Алексей Дягилев – Юго-западное направление (страница 47)

— И откуда така любовь к своему начальству? — интересуюсь я.

— Да какое это начальство, так, — тьпфу, — плевок. — Сплюнул в сердцах старый механик. — Мы эту МТС вместе с прежним директором строили и оборудовали. А этот сморчок уже на готовенькое пришёл в тридцать девятом, когда моего лучшего друга по доносу арестовали. — Проговорился Сан Саныч.

— И что, никаких перспектив?

— А… — Многозначительно махнул он рукой, не желая продолжать эту тему.

— А это что за петух тут кукарекал, пухлый такой, с монтировкой наперевес? — меняю я тему нашего разговора.

— Новые кадры малофеевского набора. Форсу много, а толку мало. Так что наплюй, Николай.

— Понятно. Хотя чем больше шкаф, тем громче он падает.

— Ну да. — Усмехается Саныч.

— Я гляжу ты тут самый опытный, Сан Саныч. Поэтому дело у меня к тебе есть. Ты пригляди тут за всем, пока мы на разведку сгоняем, людей у меня немного, так что вся надёжа на твоё ополчение.

— Винтовку дашь? — вопросительно смотрит он на меня.

— Дам, и не одну. А там уж ты сам решай, кому выдать. — Не стал я жадничать. — Ну и место одно подскажу, где оружие можно найти.

— Тогда договорились.

— Петров, ко мне. — Зову я взмахом руки нашего следопыта.

— Красноармеец Петров по вашему приказанию прибыл. — Рапортует Гаврила.

— Выдай товарищу винтовку и ремень с подсумком из наших трофеев. Патронов тоже отсыпь. Подойдут ещё люди, выдашь им три оставшихся, узбеки всё равно стрелять не умеют, так что им ни к чему.

— Да, чуть не забыл. — Придержал я механика за локоть. — Саныч, ты бы нам проводника выделил, такого, чтобы местность хорошо знал, ну и надёжных людей в округе. А то заблудимся ненароком и потеряемся в ваших оврагах.

— Да я и сам могу. — Расправил плечи старый вояка.

— Сан Саныч, ты здесь нужнее, пойми, мне больше не на кого опереться, а разорваться на части я не могу. И мне бы пошустрее кого, из комсомольцев. — Прошу я.

— Пошустрее говоришь… — Задумался Саныч. — Девка подойдёт?

— Мне без разницы Саныч, что девка, что парень, лишь бы смышлёная.

— Тогда Нюрка как раз подойдёт. Девка бедовая, боевая, ну и не забалуешь с ней. Комсомолией нашей руководит.

— Давай Нюрку, раз других нет. — Соглашаюсь я.

— Нюрка! Подь сюды. — Взмахом руки зовёт старый партиец какую-то девушку, в зелёной косынке, завязанной узлом на затылке, гимнастёрке и серой юбке, скромно стоящую в стороне и с интересом наблюдающую за происходящим.

— Чего звал, дядь Саш? — Шустро подбежав к нам, осведомилась стройная комсомолка с тонкой талией, перепоясанная обычным солдатским ремнём.

— Вот, товарищам помочь нужно. Задачу тебе объяснят. Так что считай это партийным поручением. — Озадачил девушку Саныч. — Ну, вы тут поговорите, а я пойду, делом займусь. — Разворачивается он и быстрым шагом идёт к нашему ЗИСу, получать оружие.

— Секретарь комсомольской ячейки — Анна Воронова. — Первой представилась девушка, протянув мне свою руку.

— Командир разведгруппы старший сержант Доможиров. — Чётко козырнув, представляюсь я. — Николай. — Слегка сжимаю я её ладонь.

— Так что вы хотели, товарищ старший сержант? — сразу перешла она на деловой тон.

— Пойдёшь с нами в разведку, Анюта? — тоже не стал я тянуть кота за все подробности.

— Пойду. А оружие мне дадите? — не раздумывая согласилась она.

— Если стрелять умеешь, то дам. — Не стал я отказывать в такой малости симпатичной спортсменке и комсомолке, судя по значкам на её груди.

— Стрелять умею. — Обвела она пальчиком значок «Ворошиловского стрелка» на левом кармане гимнастёрки. Вроде и без кокетства, но как-то так у неё получилось, что я больше внимания обратил на небольшую девичью грудь, выпирающую в нужном месте. Как-то сразу захотелось зафиксировать эти два мячика своими руками и проверить упругость.

— Пять минут даю тебе Анна на сборы, и выезжаем. — Отвлёк я себя от эротических фантазий.

— Я хоть сейчас готова. — Не стала ломаться она.

— Тогда пошли за оружием. — Указав в направлении нашего ЗИСа, пропускаю я даму вперёд и иду следом, чтобы взглянуть на её фигуру с нужного ракурса. Одного нескромного взгляда хватило, чтобы оценить и заценить вид сзади. И хоть бёдрами как мери Поппинс девушка не виляла, да и гимнастёрка прикрывала самую выдающуюся часть тела, зато юбка была намного выше колена с разрезом сзади на небольших пуговках. Так что стройные ножки я также не мог не заметить, поэтому ускорил шаг и пошёл рядом, чтобы не сбивать себя с нужного настроя. Мы же в разведку собрались, а не на пикник с тёлками.

