Алексей Дягилев – Юго-западное направление (страница 23)
Свой наблюдательный пункт я разместил на высоте 141,7 между сёлами Новониколаевка и Красный Лиман. Здесь же находился НП командира 57-й танковой бригады, и стоял его командирский танк «Валентайн», а также окапывалась рота управления и зенитная батарея, создавая опорный пункт. Мотострелковый батальон бригады, усиленный противотанковой батареей, занимал оборону между Грушевахой и Красным Лиманом, прикрывая рокадную дорогу, проходящую вдоль всей линии нашей обороны. Вернулась потрёпанная разведгруппа со стороны Барвенково, нарвались на противника, но успели вовремя смыться с небольшими потерями. Очень надеюсь, что передовые отряды избегут бестолковых потерь и будут действовать осторожней. Вечером был бой за Малую Камышеваху. К ней подошёл передовой отряд фрицев, но был встречен огнём танковых пушек и пулемётов. Если больше атаки не повторятся, ближе к утру дам приказ на отход. Наверняка с рассветом прилетит авиация и разнесёт деревню по брёвнышкам или противник её обойдёт. Пришлось повоевать и на дорогах из Барвенково. Один из наших отрядов встретил немцев на подступах к деревне Беликов Колодец и, пустив кровь, отступил под прикрытие основных сил. О судьбе второго отряда пока ничего не известно, но бой в той стороне был жаркий. Если кто выжил, надеюсь, найдутся.
В полночь вернулся офицер связи, да не один. Вместе с ним прибыл и командующий 57-й армии. Я представился, должил о сложившейся обстановке, наличии у меня в корпусе личного состава и танков, а также своё решение на бой.
— Вот так и действуй в дальнейшем, комкор. На Барвенково не лезь, там у противника танков больше чем у тебя, не говоря о противотанковой и полевой артиллерии, а пехоты больше чем блох на барбоске. По данным моей разведки, как минимум одна танковая и три-четыре пехотных дивизии. — Одобрил моё решение командарм. — Главное, не дай прорваться вдоль Северского Донца дальше на северо-запад. Всё что хочешь делай, но ни шагу назад. Заройся в землю по маковку, контратакуй танками, зубами грызи, но Грушеваху и Великую Камышеваху ни в коем случае не сдавай. Прорвутся немцы и отрежут 6-ю армию от тылов. Подбитые танки далеко не утаскивай, используй в системе обороны как неподвижные огневые точки. Боеприпасами и продовольствием я тебя обеспечу, но вывозить будешь на своём транспорте, сапёров подкину, а также готовься принять тяжёлый артполк, разместишь его у себя в тылу и будет тебе «длинная рука» для поддержки «штанов». Пехоты пока не дам, мне приказано держать фронт и ещё наступать, но всех выходящих из окружения в твоей зоне ответственности, подчиняй себе. Надеюсь, что главнокомандование всё же одумается… — не закончил свою фразу генерал-лейтенант и продолжил давать указания. — За фланги не беспокойся, слева у тебя река, а справа кавалеристы, поддержишь их, они помогут тебе. И не жмоться, своему офицеру связи выдели лёгкий, но быстрый танк, чего он у тебя как лягушонка в коробчонке катается? Кстати, отправишь его со мной, он и приведёт артполк, чтобы пушкари не заблудились в пути. Чего ты задумался, товарищ генерал-майор танковых войск? Собирай свои грузовики и поедем на склад, а я тем временем тебе мандат нарисую.
— Есть, собирать грузовики и ехать на склад. — Обрадовался я такому подарку.
Приказав своему адъютанту срочно найти и доставить на НП зампотылу, иду к танку комбрига 57-й и связываюсь по рации с командирами танковых и мотострелковой бригад. В двух словах объяснив ситуацию, приказываю весь свободный от груза автотранспорт перегнать в Мечебиловку и отправить за боеприпасами и продовольствием, кто не успеет, останется без обеда. Самым хитрым из всех оказался комбриг 57-й генерал-майор Алексеев, который присутствовал при нашем разговоре с генералом Подласом и сразу начал отдавать распоряжения своим тыловикам и комбатам.
— Оперативно. — Когда я вернулся в окоп на НП, похвалил меня командарм. — И как долго будет собираться колонна?
— В течение получаса соберём все машины, которые есть в наличии. — Прикинул я возможности командиров бригад.
— А сколько всего и каких? — заинтересовался генерал-лейтенант.
— Около пятисот. В основном полуторки. — Слегка преуменьшил я наш автопарк, чтобы не раскулачили ненароком.
— Всех ждать я не буду. Собирай сотню, и выдели двадцать машин для сапёрного батальона. Это в твоих же интересах. Остальные твой офицер связи приведёт, он знает куда. А на месте уже и решим, сколько и чего загружать. Армейские склады нужно вывозить. Накопилось много чего, а выбрасывать жалко, врагу оставлять тем более, всё-таки народное добро, так что удерживай переправы через Донец, надеюсь, что скоро увидимся. — Пожал мне на прощание руку командарм, спустился к подножию высоты и уехал по дороге на Мечебиловку.
