Алексей Джазов – Черкаши. Повесть (страница 4)
В это время с дачи вернулся Ромка и подошел к нам. Его не было весь день, и он спросил, как дела и чем сегодня занимались интересным. Мы стали ему красочно рассказывать о нашем Бородино во дворе, и спор кто кого разгорелся с новой небывалой силой…
Решили, что завтра Ромка будет сражаться за тех, кто располагался в деревьях и траве, а те, кто располагались за отвалом возле экскаватора, окажутся в численном меньшинстве, потому что у них тактическое преимущество, – постоянный неограниченный доступ к земляным патронам. На том и порешили… После чего Ромка спросил:
– А что вы здесь на горе торчите, а не на площадке или в беседке с мужиками?
И тут мы вспомнили о своей справедливой и благородной цели, которая неуклонно продолжала смотреть на нас сверху вниз.
– Держи, Ромик, ты попробуй пристреляться, – сказал кто-то из нас и протянул ему земляной комок.
Ромка вывел левую руку на цель, замахнулся – выстрел! И попадает кошке прямо в лоб. Животное быстро выходит из своего надменного оцепенения и, как тень, исчезает в вечерних сумерках.
– Ну, ты, Ромка, даешь! Всю малину испортил… Мы тут полчаса бьемся! И никак, – с досадой, что делать больше нечего, выпалил Серега.
– Глаз-алмаз! – загордился Ромка.
– Какой там алмаз? – возмутился Серега. – Кошкодав ты случайный!
– Вот завтра и проверим! – не унимался Ромка.
– Что там проверять, мы все теперь знаем, кому тут везет, – Ромке-кошкодаву! Завтра первым по башне получишь, когда мы с моей бригадой тебя массово накроем шквальным огнем, – налегал Серега.
Он был командиром отряда возле экскаватора и держал марку перед остальными ребятами.
– Вот и накрывайте, – буркнул напоследок Ромка, – а мне домой пора.
И ушел.
Мы то же стали расходиться. Сегодня был тяжелый день.
Уже дома, лежа в чистой накрахмаленной постели, я с немалым удовольствием подводил итог сегодняшнего дня: первым делом – главное – из сопливого топливного шланга экскаватора удалось нацедить почти половину бутылки соляры. Наша детская земляная война служила хорошим прикрытием от вездесущих оконных глаз, которые за нами наблюдали, тем более что экскаватор стоял напротив подъезда, где жил участковый – Николай Афанасьевич. Заметь он, что мы цедим соляру, тогда у него точно появились бы к нам вопросы, и, наверняка, он допытался бы до нашего с Димкой тайника, а там много чего: и рогатки, и карбид, и честно найденная на стройке липучка, штук пять-семь электродов для дротиков, которые мы затачивали о бордюр, привязывали оперение из голубиных перьев и втыкали в мишень на дереве, половинка от сломанного полотна ножовки по металлу, чтоб срезать ветки потолще на случай, если луки будем делать, несколько годных спичек в медицинской склянке с каучуковой пробкой, которую мы нашли в больничном дворе и стали использовать как футляр, чтобы спички не отсырели, там же были найдены и лежали в тайнике еще три каучуковых пробки, из которых можно было вырезать шарик-попрыгун, жестяная консервная банка, чтобы плавить свинец, а теперь она еще и пригодилась, чтобы нацедить соляры, и, наконец, почти половина целой бутылки соляры… А какая удача, что я не попал в бедную кошку! Конечно, я хотел попасть, но мои слабенькие броски никак не долетали, где она сидела. В процессе пальбы по живой мишени я с досадой отмечал, что мои снаряды ложатся о вертикальную стену котельной и рассыпаются вдребезги в метре до цели. Но мне бросилось в глаза, как Ромка вытянул левую руку перед броском, а потом, резко выпуская из правой земляной комочек, отвел ее вниз к левой ноге, и его бросок показался мне стремительным и прицельным, поэтому он, наверное, и достиг цели, которая быстренько поспешила от нас удрать. Решено: завтра с утра я обязательно первым делом потренирую Ромкину технику броска, а в качестве мишени отлично подойдет какой-нибудь кирпич, который к тому же можно двигать на различное расстояние, и он не убежит. Как же все сегодня замечательно! На мне ни одной новой ссадины и шишки, несмотря на перестрелку, в кошку попал именно Ромка, хотя пуляли все, и Кошкодав теперь именно он. Вот же пруха!.. Надо спать: завтра тренировка, и нужно будет готовить патроны для новой, решающей схватки, плюс забрать консервную банку из-под экскаватора.
Экскаватор. День второй – облом войны
Сегодня я встал по задуманному плану чуть раньше: во-первых, нужно было вовремя забрать консервную банку из-под экскаватора, пока не пришли рабочие, она, наверняка, уже полная; во-вторых, тренировка бросков. Папа еще не успел уйти на работу и собирался…
– Доброе утро, па… п! – пролепетал я с сонными глазами и полез к нему обниматься.
– Привет, боец! – любя, поздоровался отец и слегка потрепал мои волосы. – Мама опять вчера на тебя жаловалась, что ты землей всю ванну забил, и ей пришлось вантузом ее пробивать.