— Наган подойдёт? — рассупониваю я свой вещмешок и достаю из него кобуру с отнятым у старшины револьвером.

— Вполне. — Цепляет Анютка кобуру на ремень, крутит барабан и проверяет, заряжено ли оружие. — Да это же самовзвод! — Как ребёнок радуется она, сверкая своими голубыми глазищами.

— Ну да, офицерский вариант Нагана. — Подтверждаю я, и подаю ей две пачки патронов к оружию.

Анютка убирает револьвер в кобуру, а патроны россыпью в правый нагрудный карман, привычным движением расправляет складки на гимнастёрке, и неожиданно целует меня в правую щёку.

— Спасибо вам, товарищ Николай. — Засмущавшись своего порыва, тихо произносит она.

Вот, это поворот!

— Пожалуйста. — Слегка офигеваю я.

Через четверть часа машина была готова, и за это время я успел переговорить с Сан Санычем, и дал ему чёткие инструкции, что нужно сделать. Посоветовал также спрятать и прихватизировать имущество и оборудование МТС, чтобы врагу не досталось, а также раздал ценные указания остальным ополченцам. В половине третьего наконец выезжаем. С собой я забрал практически всех своих, оставив только водителя Пинчука для охраны объекта, с приказом любой ценой доставить заряженные аккумуляторы к танку не позднее 22:00. Нас в случае чего не ждать, Сан Саныч со своими ему в помощь. Узбеков я тоже оставил на попечение Фроси, чтобы на своей шкуре прочувствовали народную любовь к дезертирам. Вот чуйка у меня, что она их научит, как нужно Родину любить.

Сначала можно сказать мчимся по шоссе на северо-запад, но проехав километров десять, машина резко тормозит, поворачивает налево и останавливается. Пассажирская дверь открывается и, чем-то недовольная Анютка, проворно перебирается к нам в кузов, сверкнув голыми коленками и не только. Придерживаю её за руку, и знаками показываю Гавриле, чтобы он пересел к правому борту. Тот намёк понял, свалил.

— Что-то случилось? — пытаюсь я узнать причину Анюткиного недовольства.

— Да нет, всё хорошо, просто укачало слегка в кабине, с непривычки, а здесь ветерок обдувает. — Отвечает она, присаживаясь на ящик из-под снарядов и оправляя короткую юбку. — Я объяснила шофёру куда нужно ехать, дорога здесь через Решетовку одна, до самой речки, а там уже решите, куда дальше поедем.

— А что это за река будет? — усаживаюсь я рядом.

— У бля. — Матюгнулась Анютка, подпрыгнув на очередной кочке, так как мы ехали теперь по просёлку.

— Эй, потише там, не дрова везёшь! — Постучав по кабине, кричу я в открытое окошко водиле.

— Это ты так сматерилась что ли? — Продолжаю я разговор с комсомолкой.

— Да нет. Речка так называется — Убля. — Усмехнулась Анютка.

— Запоминающееся название.

— Ну да. Все кто не местные сперва удивляются, потом привыкают. — Пояснила она.

— Ань, а ты в этих местах родилась, или по направлению на работу попала? — пришла мне в голову идея фикс.

— Я и родилась здесь, и в школе в Синих Липягах училась, а когда Верхнеозерский сельхозтехникум закончила, снова в родное село вернулась. Теперь вот работаю здесь — агрономом. — Рассказала она мне свою биографию.

— Комсомольцев своих хорошо знаешь? Парни надёжные есть среди них? — продолжаю я развивать тему.

— А почему только парни? У нас и девушки есть не хуже. — Вопросительно взглянула она на меня, моргнув длинными ресницами.

— Девчат я тоже со счетов не сбрасываю. Все пригодятся. Просто привык уже бойцами командовать. Война всё же не женское дело. — Смотрю я прямо в её васильковые глаза.

— Я ещё в школе в комитете комсомола работала. Ну а когда после техникума вернулась, меня и выбрали секретарём районной организации. Так что всех активных комсомольцев нашего района я знаю. — Почему-то засмущалась Анютка, отвернув голову.

— Анюта, мне ведь не болтуны нужны, а те кто дело свое добре знает, и сможет любое порученное ему или ей задание выполнить, даже ценой своей жизни. Сама же знаешь, лозунги выкрикивать на собраниях они все мастера, а поручи ему что-нибудь важное, тут он и приплыл, обделался, и всё провалил. Или того хуже, сам напортачил, а свою вину переложил на другого. Или хочешь сказать, у вас таких нет? — поясняю я свою мысль.

Анютка задумалась, нахмурив брови и наморщив лоб, да ещё и нижнюю губу прикусила. Не зря она мне приглянулась. Умная комсомолка, хотя по сути девчонка ещё, но это с кочки зрения сорокапятилетнего мужчины, а не двадцатитрёхлетнего сержанта — артиллериста. Вот что я делаю? Куда молодёжь втягиваю? И зачем мне это? Но с другой стороны. Эта молодёжь всё равно в какой-нибудь блудняк влезет. Отчебучат чего-нибудь и ни за грош погибнут, да ещё не простой смертью. Хватит одной «Молодой гвардии», хотя сколько таких молодогвардейцев было на всей оккупированной захватчиками территории, никто точно не знает. Да и в Германию угнали немало парней и девчат, чтобы использовать как рабов. Так что если безобразие невозможно предотвратить, то его лучше возглавить.