Всю ночь противник прощупывал нашу оборону, пытаясь небольшими силами просочиться то в одном месте, то в другом. Но выдвинутые в предполье наши передовые посты боевого охранения не давали ему этого сделать. Немцы угомонились только ближе к утру, и мы сразу отвели бойцов под прикрытие основных сил. Вдоль дорог на Грушеваху и Камышеваху остались только замаскированные в окопах и балках танковые засады, с приказом встретить разведку противника и уничтожить, а если враг будет атаковать большими силами, то просто обстрелять и отойти. Вывели танковый батальон и из Малой Камышевахи, устроив танковые засады вблизи от перекрёстков дорог в деревне Копанки, на высоте 197,3 возле полевого стана в двух километрах севернее, и в роще за Малой Камышевахой. В селе оставили только мотоциклетный взвод разведроты, который должен был имитировать бурную деятельность — гонять по селу рыча двигателями, стрелять с окраин, «пить водку», из-за чего громко петь песни и морально разлагаться, чтобы немцы боялись и не лезли. Вечером мы им здесь хорошо наподдали, да и ночью не давали приблизиться. Основные же силы 261-го танкового батальона сосредоточились в сёлах Андреевка и Петрополье, где оборудовали узлы сопротивления на перекрёстках дорог. Кроме разведроты комбриг их усилил ещё и стрелковой ротой мотострелкового батальона, а также взводом батареи сорокапяток, усилив противотанковую оборону. Всё-таки пушки на Т-60 не годятся для борьбы с танками, зато мотоциклистов гоняют по всей степи.
Прибыл и обещанный батальон сапёров со всем снаряжением и вооружением, и с рассвета начал имитировать бурную деятельность, копать траншеи за рекой Берека. Пускай лучше немцы думают, что русские строят свою оборону, прикрываясь рекой, а впереди у них только небольшое охранение в предполье. Возможно и не станут бомбить переправы, чтобы воспользоваться ими при захвате плацдарма. В тёмное время сапёры создавали оборонительный рубеж совсем в другом месте, устанавливая противотанковые мины и управляемые фугасы. Одна сапёрная рота так на том рубеже и осталась, усиленная взводом противотанковых ружей и двумя зенитными пулемётами. Туда же велено отходить и мотострелкам из 130-й танковой бригады если сильно припрёт. А всё потому, что брод возле посёлка Заводской единственное место, где пройдёт тяжёлая техника на другой берег Северского Донца. Переживём этот день, и ночью я переправлю тяжёлый артполк на ту сторону, там лес и будет где укрыться от вражеской авиации.
К пяти утра к нам подошло неожиданное подкрепление. Со стороны Большой Андреевки пробились остатки 341-й стрелковой дивизии, около двух тысяч человек, при двух 122-мм гаубицах и семи 120-мм миномётах, но без снарядов и мин. Временно подчинил дивизию себе, разрешив переправить артиллерию и тылы за реку Берека, а сводному полку приказал занять оборону от Рядновки и далее по высотам до Крутой Балки и прикрыть рокаду между населёнными пунктами Мечебиловка и Новосемёновка, а заодно и фланг корпуса, так как у нас там даже постов не было. Зампотылу приказал обеспечить людей продуктами питания и найти подходящие снаряды для артиллерии. Грузовики ещё продолжали челночить на склады 57-й армии и вывозить оттуда всё, что там было. Хотя уже небольшими колоннами по десятку машин, но часто. Отправил я и донесение в штаб армии, чтобы командарм был в курсе и подтвердил мои полномочия и притязания на сводный полк 341-й дивизии. А то ухарей много, могут и отобрать, всё-таки дивизия из другой армии.
Сразу после завтрака немцы нам сыграли побудку. Своего завтрака, по берлинскому времени. Сперва налетели бомбардировщики, а затем открыла огонь артиллерия. После чего в атаку пошли основные силы, сначала на Грушеваху, а через час на Малую Камышеваху. Атаку на Грушеваху я наблюдал со своего НП, а про бои в районе Малой Камышевахи мне коротко докладывал по радиостанции комбриг 130-й танковой — майор Бирюков Пётр Степанович.
Мотопехота противника ворвалась на позиции постов боевого охранения и заняла линию неглубоких стрелковых ячеек. И хотя в этом им никто не препятствовал, немцы наступали с опаской. Своих бойцов мы вывели оттуда перед самым рассветом, а раскрывать позиции артиллерии до начала серьёзного боя не очень-то хорошо. Тем более все орудия артиллерийского дивизиона 23-й мотострелковой бригады находились в боевых порядках батальонных узлов сопротивления и были поставлены на прямую наводку для борьбы с танками. А тяжёлый артполк ещё не готов был открыть огонь. Дивизионы только доехали до места своего размещения, но батареи даже не заняли огневые позиции. Пришлось отправлять на помощь артиллеристам сапёров, чтобы быстрее оборудовать огневые. Тем самым я вывел сапёрную роту из под удара немецкой авиации. Вторым заходом, уже в самый разгар боя, юнкерсы отбомбились по недокопанным траншеям вдоль северного берега реки Берека. Получились своего рода ложные цели.