместе с тем, очевидна явная диспропорция: из 23 сохранившихся греческих жизнеописаний 12 относятся к: эпохе V–IV вв. до н. э., а 13 из 23 знаменитых римлян взяты из эпохи гражданских войн 133–31 гг. до н. э. Эти две «серии» показывают нам практически непрерывное описание двух периодов: греческий — период 500–338 гг., от начала греко-персидских войн до македонского завоевания (биографии Фемистокла, Аристида, Кимона, Перикла, Никия, Алкивиада, Лисандра, Агесилая, Эпаминонда (не дошла), Пелопида, Демосфена, и Фокиона). Аналогичную, еще более четкую последовательность дают римские жизнеописания (Гракхов, Мария, Суллы, Сертория, Лукулла, Красса, Помпея, Цезаря, Цицерона, Катона Младшего, Брута, Антония). Сопоставление этих двух «рядов» показывает, что популярная в научной литературе идея параллели между кризисом греческого полиса в IV в. до н. э. и кризисом римской республики II–I вв. до н. э. восходит еще к Плутарху.

Если профессиональная наука после середины XIX в. относится к Плутарху весьма критично, то для широкого читателя его имя не менее значимо, чем имена Цицерона или Тацита (которые также стали объектом исторической критики), и именно Плутарх создает тот достаточно похожий, но все-таки альтернативный взгляд на римскую историю, который позволяет оспорить картину Цицерона хотя бы частично. На Плутархе воспитывались целые поколения, и именно он создает ту увлекательную канву исторического романа, которая и привлекала читателей. Как и в любом историческом романе, в нем много мифов, неточностей, внутренних противоречий, философских и этических рассуждений, но именно Плутарх создал образы эпохи и ее главных действующих лиц.

Благородные идеалисты братья Гракхи, победитель германцев Марий, неуверенно чувствующий себя в гражданской политике и склонный к радикализму и жестокости, безжалостный и циничный диктатор Сулла, выдающийся полководец и неудавшийся политик Гней Помпей, мужественный и несгибаемый Катон, великий оратор Цицерон, «последний республиканец» Брут и, наконец, «римский Александр» и создатель Империи Юлий Цезарь. Можно сколько угодно оспаривать эти образы, но они пришли к нам именно с Плутархом.

Аппиан пишет историю войн, реформ и интриг, тогда как Плутарх создает портреты главных действующих лиц эпохи, а потому он всегда был более интересен многим читателям. У него много сведений личного плана: данные о внешности, образе жизни, личных вкусах (бытовых и литературных), образовании, отношениях с друзьями, врагами и людьми из своего окружения. Эта информация уникальна и мы получаем ее, вероятно, только от Цицерона (причем, в весьма разрозненном виде). Именно Плутарх делает греческую и римскую историю не только историей событий, но и историей живых людей, и это обстоятельство, вероятно, лежит в основе как скепсиса профессиональных ученых, так и живого интереса остальных читателей.

Вместе с тем, Плутарх (как и Саллюстий, Корнелий Непот и Тацит) не вырывает личность из исторического контекста. Если его младший современник Г. Светоний Транквилл (ок. 70 — ок. 140 гг. н. э.) в биографии Цезаря уделяет галльским войнам всего одну главу (Suet. Iul., 25), а гражданской войне «целых» три (Ibid., 34–35), посвятив вдвое больше места описанию его внешности, личным вкусам и отношениям с женщинами (Ibid., 44–53), то Плутарх, напротив, посвящает галльским войнам 14 глав (Plut. Caes., 15–28) а гражданским — 27 (Ibid., 23–56), т. е. всего 41 главу из 69. Светоний пишет личную биографию своего героя, тогда как Плутарх, несмотря на знаменитую декларацию в биографии Александра (Plut. Alex., 1) пишет военную и политическую биографию, а потому изложение греческого автора гораздо ближе к рассказу историков-анналистов, составлявших основное направление римской историографии.

Все сказанное выше отмечается практически в любом исследовании, посвященном Плутарху. Реже сообщают о том, что Плутарх обладал огромной эрудицией, его информация часто опирается на первоисточники и, как правило, достоверна, что он обладал глубоким чувством хода истории, а его труд, помимо общей цели сближения греков и римлян, имел и более конкретные цели.

В отличие от многих других античных авторов, Плутарх, как правило, называет свои источники и даже простое рассмотрение указателя к изданию этого автора дает нам огромный список с сотнями имен греческих и римских авторов (историков, ораторов, философов, авторов мемуаров, поэтов и других авторов), известных и неизвестных его современным критикам, а его труд вобрал в себя огромную историческую (и не только историческую) литературу. Перед нами предстает автор, обладающий огромной эрудицией, который пытался опереться на традицию первоисточников, что является важнейшим качеством историка.

