Алексей Джазов – Трёхдневная одиссея Артема и кота (страница 1)
Алексей Джазов
Одиссея лорда Аумкотччи. Жизнь 8-я
Глава
Загадочная находка
– Ангелы кошачьи! Анубис Всемогущий! Хоть кто-нибудь! Одарите вы его интеллектом! – сетовал кот Бенедикт, потрясая передними лапами и глядя на своего…
«Ну, какой же я теперь хозяин…»
– Кар-кар-кар… Дурень! Ты все провалил! Кар…
Артём медленно открыл глаза…
«Какого черта? Вы теперь и во сне надо мной будете издеваться! – возмущенно подумал он, глядя в белый, как лист бумаги, потолок. – Не хочу вставать!»
Тик-так-тик-так-тик – громко чеканили механические часы, которые достались Артёму от дедушки с бабушкой.
Артём не понимал зачем ему вставать сегодня утром…
– Мяу, – еле слышимо раздалось совсем рядом.
И серая морда с независимым и недовольным взглядом запрыгнула на диван, где лежал Артём, залезла ему на грудь и, расположившись, заурчала, как заправленный трактор:
– Р-р-р-р-р-р-р-р!
– И ты тут как тут! – вырвалось из уст Артёма. – Корми, пои, гладь тебя…
Артём слегка потрепал британца за загривок, почесал ему шейку и стал поглаживать.
– Р-р… Тик-так-тик… Р-р-так… – раздавалось и смешивалось в утреннем воздухе, как будто разговаривал какой-то Человек-невидимка.
Вставать Артёму не хотелось. Стартап провален…
«Полтора года работы улетели коту под хвост, – размышлял он вглядываясь в щурящуюся от удовольствия морду. – Идиотская идея!.. Написать код для нейросети, чтобы та могла создавать на экране виртуального собеседника для одиноких людей по прототипу фото их питомца. С головой и мордой любимца и телом человека. Чтобы хозяева могли разговаривать с такими аватарами… "Прямо боги Древнего Египта"», – мысленно корил себя Артём и вспоминал насмешки заказчика…
– Эх, Беня, Беня… Что нам делать?
– Р-р-тик-так…
Артём продолжал вглядываться в урчащую морду и разговаривать.
– Хоть ты у меня есть… Надо вставать… – сказал он. – Давай, Бенечка, слезай с меня сам, – но кот продолжал смотреть на Артёма, как на умалишённого.
Артём который раз удивился непробиваемой выдержки этого аристократа, который в принципе не отзывался на уменьшительные и даже ласковые варианты своего имени. Только неоднократное Бенедикт могло хоть как-то его убедить и подтолкнуть к выполнению команды или, уж если быть точным, просьбы. Иногда помогали физические ласки: почёсывание брюшка, аккуратные поглаживания по переносице. Или же какое-нибудь лакомство: Бенедикт млел от сырокопченых колбас.
Но сейчас он пребывал в кошачьей неге, и все просьбы хозяина разлетались как об стену горох.
Артём отстранил любимца, который заурчал громче обычного, выражая недовольство, нехотя поднялся и пошёл в ванну, пока кот выгнул спину и стал потягиваться.
Уже окончательно проснувшись, Артём яростно работал зубной щёткой перед отражением в зеркале, чтобы хоть как-то отогнать назойливые мысли:
«Джим Моррисон в 27 лет уже с Создателем беседовал… А тебе почти тридцать… Через восемь месяцев… Ты по-прежнему не знаешь, где себя найти! Больше года работы… И никому не нужно. А это значит снова здравствуйте, дядя и тетя… Какая-нибудь заправка картриджей и пояснения новенькому работнику, что иконка на рабочем столе – это не тот образ, на который стоит молиться… И это мне?! Спецу, который в два пальца об асфальт может взломать сервер ФСБ или ЦРУ… не важно какой сервак. Потом что делать?! Бежать всю жизнь от правосудия? Ты не идиот, Артём… Ты насмешка природы! Куда смотрели отец с матерью?.. И Ты?! – Артём мысленно обратил взор к небу. – Когда меня зачинали… Пошли все… Все… Хорошо, что есть Лёня! Подбрасывает работёнку… Не бог весть что, но хватает на поддержание штанов…»
Лавинообразный поток Артемовских мыслей прервал Бенедикт, который запрыгнул на стиральную машину и вперил свой фирменный взгляд в Артёма.
Иногда Артёму становилось не по себе от этого проникновенного и уверенного наблюдателя, который вообще очень редко мяукал и, как правило, молча глядел, как будто бы хотел что-то внушить или сподвигнуть к действиям.
Но в Артёмовском состоянии воспринималось только одно: ты дурак Артём!
– Да и без тебя знаю… – сказал он.