В ответ я молча пожал плечами и вздохнул. Папа улыбнулся и спросил:
– Кто хоть победил? Глаза никому не выбили, как в прошлый раз, когда Гришку из лука подстрелили, и он две недели с повязкой на глазу ходил?
– Нет, пап, все нормально! На мне ни одной новой царапинки, и с остальными ребятами все в порядке. Мы глаза бегали к соседнему дому промывать, а победитель так и не понятно кто, пока не выяснили, – доложил я папе, все еще не отлипая от него.
– Вы смотрите мне, аккуратней, голову на плечах не потеряйте! – добавил уже построже отец.
Я кивнул ему в ответ и пошел умываться…
– А ты знаешь, что такое «Рекогносцировка»?! – спросил меня папа через дверь.
– Нет, пап, что?! – заинтересовался я, усаживаясь на унитаз.
– Это предварительный осмотр местности с целью выявления ее тактических сильных и слабых сторон. Как своих, так и чужих… Понял?! – наставил меня отец, и я представил, как он поднял вверх указательный палец.
«„Рекогносцировка“! – подумал я. – Надо запомнить».
Уже умываясь, я услышал, как хлопнула входная дверь, – папа ушел на работу…
– Рекогносцировка! – повторил я уже вслух…
Захватив из дома старую картонную коробку, чтобы складывать в нее побольше патронов, я, как обычно, вылетел на улицу. Сначала нужно было решить вопрос с переполненной консервной банкой, пока ее никто из рабочих не нашел, но не тут-то было. Возле вырытой траншеи уже стояли две женщины и что-то обсуждали. Они поводили руками на яму и оголенные трубы и вскидывали ими, выражая то ли возмущение, то ли недоумение.
– Здравствуйте! – громко поздоровался я, так что одна из соседок немного вздрогнула.
– Ой, чертенок, напугал! – сказала она, махнув на меня рукой.
– Тебе чего? – спросила вторая.
– Тети, а вы здесь рекогносцировку проводите?! – спросил я с полным серьезом.
– Ко-го проводим?! – воскликнули они и изумленно посмотрели на меня в четыре глаза, после чего, перебивая друг дружку, стали наступать: – Да будь наша воля, мы бы вас всех с этой ямы еще вчера проводили бы. Одни работу забросили, когда пяти часов еще не было, другие весь вечер пыль здесь поднимали – во дворе дышать нечем… у нас второй день воды нет: ничего не сготовить, не постирать толком, а он – Ре-ког-нос-ци-ров-ка!!! Женщины продолжили возмущенно мотать своими руками, временами упирая их в бока. Я понял, что свою консервную банку с солярой из-под их глаз мне незамеченным никак не стянуть, набрал несколько каменьев в коробку и пошел подальше к котельной тренировать бросок.
Пока женщины что-то еще обсуждали, первым появился бригадир, и ему тоже досталось. Потом подтянулись остальные рабочие, и было видно, как они чешут свои затылки от утренних новостей и задач, которые перед ними ставил бригадир. К этому моменту я уже сделал с десяток бросков по Ромкиной технике и для контроля два выстрела метнул на верхний угол котельной, где вчера сидела кошка. К моему удовлетворению оба выстрела перелетели выше крыши котельной, а один, ну точь-в-точь, пролетел через то место, где сидела наша вчерашняя цель. Довольный… я спрятал коробку в кустах и снова вернулся домой, чтоб позавтракать бабушкиными пирожками или блинами. Позавтракав, я вылез на балкон, с которого просматривался весь двор в обе стороны, и стал наблюдать. Рабочие что-то возюкались в яме, бригадир покуривал и подсказывал им, две женщины успокоились, что рекогносцировка пошла в нужном направлении, и скоро ушли…
Ребята не спешили сегодня выходить во двор. Все же вчера мы порядком измаялись, и еще у половины дома не было воды. Часть наших знакомых соседей, с которыми бабушка была в хороших отношениях, даже приходили к нам за парой ведер воды, потому что у соседнего дома, куда мы бегали пить и умываться в перерывах нашего бурного игрища, скопилась довольно-таки большая очередь. Я тоже не спешил сегодня во двор: план минимум с тренировкой был выполнен, а рабочие все равно не дали бы нам развернуться. Оставалось набираться сил и ждать…
Ближе к обеду рабочие починили трубы и хотели было пойти обедать, но бригадир приказал им еще и плиты все установить, чтоб после обеда можно было засыпать траншею. Я слышал, сидя на балконе, что он сказал женщинам, которые снова вышли на всякий случай проконтролировать работу, что сейчас уже дадут воду, и те вернулись домой к своим домашним делам. Я пулей полетел в соседний подъезд к Димке сказать, что рабочие планируют идти на обед, и они, наверняка, сегодня же засыплют яму. Димка тут же сообразил, что сегодняшнее выяснение победителя под угрозой, и предложил по-шустрому обежать всех участников и предупредить, что времени нет, и нужно срочно всем собираться на отвале во время обеда рабочих. Возможно, у нас и будет какой час, чтобы поставить точку в двухдневной битве. Один за другим через пятнадцать минут мы уже собрались на отвале траншеи. Бригадир задержал сегодня рабочих, и те только-только уходили. Все стали быстро набирать себе патроны, я метнулся в кусты и притащил приготовленную коробку. На этот раз все надо было делать быстро – времени нет! Но тут, как назло, из окна раздался голос Сережиной мамы: