Алексей Егоров – Хроники забытых миров (страница 18)
- Мать, погляди, хорош жених то, грех такого прогонять! – уже немного хмельной говорил Драм.
- Да, хорош, - отвечала его жена. – А люб ли он нашей дочери? Марья, поди сюда!
Дочка ремесленника покорно подошла к родителям.
- Как тебе жених? По нраву ли? —спросил ее мастер.
- Мне мил он, отец, - и раскрасневшись, присела рядом с родителями.
Вскоре молодым наскучили разговоры отцов, и они предпочли сбежать. Чуть позже к гулякам присоединись лекарь и бортник с женами, и они все вместе просидели до поздней ночи. Утром, еще хмельные Мирин, Драм и Сом заявились на смотрины к Кошу.
— Вот смотри, - говорил староста ремесленнику, - я же тебе говорил, что он хозяйственный! Дома убрано, дрова нарублены, да и в готовке силен.
- Я даю согласие на союз, венчание назначим на весну! - заикаясь, проговорил Драм.
- Кош, слухай сюды, весной устроим твою свадьбу, только тсс... никому не говори! – сказал Вольга.
- Дядь, вы бы отдохнули чуток, а то притомились, да и на ногах еле стоите, - весьма уставший от попоек, сказал Кош.
- Хто на ногах не стоит?! - возмутился Мирин. – Вольга! Ты нам врал!
- Хто врал? – не понимал староста.
- Он дерзкий малый! – продолжал деревенский лекарь. – Плохо ты учил его манерам, старшим грубить!
- Я учил? – переспросил старый воитель.
- Я сейчас вытрясу из него все это дерьмо! – засучивая рукава, говорил Мирин.
- Дядь, - обращался Кош, - успокойте его, пока не покалечился.
Лекарь подошел к молодому воину и хотел ударить, но Кош легко увернулся, и тот с грохотом упал на пол и больше не смог встать под хохот своих товарищей.
- А пойдем ко мне отдыхать! – позвал всех Сом, - да и раны залечим нашего «грозного воителя»! – продолжая неудержимо «ржать».
— Это уж точно! – поддержал Вольга, - отличный прием! Кош, - обращаясь к молодому воину, - возьми себе на заметку!
- Да, дядь, - ответил ему, - я обязательно научусь такому, - продолжая смеяться.
- А пойдем, ну его! – согласился Драм, который из всей компании был самый хмельной, и очень медленно соображал.
Подняв с пола лекаря, вся веселая компания завалилась домой к бортнику, где и продолжили праздновать сватовство Коша.
Тринадцатая глава
С наступлением весны белое «одеяло» растаяло. В деревушке вновь закипела жизнь, словно пробудилась от спячки. Где-то крышу починить, убрать прошлогоднюю траву, наладить ворота и частокол. А когда же земля совсем просохнет наступала пора пахать. Уже после пашни, как и договорились, пришло время сыграть свадьбу молодых. На поляне рядом с деревней уже все подготовили. С песнями и плясками молодых проводили за ворота деревни, где их ждали остальные. Любомир расстелил льняное полотно, на которое ступили молодые. На их венчание не пришел только ленивый, да и ленивых в деревне не было. Вольга не был жрецом, но как самый уважаемый житель поселения, да к тому же еще и староста, кому как не ему проводить этот обряд. Кош, красивый и статный молодой воитель, и Марья, столь прекрасна, что не оторвать глаз. Высокая и стройная, словно молодая осина, темный волос, заплетенный в косу, был покрыт простым белым платком, а до самого пола был ее наряд с длинными рукавами. Белые одежды молодых обильно украшены вышивкой, а за ними встали родители невесты.
- Благодатью, данную мне предками, я благословлю этот союз молодых сердец! - говорил Вольга. – Пусть их союз будет крепок и не рушим, - повязывая рушник им на руки. – И подарит им сильных и крепких сыновей, мудрых и верных дочерей.
После слов старосты селяне стали поздравлять молодых, и снова затянули свои песни, кто-то пустился в пляс. Молодые же поклонились и направились в отчий дом Марьи. По дороге туда гости осыпали молодыми шишечками хмеля и зернами пшеницы, желая счастья и плодородия, а Любомир поднял полотно с травы и ловко свернул. В отчем доме их уже ждала Милорада. Мать заботливо сняла с головы невесты платок, и, рыдая, переплела дочери косу в две. Одела повойник, отныне красота ее волос была доступна только мужу. Обычно переплетала волосы уже мать жениха, но у Коша не было родных, поэтому Милорада сама все сделала. После муж забрал свою новоявленную жену в свой дом. Новый головной убор обозначал новый статус и новые обязанности для девушки. Теперь она уходила из рода своего отца и становилась членом рода мужа. Уже дома у Коша молодые освободились и вместе затянули узел на рушнике, что символизировало их долгий и прочный союз. После же, на улице, в центре деревни, где обычно проводились народные собрания, сейчас стояли столы, богато накрытые тем, чем одарила их земля. Мед и сурья текли рекой. Гуляли до позднего вечера, а после, как проводили молодых мужа и жену, уже за деревней разожгли костры и устроили игрища. Прыгали через костер, пускали венки на воду. Ближе к полуночи, даже самые стойкие разошлись, ведь вставать рано. А через несколько месяцев молодые стали родителями.