Артём понимал, что нужно прекратить жалеть себя любимого и придумать что-то новенькое, чтобы жизнь снова заиграла всеми цветами радуги… Но у него не получалось.
Вот уже почти год, как ему хотелось перекрутить в мясорубке всё человечество, чтобы то обратило на него хоть толику внимания.
Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь… – внезапно заполнилось глухое к Артёмовским сожалениям пространство.
Он вспомнил, что договорился с Лёней о сделке и пошёл открывать дверь.
– Вы не ждали, а мы припёрлись! – радостно воскликнул его друг, протискиваясь в дверной проем со своей ношей. – Куда положить пациента?
– Заноси как обычно, на кухню, клади на стол.
Лёня, не разуваясь прошёл на кухню, и водрузил поклажу, куда ему велели.
– Заслон тебе в душу от князя тьмы! Держи краба! – выпалил Лёня, протягивая руку для пожатия.
– И вам не хворать… – пролепетал Артем и поздоровался.
– Ты что опять, как вялая сосиска? Весна снова с нами!.. Сейчас такую цыпулю углядел, мы почти столкнулись, когда я к тебе в подъезд заходил… Ноги от ушей, пахнет как розочка!
– Это пока она рот не открыла… ноги… розочка… лучше вот с котом жить…
– Мяу!
– Да сейчас всё дам! – отрезал Артём и наполнил миску кота едой. – Ты чего сегодня сам не свой? Разговорился, – обратился он к пушистому сожителю и положил ему кусочки курятины, которые отварил ещё вечером.
Кот с аппетитом зачавкал…
– Вот же привереда! – пожаловался он своему гостю. – Сухой корм обходит стороной, а подавай ему то, что сам ешь… Салями, сыры с плесенью… все жмёт! Представляешь, я кукурузу однажды отварил и дал ему зёрнышко. Так он его коготком наколол, как вилкой, и отправил в рот… Блин, какой рот! В пасть свою мудрёную…
– Ты может, братан, перепил трохи?
– Да где там? Я его хотел даже заснять за поеданием кукурузы, но тот точно специально остальные зерна лопал, как все нормальные кошки. Хотя может и не все из них кукурузу едят. Невезуха какая-то!
– Все ещё переживаешь из-за провала? Брось! Пошли сегодня вечером в караоке… оторвёмся, пятница же, – предложил Лёня.
– Караоке нынче дорого. Буду возиться с железякой, которую ты припёр, – и Артём похлопал по сейфу.
Его друг владел скупкой и перепродавал всякую всячину. Среди его клиентов были и арбитражные управляющие, которые банкротили различные конторы… Точнее "помогали" и готовили конкурсную массу для распределения перед кредиторами.
Артёму пришла идея выкупать сейфы у фирм, чьи хозяева ретировались в неизвестном направлении, чтобы не отвечать по обязательствам, или попусту не быть посаженными, или пристреленными за растрату. И потом устраивал трансляцию в интернете со взломом. Подписчикам нравилось… Правда не всем. В его канале под названием «Сейф-детектив» мелькали разные комментарии: "братан, ты затмеваешь дискавери с их хламом в гаражах"; "ждём, когда ты откопаешь, что-то особенное".
Другие ворчали: "шёл бы ты работать…"; "херней занят человек".
Артём терпеливо занимался ерундой и ждал, когда в голове зародится путная, полезная другим идея.
А пока выходило то густо, то пусто.
Он взял со стола небольшую пачку денег и протянул Лёне. Тот перехватил её и потряс перед другом…
– Точно не хочешь оттянуться вечерком… Можем и твою соседку позвать. Ты, кстати, не знаешь в какой квартире она живёт? Брюнетка, улыбчивая… спортивная такая, – спросил Леонид.
– Не знаю о ком ты говоришь… не замечал.
– Ну, раз кофе другу не предлагаешь, я погреб дальше… Предложение на вечер в силе! Я на связи.
– Хорошо.
Артём проводил гостя, попрощался и захлопнул за ним дверь.
Вот уже несколько месяцев он выкупал у своего кореша запертые сейфы, к которым никто не знал кода.
Потом Артём включал камеру, ноутбук и вещал запись по вскрытию сейфа. Удалось набрать пару сот подписчиков, целый фарш комментариев и заодно обеспечить хоть какой-то доход.
Иногда среди содержимого попадались деньги. В других сейфах были ценности, которые можно было загнать своим же подписчикам или по объявлению… Все найденные документы Артём передавал обратно Лёне, как и было предусмотрено договором, а тот управляющим.
Но, конечно, можно было пролететь как фанера над Парижем. В одном из вскрытых сейфов оказался фаллоимитатор на липучке, который Артём приляпал на подоконник и тот красовался теперь вместо цветка.