Плутарх не всегда точен в исторической конкретике, но даже сам подбор его биографий свидетельствует о том, насколько глубоко он понимал общую суть исторического процесса и отражал его основные поворотные пункты. При всех неточностях в исторической конкретике, основные «точки перелома, на которые опирается даже современное антиковедение, обозначены уже античными авторами, в том числе и Плутархом. Не затрагивая пока римскую тематику, отметим «ряд» великих афинян.

Персонажи Плутарха — это полулегендарный герой Тезей, создавший Афины как город и освободивший его от власти критян, создатель афинского полиса и основ афинской демократии Солон, победители в греко-персидских войнах (500–449 гг.), Фемистокл, Аристид и Кимон, чьи имена связаны с великими победами при Саламине (480 г.), Платеях (479 г.) и Эвримедонте (460 г.). Все трое строили Афинскую Империю, но ее подлинным создателем был Перикл, завершивший этот процесс и почти создавший единую Грецию под эгидой Афин.

С Перикла начинается другая тема — разгром Афин в Пелопоннесской войне и кризис IV в., который едва не привел греческий мир к катастрофе и самоуничтожению. В биографии Перикла описаны начало войны, большие планы, сулившие победу, и страшная эпидемия чумы 430 г., в жизнеописании Никия — первый период войны 429–421 гг., неудавшийся мир 421 г. и роковая Сицилийская экспедиция 415–413 гг. (Plut. Nic., 13–30), предопределившая поражение Афин. Наконец, биография Алкивиада отражает последние годы войны (413–404 гг.) и само это поражение.

Далее по хронологии идут биографии двух спартанцев, победителя в Пелопоннесской войне Лисандра и его политического наследника царя Агесилая (399–361 гг.), удерживавшего спартанскую гегемонию в течение 90–70-х гг., и двух фиванцев, Эпаминонда (до нас не дошла) и Пелопида, разгромивших спартанцев при Левктрах (371 г.) и Мантинее (362 г.). После Мантинеи силы, способной объединить страну, в Греции уже не было. Как бы, «венчает» этот ряд одиночная биография Артаксеркса II (404–358 гг.), вероятно, реального победителя в ходе кризиса IV в., организатора победы при Книде (394 г.), автора Анталкидова мира (387 г.), финансировавшего греческие междоусобицы и приведшего Грецию в состояние «управляемого хаоса», который мог превратиться в «неуправляемый».

50–30-е гг. IV в. до н. э., время македонского завоевания, снова отражено в биографиях двух афинян, великого оратора Демосфена, возглавившего борьбу с Филиппом II (350–336 гг.), и Фокиона, спасшего Грецию от последствий поражения и ставшего последним крупным афинским политиком. Наконец, весь этот греческий цикл заканчивается жизнеописанием Александра Македонского, непобедимого полководца и выдающегося политика и дипломата, победителя Персидской Империи и создателя новой цивилизации, которую позже назвали эллинистической. Отметим две особенности: во-первых, в Греции было немало выдающихся политиков и военных деятелей, которые не вошли в список Плутарха (Писистрат, Клисфен, Эфиальт, Фукидид, сын Мелесия, Конон, Хабрий, Тимофей, Эвбул, ораторы Эсхин и Гиперид и многие другие), причем, некоторые из них фигурируют в перечне биографий Корнелия Непота, которые явно учитывались Плутархом, а во-вторых, Плутарха гораздо меньше интересует эпоха архаики (от реформ Солона (594 г.) до Фемистокла (видимо, была еще биография Мильтиада)) и уже совсем за пределами его труда находится богатая, насыщенная просопографическим материалом эллинистическая эпоха, представленная «всего лишь» шестью биографиями Деметрия Полиоркета, Эвмена, Пирра, Арата, Агиса и Клеомена и Филопемена. Его приоритетный интерес — классическая эпоха, и в этом есть свой смысл.

Мы видим прямую ассоциацию с «римским рядом», который был не менее важен для Плутарха и, конечно, более важен для его римских «заказчиков». Возможно, жизнеописания римлян в данном контексте уместно начать с эпохи Второй Пунической войны (219–201 гг.) и «великих завоеваний» (200–168 гг. до н. э.), причем, Плутарх великолепно уловил ту особенность Римской республики и ее системы, которую продолжили современные исследователи.