Уже много воды утекло с того момента, как Вольга потерял свою возлюбленную - Лану. Даже когда Железнорукий сказал, что убил ее, сердце не верило и продолжало ждать, но разум говорил, что надеяться не на что. Он давно перестал ее искать. Смирился, но так и не смог кого-то полюбить так, как ее. После того, как он потерял лучшего друга, лишь в ней он нашел опору и поддержку. Но теперь и ее нет. Сердце было разбито, но залечивал эту рану Вельс. Всю свою отцовскую любовь он подарил ему, но и его старый воитель потерял. Вельс ушел и образовывалась пустота. За десять лет, от него не пришло ни весточки, да и он ни разу не появился. Многие селяне считали, что он сгинул. Вольга хоть и знал, куда ушел его названный сын, но давно потерял его из вида. Да и странный старик-кузнец тоже пропал. За это время он больше не приходил, мало того, так больше и не вышел из своих пещер. Вольга не мог пойти на его поиски, ожидая возвращения своей любимой, а может и его самого, да и не мог он бросить селян, оберегая их от всех напастей, обретя новый дом. Староста заполнил пустоту тренировкой Коша, но у него теперь семья, в которой он души не чает, так и маленькая красивая дочурка. У молодого отца было много хлопот, теперь уже не засидишься до полуночи, молодая жена будет ворчать. Не зная своего применения, старый воитель все чаще и чаще стал выпивать в таверне у Сома, точнее уже у его старшего сына, Любомира. Сом практически совсем ослеп к этому времени, но всегда составлял компанию Вольге, за кружкой крепкой сурьи.
- Что-то ты совсем плох стал, - говорил староста старому бортнику.
- Да и сам хорош, - отвечал, смеясь, - толи я сослепу, толи и правда, рожа у тебя кривая!
- Ну что, опять пьете? – спросил только что пришедший Драм.
- Ну, так садись с нами, - сказал Сом, - сын, налей мастеру!
Любомир принес кувшин и поставил на стол.
- Как там внучка? – поинтересовался Вольга.
- Да как-как, внучка растет и радует сердце старика и в ее пухленькие щечки невозможно не влюбиться. Кош каждую свободную минуту уделяет ребенку, а она везде и всюду пытается увязаться за ним. Если бы меньше здесь сидел, то мог сам увидеть.
- Точно! - проговорил староста и снова погрузился в раздумья.
В деревушке было не так много детей, у лекаря сын и дочь, у старшего сына бортника Любомира - две дочери. У других по ребёнку или два. Но и они практически выросли, а вот совсем маленькой была только одна. Радослава – черноглазая красавица. Дочь Коша и Марьи. Маленькое чудо с пухлыми щечками. Вся деревня в ней души не чаяла, особенно ее родители.
- Как-то на сенокосе, - продолжил Драм, - она увязалась с нами. Зятёк мой расстелил полотно и посадил на него Радославу, дал игрушки и наказал сидеть здесь, а мы пошли косить. Мы ещё полосы не прошли, как слышу: «Папа, папа!» Ну, Кош и переполошился, и побежал к ней со всех ног, - сдерживая смех, рассказывал мастер.
- Папа, там пушистик! – кричала Радослава, а Кош взял ее на руки, спрашивает: - Что? Испугалась?
- Нет, папа, там пушистик! Папа, давай поймаем пушистика! – не унималась она.
- И зятек, как сумасшедший принялся бегать по полю за зайцем, - уже на всю таверну заливался ремесленник. – Так и не поймал, пообещал дочке, что завтра принесет!
- Надо бы как-нибудь и в гости забежать, - промолвил Вольга, опрокидывая очередную чарку, встал и ушел.
- Наш староста совсем чахнет, - проговорил Драм. – Раньше был удалой муж, а сейчас только и делает, что ходит мрачнее тучи, да пьет много. Так и сгореть не долго.
- Цели у него нет, - отвечал старый бортник, - любимую и лучшего друга убили, сын исчез, Кош же, все внимание уделил семье. Если честно, не знаю, как он держится. Я бы на его месте с ума бы сошел, да или в реке утоп бы.
- Ну что ты сразу пургу начинаешь нести! – расстроился мастер.
- Да не что! Давай выпьем лучше! – предложил Сом. – Лучше спиться, чем утопнуть!
- Хорошая речь! – сказал Драм, - за это и не грех выпить!
Пока старики выпивали в таверне, жизнь молодых родителей била ключом. Радослава росла любопытным ребенком. Она то бодро шагает по тропинке, то останавливается и, задрав голову, пытается разглядеть что-то в кроне деревьев. Потом опускаются на корточки и, принюхиваясь к лишайнику на ветвях, мокрым листьям, цветам и голой земле, долго рассматривает что-то у себя под ногами. Она заглядывает под кусты и переплетенные корни деревьев, ложится в траву, или просто замирает, прислушиваясь к песням лягушек и птиц, или же громко закричит: «Папа, смотли, ладуга!» Марья же едва поспевает за дочкой-непоседой. Чуть не углядит, так Радослава жучка поймала и играет с ним. И вот, как-то рано утром Кош собирался на рыбалку, наловить немного рыбы на ужин. Встал еще до восхода солнца, взял небольшой невод и уже было пошел, но дочка выбралась из своей колыбельки и взяла отца за руку.